Главная

Миди-фик "Savior" Глава 2. Боль

МИДИ-ФИК "SAVIOR" NC-17

29.11.2014, 09:21
Глава 2. Боль

Всю ночь Сальваторе не сомкнул глаз. Он думал, как поступить с Еленой: иссушить ее тело в подвале – не вариант. Подвал… Сколько раз он оказывался в нем, обуздывая свой нрав, справляясь с укусом оборотня, сколько раз Стефана держали там из-за жажды крови? Вспомнилось, как он будил второе эго Аларика: вызывал чувство отвращения и боли, вжимая друга в холодный грязный пол этой маленькой комнатки, похожей на тюрьму. Но как можно причинить умышленную боль Елене? Придется. Ведь вариантов достучаться по-другому у него не было. Боль, злость, ненависть – это пробудит в Гилберт другие эмоции и чувства. Что ж, попытаться стоит. Сбросив с себя одеяло, Деймон поспешил в подвал.

***


– Просыпайся, – потребовал голос, и Елена открыла глаза. Девушка почувствовала жгучую боль и посмотрела на свои руки: они были прочно зафиксированы цепями на потолке, а ноги удерживались железными крюками, прибитыми к полу. Откуда в этом доме такая комната, Гилберт не знала.
– Просыпайся, – потребовал еще раз Сальваторе. В нос Елены тут же ударил запах виски – вампир пьян.
– Деймон? – удивленно похлопала ресницами Гилберт, но тут же сменила растерянный взгляд на непроницаемую сталь. – Что ты собираешься делать?
– Я хочу, чтобы ты почувствовала, – объяснил вампир и поставил на пол бутылку виски.
Елена осмотрела своего надзирателя с ног до головы: неизменные черные джинсы и майка, ухмылка и легкая поволока в серых глазах из–за алкоголя. А ведь Гилберт почти забыла его образ.
– Я не хочу, – ответила вампирша.
– А от тебя ничего и не требуется, – Сальваторе вмиг оказался возле нее и провел ножом, облитым вербеной, по шее Гилберт.
– Нет! – закричала от боли девушка, но не смогла с ней справиться: раствор вскрывал тонкую кожу, распарывал артерии, а лезвие ножа, казалось, пройдет насквозь. Нет, это не Деймон. Или он тоже отключил человечность, как и она?
С неимоверным усилием Елена открыла глаза: обнаженная сонная артерия все еще изливалась на ее белую майку и шорты, а Деймон снова пил виски. Запах вербены был тошнотворным, а, смешиваясь с виски и кровью, которая сводит с ума, становился изысканным ядом. Гилберт дышала полной грудью, справляясь с болью, и с укором смотрела на Сальваторе. Он подошел к своей жертве. Елена видела, как больно было мужчине делать все это, но никак не могла ему помочь.
«Это бесполезно, Деймон. Во всем виновата только я!» – хотелось сказать, но рот не открывался, а губы не слушались.
– Что ты чувствуешь? – проводя рукой по щеке Елены, спросил вампир.
– Я ненавижу тебя! – прошептала Гилберт и вырвала свое лицо из рук Сальваторе. – Иди к черту.
Деймон намеревался разозлить Елену, но в то же время она злила его и методично выводила из себя. Сорвавшись, Сальваторе рванул к бутылке и, взяв в руки емкость от виски, подошел к Елене.
– Вернись, – прошептал Демон и, подбросив бутылку с вербеной, разбил ее бутылкой виски. Взрыв.
Весь раствор тут же разъел кожу Гилберт, а осколки изрешетили тело. Она истошно закричала, разрывая связки, и потеряла сознание. Кровопотеря, ожоги и чувство боли отправили Елену в темноту. В деснах саднило от запаха собственной крови, тело изнывало от ран. Мучительно, когда тебя истерзывает гамма ощущений, превращающихся вместо сильных чувств в ничто.
– Прости меня, но я должен, – вытирая скупые мужские слезы, прошептал Деймон, – должен вернуть тебя.
Он освободил пленницу от цепей и, уложив на пол, принялся вытягивать из нее осколки. Все не так просто, как казалось: выключатель не сдвинулся ни на миллиметр. Как же тяжело, черт возьми, пытать во благо! Истерзывать это тело, смотреть в любимые глаза и говорить, что все это только для нее. Пять лет – и все стало чертовски сложным и запутанным.

***


– Елена, – этот голос некогда сводил ее с ума, заставлял трепетать тело. Но сейчас она этого не чувствовала. Не чувствовала к нему ровным счетом ничего, что могло бы вывести ее из режима «OFF». Гилберт помнила о том, что когда–то испытывала к Сальваторе по обрывкам памяти, прошлого, моделируя это в маску эмоций. Но они не были настоящими. Девушка прекрасно понимала, что все, что делает Деймон, – ей во благо, и сама надеялась на успех, но ничего не менялось. Она все так же была холодна и расчетлива – вампиризм в чистом виде.
– Зачем? – спросила Гилберт и повернулась на постели, ощущая, что все ее тело восстановлено – один из плюсов вечной жизни.
– Тебе нужно поесть, – Сальваторе подвинул к девушке пакет с кровью.
– Не хочу.
– Елена, – настойчиво попросил Деймон.
– Я хочу умереть, потому что ты издеваешься надо мной! – выкрикнула девушка и рванула с постели, резким движением сорвала шторы и намеревалась покинуть особняк через окно, но не тут–то было: кожу тут же прожгли лучи заката.
– Борись… – прошептал ей Деймон, который держал Елену и не позволял увернуться от солнца.
Вампирша чувствовала, как кипящее масло лучей прожигает ее до костей. В воздухе тут же запахло жареным, а боль была беспрестанной. Слезы покатились из глаз, и Гилберт слабо улыбнулась: это конец. Она свободна – в ее жизни не будет бесчувственности, а в снах – Деймона. Руки загорелись в тот же миг.
– Елена! – Сальваторе повалил ее на пол, не позволяя сгореть дотла. – Скажи, что ты чувствуешь?
– Мне больно. За что, Деймон? Это месть за то, что я выбрала Стефана? – Гилберт наблюдала, как боль и сострадание в глазах вампира сменились злобой.
– Пей! – приказал Сальваторе и приблизил к лицу Гилберт пакет с кровью.
– Нет, – протестовала Елена.
Деймон больше не мог церемониться с ней, добиваться чувств. Он провалил эту операцию. Но позволить ей умереть значило позволить умереть и себе. Он разжал челюсти девушки и влил в рот кровь.
– Глотай, я сказал! – приказывал Сальваторе, сидя на Елене так, чтобы ее руки не касались мужчины.
И она пила кровь, которая лилась по ее подбородку и щекам, смешивалась со слезами безысходности.
– Хорошая девочка, – похвалил ее Деймон и поднял с пола. Мгновенно оказавшись в другой комнате, он уложил девушку в постель и задернул шторы.
– Не пытайся убежать ночью, Елена, – попросил Сальваторе, – сейчас я все здесь оболью вербеной и заберу твою обувь. Любое движение я услышу.
– Это бесполезно, – безынициативно прошептала Гилберт и закрыла глаза.
– Почему ты сопротивляешься? Я хочу помочь тебе, но ты бежишь, – спросил Деймон и коснулся руки девушки.
Елена посмотрела на его пальцы. Перед глазами пронеслись четыре с половиной года до того, как она отключила чувства. И каждый день назывался «Деймон». Знает ли Сальваторе, что произошло, когда Гилберт узнала о его исчезновении? Слышал ли он миллион пропущенных звонков на выброшенном из окна Шевроле телефоне? Знал ли, сколько раз снился? И почему Елена не смогла быть со Стефаном? Вампиризм погубил Гилберт: сначала усилив все чувства, испепеляя, а после и вовсе отключив их. Но теперь они горели оба: девушка – из–за отсутствия эмоций, а Деймон – от бессилия.
– Не знаю, – прошептала Елена и вытерла с лица остатки крови. – Уйди.
Сальваторе поднялся с кровати и вышел из комнаты. Невыносимый день. Попытка включить болью человечность потерпела фиаско. Но это только начало. А ведь Деймон уже сходил с ума.

***


– Джереми, пришли дневники Елены и личные фото, – попросил вампир, прикладывая трубку к уху.
– Конечно. Как она? – спросил парень.
– Никак, – честно ответил Сальваторе, – быстрее, – и положил трубку.
– Где твой дневник? – сухо бросил Деймон, войдя в комнату.
– Я не позволю тебе его читать, – ровным голосом произнесла Гилберт. Девушка сидела на постели и листала какую–то книгу.
– Не дуйся на меня, – улыбнулся вампир. Догадка тут же озарила его лицо.
– Спокойной ночи, Елена, – не скрывая радости, прошептал Деймон. Не успел он покинуть комнату, как вампирша повалила его на пол и села на Сальваторе. Пол вербеной он так и не покрыл.
– Я запрещаю тебе его читать, – сказала Гилберт.
– Это очень легко, – спокойно сказал Деймон и провел рукой по бедру Елены к талии. Девушка блаженно закатила глаза. Сальваторе зачарованно смотрел, как от такого прикосновения напряглось тело Гилберт, как участилось дыхание. Так могла реагировать только изголодавшаяся по ласкам женщина. Похоть в чистом виде.
– Легко что? – прошептала Елена, собирая остатки разума. Даже отсутствие чувств не позволяло девушке терять самообладание. Рассудительная и правильная Гилберт – такой она была при жизни, выкачанной из нее много лет назад.
– Легко вернуть к тебе чувства. Если я буду тебя бесить, – сказал Деймон.
– Знаешь, – Гилберт коснулась рукой груди Сальваторе и провела пальцами к шее вампира, но тут же оторвала их от него и ровно произнесла: – Делай, что хочешь. Мне все равно, – и она слезла с Деймона.
Приходя в себя, Сальваторе встал с пола и вышел из комнаты – не время поддаваться слабости. А вот и сумочка Елены. Нисколько не сожалея о содеянном, вампир открыл тетрадку в зеленой обложке и заметил, что первая запись, сделанная ровным круглым почерком, датируется маем пятилетней давности. Запись про Бал, на котором любовь Деймона тут же обернулась проблемой. Пролистав тетрадь до середины, Сальваторе уселся на диване с бутылкой виски и принялся за чтение.
«Я вампир. Худшее случилось. Я потеряла себя. Страшно не то, что я теперь существо, а то, что все эмоции усилились, оголив то, что я подавляла в себе. Все усилилось, и теперь я схожу с ума.
Куда ты уехал, Деймон? Зачем ты оставил меня одну? Где твоя опека и шутки? Как же верить в твое «Я никогда не оставлю тебя»?
Я звонила ему сотню раз, но он не брал трубку. Кому сказать всю правду?
Стефан. Я рассталась с ним, не выдержав прикосновений и поцелуев. Его пальцы вмиг стали скользкими и холодными, а поцелуи дежурными. Все из–за меня. Я сравниваю его с Деймоном. Денвер перевернул меня. И я боюсь этого.
В последнюю минуту моей жизни я была уверена, что сделала правильный выбор. А теперь я знаю, что предала не только себя.
Все случилось. Усилились чувства, и нет такой минуты, когда я не думаю о Деймоне.
И теперь я уверена, что… люблю его.»

Эта запись перевернула Сальваторе–старшего. Как? Ведь он сам слышал, что она выбрала Стефана. Присмотревшись к дате, Деймон понял, что прошел месяц. Неужели она что–то чувствовала к нему и тогда все усилилось?
«Я не могу убивать животных так, как это делает Стефан. Я пью кровь из пакета и ненавижу себя. Сердцебиение Джереми в моей голове какое–то вездесущее, навязчивое».
Вампир хмыкнул: диета его братца не подошла даже "святой" Елене.
Как бы ни хотелось Сальваторе сейчас ворваться в комнату в Гилберт и заявить, что все знает, он никак не мог справиться с разочарованием: во–первых, у Елены нет чувств. Во–вторых, прошло столько времени.
Мигом открыв одну из последних записей, Деймон прочел ее.
«Я сошла с ума. Он снится мне каждую ночь. Я сплю в его постели. Я пью его виски.
Я люблю тебя, Деймон. И ненавижу. За то, что ты стер воспоминание о нашей первой встрече и признании. За то, что бросил меня.
Истерика охватывает меня: после года поисков Деймона, вернувшись ни с чем в особняк, я потеряла надежду.
Мне больно. Но, к несчастью, я знаю одно средство. Совсем скоро все изменится. Жаль, что я не буду помнить тот самый момент отречения от чувств, которые поглотили меня. Я разбита».

Эти слова перечеркнуты черным маркером и на соседней странице красовалась надпись: «Теперь он – воспоминание. Не помню как, но чувства отключены. Спасибо».
Запись сделана месяц назад.
Деймон отпил из бутылки: все жертвы Мистик Фоллс – работа Елены, его девочки. Он ненавидел себя. Осознание жутким холодом расползлось по его спине: из–за него Гилберт потеряла человечность. Стала вампиром. Худший кошмар в ее жизни – это он.
Слеза прокатилась по щеке и капнула на джинсы: Деймон оставил ее, не зная, что всего месяц – и их счастью не было бы предела. Он поверил, что Елена не любит его, черт возьми, поверил! Все пять лет «кусай–пей–стирай», безликих брюнеток в его постели пронеслись перед глазами… А стоило просто позвонить.
Черт! Весь мир рухнул в четвёртый раз! И если предательство Кетрин, выбор Елены и решение покинуть Мистик Фоллс были решены и не имели значения, то возвращение Гилберт к чувствам – самая сложная задача. Но он не оставит ее. И если этот переключатель не заработает, то Сальваторе до конца дней будет следить за Еленой, потерянной навсегда.
Голова шла кругом. Виски не помогали совершенно.
Деймон решил, что следующей попыткой будет способ вызвать воспоминания Елены. Быть может, в архиве фото и дневниковых записей отыщется то, что вызовет хоть какую–то эмоцию, какой–то проблеск чувств?
Остается дождаться посылки от Джереми. И тогда Сальваторе попытается снова. А потом еще и еще, пока не останется шансов. Он сломал Елену. И теперь ее жизнь снова в его руках.
Погруженный в свои мысли, вампир уснул и не чувствовал, как к нему подошла Елена. Девушка села на корточки и коснулась пальцами скул Сальваторе. Длинные черные ресницы задрожали, но глаза не открылись. Гилберт любовалась такими родными чертами лица, но не чувствовала никакого трепета, лишь понимая, что у человека он был бы обязательно.
Елена осторожно коснулась волос Деймона, позволяя воспоминаниям затмить ее разум. Все они были такими яркими, но лишенными каких–либо эмоций. Как кино. Как будто это происходило не с ней. Гилберт держалась за них, как за тонкую нить связи с Сальваторе, а в один прекрасный день попросту отреклась от него.
Елена не знала, удастся ли Деймону вернуть ее чувства. Но она знала, что от нее требуется отдача, что это только ради нее.
– Я не могу, – ровным голосом прошептала Елена и, выхватив из рук мужчины дневник, бросила его в камин.
Добавил: Angry_Coffee |
Просмотров: 476
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика