Главная

"И ехать долго - сон далёк" 1

"И ехать долго - сон далёк"

09.01.2016, 13:55
Она не держит на них зла. Как она может злиться? Её застрелили в голову. Кто вообще может выжить после такого? Она не может злиться на них за то, что оставили её.
Иногда она размышляет над тем, чтобы найти их, но никогда этого не осуществляет. Ей нравится думать, что они отправились на поиски дома Ноа, но она не идёт вслед за ними. Вдруг она доберётся туда, а их там нет? Куда она пойдёт тогда? Мир огромен, и чем меньше она будет путешествовать в одиночку, тем лучше.
Проснувшись во второй раз в больничной кровати, она думает, что умерла, и это её персональный ад. Но быстро понимает, что на самом деле выжила, и теперь это её решительно меняет. Кажется, все боятся её и нервничают (даже полиция), и через две недели, во время которых она поправляется, ей отдают её вещи, и она уходит оттуда. Никто не останавливает её и не преследует. Один из полицейских даже даёт нож. Ей предлагают пистолет, но она качает головой, всё-таки предпочитая нож. Так тише и не нужно возиться с патронами.
Изначально её главная цель – выбраться из Атланты живой. Достигнув этой цели, она останавливается, чтобы подумать, куда идти дальше. И на какой-то краткий миг она размышляет о том, чтобы найти тот похоронный дом, но затем вспоминает, что он с самого начала был ловушкой, и, даже если бы не был, она не уверена, что сможет вернуться туда и сидеть на кухне или играть на пианино, не думая о нём. И она изо всех сил старается не думать о них всех.
Особенно о нём.
Но мыслей о нём не избежать. А когда она начинает искать дорогу к ферме, его голос постоянно звучит у неё в голове. Она выискивает любые знаки, которые только видит, смотрит на следы в грязи и увядающих листьях. Она находит воду и определяет, какие ягоды ей можно есть. Ей удаётся вытеснить мысли обо всех, кроме него. Не может спрятаться от него, даже если бы хотела.
Но она знает, что не хочет.
Она убивает ходячих, когда они появляются, и спит на деревьях или в домах, которые попадаются на пути, если там достаточно безопасно. Она следует за солнцем и знает, что идёт в верном направлении, но когда добирается до скопления машин на дороге, которое не видела уже давным-давно, едва не падает на колени с облегчением.
- У нас получилось, - шепчет она; и так давно ничего не говорила вслух, что даже не удивляется, что первая фраза адресована ему.
Она просматривает машины, чтобы найти какие-то полезные запасы, а затем, сделав несколько глубоких вздохов, идёт в лес по направлению к ферме. Она не знает, на месте ли она, сколько там осталось ходячих, но помнит, что если там ничего нет, где-то рядом есть церковь, о которой упоминал Гленн, обсуждая поиски Софии. Тогда церковь была не тронута и находилась в уединении, и она надеется, что всё так и осталось. А если нет, она что-нибудь придумает.
Но прежде всего ей нужно увидеть ферму.
Она медленно проходит между деревьями, и первое, что видит – черные, как уголь, остатки того, что когда-то было их сараями, которые сгорели той ночью. Но она больше не думает о той ночи и не собирается начинать, хоть и вернулась.
Она осматривает поля и видит несколько шатающихся вокруг ходячих. Ничего похожего на толпу, которая здесь была тогда, а значит, она легко может их положить.
Так она и поступает.
Она скользит между высокими травами, подходя к каждому по отдельности, пока они просто стоят на месте, качаясь на ветру и не замечая её, а когда замечают, уже слишком поздно. Она двигается бесшумно. Не сомневается, не останавливается, пока каждый ходячий на территории фермы её семьи не получает нож в череп.
Только тогда, снова находясь в полном одиночестве, она, наконец, смотрит на дом. И он всё ещё там. Стоит на месте. Белая краска немного потемнела, но это абсолютно не важно, ведь он уцелел. Никто (и ничто) его не тронул. И вдруг она бежит вперёд и чувствует, как рюкзак подпрыгивает у неё за спиной, а глаза наполняются слезами.
Дом. Она наконец-то дома.

***

Ферма такая, как и раньше. Тихая, изолированная, и зачастую ни один ходячий не забредает сюда несколько дней подряд. Благодаря колодцам у неё есть проточная вода в доме, но генератор сломан, а она не может его починить. Теперь она умеет многое, чего не умела делать раньше, но так и не может чинить механизмы.
Если бы он был здесь, он бы справился с этим в считанные минуты, и тогда бы у неё было центральное отопление и свет, но выживают и без этого, так что она не переживает из-за того, что ей не нужно. Внутри есть камин, в котором она кипятит воду и у которого греется холодными ночами.
Раньше она закатывала овощи с мамой каждую осень (в прошлой жизни), и некоторые из тех банок всё ещё стоят нетронутые в подвале. А её папа, запасливый по натуре человек, заставил шкафы и кладовку консервированной и длительного хранения едой, которые всё ещё были пригодны в пищу. Несмотря на большое количество запасов, она использует их экономно, так как никогда не знаешь, что будет завтра, а в это время перестраховаться просто невозможно.
Только идиоты не ведут себя осторожно.
В небольшом уцелевшем сарае она находит папины семена и принимается за работу. Она всё планирует, а затем начинает вспахивать и копать. Она сажает семена в аккуратные, ровные лунки. Кукуруза, зелёный горох, помидоры и огурцы. Она окружает свой огород сеткой из проволоки, которую тоже находит в сарае, потому что ходячие – не единственная угроза её урожаю. В небольших горшках на кухне она выращивает мяту и базилик, она ухаживает за своими овощами и тихонько напевает себе под нос, думая, как бы папа гордился ею.
Она больше не говорит. Ведь говорить всё равно не с кем. Но она всё ещё поёт.
Она не думает об остальных, не видит в этом смысла. Она не знает, где они, живы ли, и сейчас ей важно только то, что она жива. Она выжила. И она опять дома, спит в своей кровати, ухаживая за овощами в саду, живёт на ферме, в безопасности хотя бы сегодня, вот об этом она и думает.
Но иногда, когда она поёт или уходит в лес, преследуя возможный обед, он появляется у неё в мыслях и остаётся там на несколько дней. Она думает о похоронном доме и песнях на пианино, и свет свечи, и то, как он внёс её в кухню, гордясь тем, что приготовил им завтрак.
Она вспоминает о тех моментах, которые никогда не забудет, и, копая грязь, гадает, помнит ли он.

***

Она знает, что это бессмысленно, но всё равно вытирает пыль каждый день. Она поддерживает чистоту в доме, потому что это дом её мамы, и та всегда гордилась чистотой в доме. Она навещает её могилу. Её и Шона, и Дейла, и Софии, и находит дикие цветы в полях, чтобы положит на каждую из могил по букетику. Она находит палки и делает четыре креста, помечая каждый.
Она не знает, что случилось, но знает, что была причина, почему её семья её не похоронила. Почему она проснулась в багажнике той машины. Она рада, конечно, что ей не пришлось выкапывать себя саму из земли, но почему они её не похоронили? Они ведь знали, что она умерла.
Ей не хочется думать об этом. Она не хочет думать, что, может быть, им просто было всё равно, потому что, даже если это и правда, в глубине души она знает, что ему не всё равно, и как-то в течение их долгого пути он стал единственным, о ком она думает в ответ.

***

Лето проходит, и она собирает каждый овощ, который вырастила в саду, и дни напролёт закрывает и консервирует, готовясь к зиме. Она уже не помнит, когда в последний раз видела ходячего, но всё равно каждый день проверяет всю ферму, осматривает ограждения, чтобы убедиться, что они достаточно надёжны. Ферма принадлежит ей, и она не собирается убегать снова.
Она думает о наступающей зиме. Она не боится голода, и она колола дрова каждый день, так что у неё достаточно запасов. И каждый раз, стоя в ванной, она смотрит на своё отражение в зеркале и на шрамы у себя на лице. Если она выжила, несмотря на всё, что прошла, она переживёт и зиму у себя дома, у себя на ферме. Она справилась и больше не сдастся.

***

Это первый снег за зиму: лёгкие снежинки, которые танцуют в воздухе и так и не долетают до земли. Она в гостиной, подкладывает дрова в огонь, когда вдруг слышит это. Она поднимает голову и вслушивается, но сначала не верит своим ушам. Она даже не уверена, что помнит этот звук.
Но она встаёт и смотрит в окно, а звук становится всё громче.
Она не понимает. Это невозможно… С чего он вдруг появится здесь? Что ему здесь нужно, ведь прошло много времени? Он даже не знает, что она жива. Это не он. Наверное, остались другие выжившие, которые водят мотоцикл.
У неё есть ружьё, которым она никогда не пользуется, и она достаёт его сейчас, медленно подходя к двери. Мотоцикл уже почти у порога, и, похоже, больше там никого нет. Она всё равно крепко прижимает к себе ружьё, готовясь нажать на курок. Но когда водитель приближается, и она видит, кто это, ружьё выпадает у неё из рук и с тяжёлым стуком приземляется на деревянную веранду.
И он смотрит прямо на неё. Ему удаётся заглушить мотоцикл, и он слазит с него, ни на секунду не отводя взгляд. Она и сама старается запомнить каждую деталь его внешности. Его волосы длиннее, его арбалет всё ещё за спиной, а мотоцикл другой.
Она гадает, что он видит в ней. Всё ещё очередную жертву? Наверное. Когда он её видел в последний раз, она ею и была.
Впервые за долгие месяцы она открывает рот и заговаривает. Не поёт, говорит и не знает, помнит ли, как это делается. Она хочет спросить его, что он здесь делает. Хочет узнать, как он догадался вернуться сюда, но понимает, что этих слов будет слишком много.
- Привет, - говорит наконец Бет Грин, мягко улыбаясь.
И Дэрил Диксон шагает ей навстречу, а потом падает на колени.
Добавил: Katherine_Vine |
Просмотров: 326
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика