Главная

"Не так, как в сказках" часть 2

Фанфик "Не так, как в сказках"

17.03.2015, 09:23
Много ли, мало ли прошло часов или минут с момента его потери сознания, но, когда Креймер с ноющей болью не только в голове, но и по всему телу очнулся, то небо стало немного светлеть и хоть чуть-чуть, да можно было что-нибудь разглядеть. Чес рассмотрел над собой крону и понял, что не ошибся – затылок его исследовал кору дерева. Одним глазом можно было нормально смотреть, хотя вдали уже невозможно было хоть что-то разобрать – только расплывчатые очертания; второй глаз перестала донимать резь, но, чтобы вновь начать им видеть, нужно было его промыть. А так – только слезливая пелена; хотя и через неё уже удавалось рассмотреть кое-что. Это смог заприметить Креймер, только-только приходя в сознание и пробуя пошевелить каждой частью своего тела, чтобы убедиться, что он хотя бы цел. Впереди него виднелся подъём на овраг, чуть внизу и справа – нарисованная им пентаграмма, правда, уже полустёртая; вообще, всё дно этого небольшого рва было перерыто и перекопано, будто здесь культиватор прошёл. Там же где-то валялась его лопата, ящик, пару патронов и даже автомат (но это могло ему показаться). Он привстал на локти и тут же сморщился от боли и тихонько зашипел – боль пронзила левую руку, поэтому тут же пришлось лечь обратно.

– Чес, ты как? – раздалось не в меру взволнованное рядом. Креймер усмехнулся и повернул голову влево: Константин сидел рядом, подперев голову кулаком. Зрения таксиста хватило, чтобы рассмотреть те тревожные тёмные глаза; от этого он не смог не улыбнуться.
– Придурок, ты чего улыбаешься? – строго прикрикнул на него Джон и подполз ближе. – Я тебя спросил, между прочим. Или демон постарался и выбил из тебя последнюю крупинку здравомыслия, сделав безумным?

– О, я был безумен всегда! – сдавленно воскликнул водитель, вновь отвернувшись и посмотрев на тёмно-тёмно-серое небо. Он казался довольным. Впрочем, как тут не быть довольным, когда о тебе волнуется сам повелитель тьмы?

– Это и заметно, – скептически кивнув, согласился Константин. – Не сильно потрепала тебя эта тварь?

– Не сильно... – Чес прикрыл глаза и вновь открыл, затем повернулся к Джону и уверительно кивнул. – Да-да, всё в порядке, не переживай.

– У тебя, кажется, ступня сломана... частью и я был в этом виновник, – тихо говорил он, пристально на него смотря. Креймер удивлённо присвистнул, покачал головой и широко добродушно улыбнулся.

– О, не стоит, Джон! Но то, что она, кажется, не совсем в порядке, это правда... но ты же меня не бросишь в этой глуши? – Чес знал, что, когда довольно сильно страдал от миссий, то мог после перенесённого нести бред; «сейчас», видимо, исключением не было.

– Не брошу, – вторил его безумию Константин, позволяя водителю говорить всё что вздумается – такое сейчас было время. Мужчина аккуратно дотронулся до его ладони своей и некрепко сжал; Креймер улыбнулся.

– И на том спасибо, Джон... кстати, как демон?

– Уничтожен. Пуля сработала, как я и предполагал, – спокойно ответил повелитель тьмы, заботливо глядя на него, и в следующую секунду помотал головой. – Нет, Чес, это фигня, не спрашивай в подробностях! Тебя спасать надо...

– Да ладно, лишь два перелома, – пошевелив рукой и ощутив острую боль, с измученной улыбкой на губах выдал Креймер. Джон вытащил свою ладонь из его и хмуро, серьёзно на него посмотрел.

– Что значит «да ладно»? Давай помогу тебе встать и уже пойдём отсюда...

– Джон, дай ещё пять минут! – попросил он, повернув голову на их поле битвы. – Дай насладиться видом победы над тёмными силами.

– По-моему, это не очень хорошая затея... ты ж ничего не видишь! – впрочем, Константин упорно возражал, но, подвинувшись ближе, также прилёг на землю; только сейчас водитель заметил, что его любимый клиент расстелил под ним пальто и сунул что-то мягкое под голову. Если уж и быть в таком бедственном положении, то только со всеми удобствами, как говорится!

– Спасибо за заботу, Джон. А я, кажется, как всегда тебя подвёл... вот всегда я упускаю главное! – печально вздохнул Чес, глядя вовсе не на поле боя, а на небо. Мужчина хмыкнул.

– Ни черта ты не подвёл! Просто любишь немного пожаловаться... хочешь, чтобы я тебя успокаивал. Ну не ребёнок ли ты? Истинное дитя! – Креймер рассмеялся.

– А ты будто бы строгий родитель! – повелитель тьмы что-то проворчал; туманным облаком повисло молчание. Но какое-то нужное; хотелось вдыхать этот сырой воздух, чувствовать на себе продирающий до костей ледяной ветер, ощущать боль везде и едва отличать предметы друг от друга. Наконец, понимая, что чего-то не хватает, Чес попросил тихо, почти шёпотом; если б было желание, то эти слова растаяли в порывах ветра. Но, видимо, кое-кто хотел их услышать...
– Джон, возьми меня за руку, – и Джон, ни секунды не сомневаясь и не издеваясь, положил свою тёплую ладонь на его, холодную, и легонько сжал; полуприкрыв глаза, Креймер слабо улыбнулся.
– Вот теперь жить можно, Джон...

– Ты только ради этого заставил меня ложиться на промёрзлую землю и ждать неизвестно чего? – недовольно спросил Константин, не отпуская руки. Чес усмехнулся.

– Знаешь, чего я хотел? Я хотел понять, каково это – проведённые вместе с кем-нибудь ночи под открытым небом. Наверное, читал когда-нибудь, как в различных романах описывается это: вот ты лежишь, на душе хорошо-хорошо, над тобой звёздное яркое небо, красиво мерцающая луна, вокруг живописные долины, прямо к лицу склоняются огромные бутоны ароматных цветов, а рядом лежит какая-нибудь твоя возлюбленная – миленькая хорошенькая девушка с улыбкой ангела; и хорошо и благостно в такое время, и ощущаешь ты себя просто прелестно! Заслушаться можно, правда? А на деле что? – Чес повернул голову в его сторону, ядовито усмехнувшись. – А на деле я лежу грязный, почти слепой, с переломанными костями, и дрожу; надо мной какое-то беспросветное мутное зеркало черноватого цвета, ни фига не светло – как у негра в жопе! – вокруг пахнет гнилью и ещё чем-то отвратительным; лежу я в каком-то дерьмище, взгляд, и так полуслепой, наталкивается лишь на неуютный пейзаж глухого леса и болотистого оврага впереди. На душе нет и капли того одухотворённого состояния, какое бывает, как говорят писатели, во время безмятежных ночей; я чувствую себя до фига убито и хочется сдохнуть. Ну, или хоть кофе выпить – может, тогда уже и жить появится желание. Ах да, вот ещё: рядом со мной не хорошенькая девушка, а какой-то... мужик. Впрочем, этим пунктом нельзя сказать, что я недоволен; вот если б я попал в ту фееричную ночь, которую описал, и меня бы поставили перед выбором что-то поменять, то я бы безболезненно обменял эту подружку на тебя рядом. Честно-честно, чего ты смеёшься? – Чес даже обиделся. – Потому что с повелителем тьмы куда классней говорить о всяких мелочах, чем с малознакомой девушкой! Вот правда! Ну, Джон, чего ты ржёшь как лошадь? – парень одарил его почти гневным взглядом; Константин рядом хохотал и не мог остановиться.

– Господи, Креймер, слышал бы ты, какую чушь несёшь! Нет, это невозможно!.. – он вновь расхохотался, прикрывая ладонью лоб; Чес зло на него поглядывал и малость дулся; впрочем, неизменным осталось положение их рук – всё также сцеплены вместе.

– Вот, Джон, всегда ты мог смеяться над самым искренним, что я когда-либо говорил! Иди в жопу, придурок! – водитель, недовольно сопя, отвернулся; уж лучше смотреть в грязное, с едва различимым очертаниями луны небо, чем на усмехающееся над его правдой лицо. Смех скоро прекратился, ладонь сжалась сильнее.

– Да ладно-ладно, Чес, не злись, как сентиментальная барышня! – его пальцы как-то ласково касались ладони. Креймер даже задержал дыхание и напрягся.
– Думаешь, я ничего не вижу? Я всё прекрасно вижу! Но, кажется, мы, двое взрослых мужчин, разыгрываем глупую комедию, не считаешь? – Чес выдохнул, покачал головой и не мог не согласиться. – Лежим тут вдвоём, ночью, без машины, раненые, почти без глаз... кстати, тебе бы его промыть не помешало. Кажется, в моём ящике должно быть что-то около бутылки воды... потом посмотрю. Так вот, лежим мы тут с тобой и разговариваем о всяком бреде. Причём, бред этот явно не отличается от тех сентиментальных пустяков, имеющих место быть в твоей идеальной ночи...

– Не в моей, а в книжной, – тихо поправил Чес, ещё будучи немного угрюмым. Константин беззаботно глянул на него, а потом, привстав на локтях, чуть приблизился к нему; Креймер заметно напрягся, имея возможность рассмотреть лицо напарника вблизи: оно выражало нечто новое, невиданное им прежде. Это его и пугало... всякая перемена в лице повелителя тьмы есть начало чему-то новому – это его водитель понял давно и на довольных неприятных примерах. Но что на этот раз?
– Один раз живём, Джон, поэтому я давно хотел спросить... ну, как давно – с сегодняшней ночи. И, знаешь, я спрошу, – вывалил Чес кучу несвязного бреда; собеседник смотрел на него весьма внимательно и спокойно, даже малость насмешливо.

– Спрашивай.

– Вздор, Джон! – Креймер потряс головой и безумно усмехнулся. – Однако я чувствую, что если не сегодня, то никогда. И да: разрешаю тебе после моего вопроса хорошенько шандарахнуть меня головой о то же самое дерево. И, представь себе, я волнуюсь? Чувствуешь, как дрожит ладонь? Ей-богу, как старшеклассница, признающаяся в любви!

– О, вот за последнее расцеловать тебя готов, – ухмыльнулся Джон. – Самокритика – тоже хорошее дело. Ну, так чего у тебя там? И давай, пожалуйста, быстрее: моё хорошо согревающее пальто пожертвовано для тебя драгоценного. И почему нельзя спросить после? А, или ты балдеешь от атмосферы!.. Тогда всё ясно... – он наигранно свёл брови на переносице и понимающе закивал; Чес специально сжал его ладонь до боли (хотя её навряд ли Константин почувствовал), а после ответил:

– Господи, Джон, можно я тебе потом врежу? Пожалуйста. Это справедливое желание!

– Можно, – ядовито улыбаясь, говорил повелитель тьмы, а сам уже с минуты на минуту готов был рассмеяться. Креймер, с мольбой о некотором количестве терпения в размере десяти тысяч штук (ну, или полторы тонны – как и в чём измеряется нынче терпение, никто не знает?), вскинул глаза к небу, после вновь глянул на собеседника и устало вздохнул. Ну, хотя бы у него есть возможность после выздоровления хорошенько этому говнюку уе...

– Джон, что значило то, что ты мне сказал, когда мы расставались с тобой около машины? Ну, я про шёпот... – Чес не хотел, но кровь прилила к щекам – и, блин, с какого хера, спрашивается? Константин оставался спокоен и даже улыбнулся; парень пристально на него смотрел.

– Ты знаешь, в разговорах с тобой я редко использую двусмысленные фразы. Поэтому и эти мои слова не что иное, как правда. Правда в самом прямом её значении, – он даже флегматично пожал плечами, словно для него это было как дважды два четыре. Только вот для Чеса это было пока что-то из высшей математики...

– То есть ты?.. – заткнулся; слово застряло в горле, в промежутке ещё сопротивляющегося отрицания – естественно не верилось. Креймер запнулся и почувствовал себя ещё более неловко, чем если бы сказал; он отчётливо видел совершенно спокойный, даже равнодушный взгляд Константина и поражался его пофигизму в такой ситуации. Лично у него весь мир перевернулся с ног на голову; точнее, когда-то в себе он такое подозревал. Но подозревать – не значит знать точно. И уж Креймер тем более не знал...

– Договори, Чес, лучше договори. Разве это что-нибудь сложное? – насмешливо вскинул бровь Джон, и уголок его рта дёрнулся в сторону; Креймер позабыл подобрать челюсть. Между тем ветер гулко завыл, и он по привычке вздрогнул, бегло оглянувшись вокруг себя; воспоминания прошедшего ещё не уходили на задний план, а вой ветра отчётливо напомнил вой демона... «Чёрт, вся атмосферность сбилась!» – вновь обернувшись к Джону, подумал водитель и как-то глупо улыбнулся.

– Верно, мне глупо спрашивать, что именно я должен договорить?

– Очень! – закатив глаза кверху, промычал Константин. Чес ощутил ещё больший стыд; хотя, по сути, это было каким-то автоматическим, принуждённым стыдом: на деле же стало как-то хорошо-хорошо и даже прекрасно, что уже казалось странным для его жизни и вечного отсутствия какого-нибудь намёка на счастье. Креймер ощутил ещё не остывший адреналин в крови после погони от демона, поэтому, усмехнувшись, про себя заметил, что было бы неплохо воспользоваться им и смело сказать всё как на духу. Так вот, значит, чем хорош экшн...

– То есть, Джон, ты действительно... любишь меня? – адресат лишь тихо улыбнулся – неизведанное до сих пор покорность отразилось в его улыбке – и молча прилёг на спину, беспечно смотря в весьма «живописное» небо.
– Блин, Джон, что за игнор? – живо спросил Креймер, будучи недовольным тем, что его вселенские усилия потрачены зря. А Константин лишь лежал и улыбался.
– Слушай, я, конечно, понимаю, что повелителям тьмы в порядке вещей игнорировать своих верных водителей, но, всё-таки, с какого ты молчишь в такой важный момент? Или что, я должен понять всё из твоего крайне красноречивого прекрасного взгляда? – водитель не стал дожидаться ответа и осторожно привстал, упираясь одной здоровой рукой; потом, сидя, развернулся, подполз к Джону и навис над ним, вперив пристальный требовательный взгляд в тёмные насмешливые глаза. Константин спокойно оглядывал его; Чес искренне не понимал, что происходит: то ли его жестоко обманывают и напарник сейчас разрядится хохотом, то ли это слишком явная истина, которую он сам, дурачок этакий, не понимал. Видимо, все эти вопросы и вся эта борьба отразились на его лице; улыбка Джона увеличивалась пропорционально тому, что понимал (не понимал) его водитель. В итоге Чес просто-напросто запутался и, не меняя своего положения, умоляюще смотрел на него, словно пытаясь сказать, что он, как и всегда, нуждается в объяснении. В объяснении самого простого, что только может быть. Но Креймер никогда этого не знал и не понимал; может, повелитель тьмы будет его первым учителем?

– Господи, Чес, ни капли взрослости! Всё-то ты не понимаешь и даже представить не можешь. Двусмысленное видишь в прямолинейном свете, а в том, что уже не нуждается в объяснении, требуешь дополнительного материала. Странный, ей-богу! Но нет, не за странность тебя любить нужно...

– А за что? Так, значит, правда?.. – ошеломлённо добавил он и отполз от Джона, присев и прижав колено к себе; взгляд его не шокировано, но всё-таки удивлённо шарил по окрестностям: грязь, темень, непроходимые кустарники, перерытая земля, холод – отсутствие всякой романтики, короче. Да, в книгах действительно признание в любви происходит куда лучше! Чес усмехнулся, забыл давно про свои вопросы и подумал, что так ему даже нравится – пусть в таком отвратном месте. Зато будет что вспомнить!

– Ты глупый, если не знаешь, что любят не за что-то, а вопреки чему-то. И, уж поверь, у нас с тобой этих «вопреки» завались! – Константин присел рядом с ним и повернул голову; Креймер боязливо заглянул ему в глаза, но нашёл там только то, что называется уютом и теплом – одним словом, он заглянул в родные глаза. И, кажется, если бы не сегодня, то он никогда бы не понял, какое прилагательное всё время искал, чтобы описать эту нередкую нежность в его сторону.

– Я теряюсь, что ответить, Джон...

– Можешь молчать. Молчание – золото. Особенно в твоём случае, – шептал Константин, усмехаясь и видя усмешку водителя. – Просто я знаю, что вертится у тебя на языке. Ты лишь малость нерешительный... ладно-ладно, временами, а то вдруг сейчас начнёшь рассыпаться в признаниях? – заметив поднимающуюся в нём бурю, поспешно добавил повелитель тьмы, опасливо на него поглядывая.

– Нет, Джон, я всё-таки, когда немного оклемаюсь, с тобой подерусь. Правда, – решительно и совсем серьёзно ответил Чес, в упор на него смотря. Мужчина громко рассмеялся и закивал.

– Окей-окей, я согласен! Нам нужно выпустить пар. Определённо...

– Только вот я не думал, что обрету счастье всей своей жизни (можно я погорю книжными фразами?), будучи весь в грязи, раненый, в какой-то жопе мира, где холодно, чем-то воняет и, к тому же, ни хрена не видно, – перебил его вдруг Чес, уткнувшись взглядом в землю. Джон пожал плечами, улыбаясь. Впрочем, и это Креймер говорил явно не на полном серьёзе.

– По-моему, нам ничего лучше и ненужно! При том, что признался я тоже в весьма не располагающей к романтике ситуации... знаешь, мне нравится ломать стереотипы и смывать банальности.

– О да, мы, конечно, оригинальны! Знаешь, наверное, со стороны это всё-таки глупая история. Просто ты её скрасил. Но, если пересмотреть кучу всей той дряни, что мы проходили вместе, можно отыскать вагон и маленькую тележку таких намёков. Ведь именно поэтому ты так смело уверил, что твои чувства не безответны? – Константин не без улыбки кивнул. – Вот! впрочем, и для меня это не новость...

– Я заметил, – с усмешкой перебил его Джон, а на возникающую волну протеста лишь схватил Чеса за подбородок и быстро, но безумно сладко и приятно прикоснулся к его обкусанным, сухим, со вкусом крови губам. Это тоже было что-то далёкое от губ из разряда карамельно-мармеладно-шоколадных... Креймер изумился, хотел было вырваться, но через пять секунд сопротивления согласился немного вкусить тот запретный плод, которым его потчевал повелитель тьмы. Целоваться было и приятно, и жутко холодно, и аморально, и ещё, кажется, плечо сильно заныло – видать, надорвал, пока откапывал ящик. Чес думал об этом, думал о Джоне, думал о том, как же ему хочется надрать этому наглому посланнику Ада задницу за то, что тот молчал Бог знает сколько времени и скрывал простые истины, думал о своей машине, точнее, об её отсутствии, думал о всём том дерьме (штрафах), которое придётся получать сегодня всё утро, думал о своём здоровье, потом припоминал, в порядке ли всё с Джоном и вроде бы успокаивался. Но, ясное дело, больше он думал о том, как бы не превратится здесь в тряпку; о да, целоваться Константин был мастер, хотя от его поцелуев становилось стыдно за собственные умения.
Креймер отстранил мужчину с тихими словами «Хватит, придурок!..» и хитрым взглядом; Джон смотрел на него и явно был недоволен.

– Ох, Джон, извини, что твои губы не накрывают шёлковые губы смазливой девицы... как нынче вкус крови?

– Отвратителен! Всё, хорош здесь устраивать трогательные сцены! Кстати, это ты был инициатором всего здесь случившегося... – многозначительно глянул и встал, подавая руку; Чес взялся здоровой рукой за ладонь и аккуратно приподнялся. Опираясь о Константина, он сделал первые несколько шагов, прикусив губу от боли, но после привык и уже привычно заговорил:

– Слушай, Джон, а если бы я не переспросил или не услышал бы, ты бы так всё и оставил? То есть мы сейчас не мололи бы этот бред и не целовались... бы? – немного озадачившись, спросил Креймер и пристально посмотрел на собеседника. Константин, вздохнув и закатив глаза, молча хмыкнул.

– У меня всё было просчитано. Не сегодня, так позже... Но сегодня, кажется, более чем идеально.

– Идеально, потому что в нём неромантично всё, кроме нас, – взгляды встретились, улыбки пересеклись. Больше ничего и не нужно было – это правда. Кряхтя, медленно ступая и спотыкаясь почти на каждом шагу, они шли, грязные, оборванные, уставшие, но до чёртиков счастливые; впрочем, ради случившегося Чес был готов действительно на многое, даже на эти отвратные декорации. Спускаясь к оврагу, бывшему полем битвы, они ещё долго спорили о чём-то несущественном, громко ругались и не менее громко смеялись; несмотря на многочисленные раны, Константин и Креймер чувствовали себя странно хорошо. Нельзя сказать, что на душе было спокойно и присутствовал какой-то штиль, наоборот, там всё на фиг смешалось, забурлило и превратилось в действующий вулкан; но этой-то встряски и требовали их души. Нет, обоюдное желание врезать друг другу не пропало – подерутся точно – но это, вероятно, в порядке вещей. Да, у них романтики не было; зато было нечто посолиднее и получше. И это их обоих более чем устраивало; впрочем, Джон не потерпел бы никаких любовных соплей, ровно как и своих слишком громких слов об этом высоком чувстве; а Чес не потерпел бы банальности, будучи явно убеждённым, что романтика – самое последнее и самое ненужное в списке вещей, входящих в понятие любви.
Они точно решили, что будут любить как в реальности, а не как в потрёпанных, изживших свой век сказках. Потому что слащавые вещички и словечки в их случае та самая нелепая и ненужная декорация, отсутствие которой делает жизнь проще. А Джону и Чесу в их непростой жизни приключений и путаниц явно предостаточно...
Добавил: JuliaShtal |
Просмотров: 379
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика