Главная

Фанфик "Потусторонняя" Воспоминания

Фанфик "Потусторонняя"

08.03.2016, 14:11
Кирилл не любил шумные тусовки, но в этот раз он уступил своему другу, который уже несколько дней уговаривал его «сходить куда-нибудь развеяться». Как и предполагал Кирилл, из этой затеи не вышло ничего хорошего. От громкой музыки в клубе у него быстро заболела голова, от витающего в воздухе дыма начало подташнивать, неоновые лучи были настолько яркие, что уставал даже привыкший к пёстрым красками глаз художника.

И, недолго думая, Кирилл забрал из гардероба свою куртку и вышел из помещения. Улица встретила его вечерней прохладой. Смеркалось. По краям тротуаров все ещё лежал снег, но дыхание весны уже чувствовалось. Март подкрадывался неслышно.

Кирилл не хотел возвращаться домой. Там его ждала пустая, холодная студия и мольберт, на котором стоял чистый холст. В голову художнику вот уже неделю не приходит идея для новой картины. А бездействие для него — подобно пытке.

Кирилл неспешно брел по тротуару. Кроссовки промокли. Настроение совершенно испортилось. Эта «весна» совсем не вдохновляла.

Наконец, бродить в одиночестве по городу ему надоело. Юноша сел на скамейку, не сразу заметив сидящую на другом конце девушку. Он обратил на неё внимание, только когда услышал тихие всхлипывания. Кирилл обернулся. Незнакомка сидела в пол-оборота, сгорбившись. Её лица почти не было видно за спадающими на грудь русыми волосами. На сложенные на коленях руки капали слёзы.

— Девушка, с вами всё в порядке? — спросил Кирилл, придвинувшись ближе к ней.

Обычно он не говорил со случайными прохожими. Не хотел быть навязчивым. К тому же в наше время к таким «общительным молодым людям» относятся с недоверием — боятся, а может бандит или маньяк какой. Эта девушка стала исключением лишь потому, что Кириллу было невыносимо скучно.

Незнакомка подняла голову. Теперь художник смог рассмотреть её получше. Она не была похожа на моделей со страниц глянцевых журналов. По бледным щекам тёмными пятнышками рассыпались веснушки. В совокупности с пушистыми ресницами они придавали личику девушки милую детскость. Ей можно было дать от силы пятнадцать-шестнадцать лет. И лишь голубые глаза смотрели по-взрослому серьёзно. Кирилл не любил этот цвет. Обладателей глаз «неба» он тоже не любил. Они казались ему холодными и высокомерными. Юноша всегда удивлялся, почему все люди в восторге от голубоглазых, почему многие девушки мечтают, чтобы у их бойфренда были именно голубые глаза, а зеленоглазые и кареглазые так завидуют им, этим «ангелам» во плоти. Сам Кирилл — счастливый обладатель карих глаз всегда был доволен своим цветом.

Эта девушка не вызывала ни недоверия, ни раздражения. Эти чувства, а точнее их полное отсутствие, удивили Кирилла. Только вот и они быстро исчезли, осталась лишь прежняя скука. Он даже был бы рад встать и уйти, только слов обратно не взять.

— Я… Я с родителями… — девушка всхлипнула. — С родителями поссорилась.

Кирилл мысленно усмехнулся: «Какая доверчивая, всё сразу выложила». Впрочем, художник не раз слышал, что людям проще рассказывать о своих проблемах посторонним, которые через секунду уже всё забудут.

— …Из дома ушла… — и девушка вновь зарыдала.

— Вот глупая… — пробормотал Кирилл и, ободряюще улыбнувшись, сказал. — Ты не плачь, слезами ведь ничего не исправишь.

— Ну, а как всё исправить, если я уже сказала, что не вернусь в ту квартиру? — совсем по-детски спросила девушка.

— Просто пойди и извинись, — посоветовал юноша. — Я не знаю, что у тебя случилось, но лучше не запускать. Потом поздно будет, — он вздохнул, — Это я по личному опыту знаю.

Девушка ещё раз всхлипнула и удивлённо взглянула на собеседника:

— Ты тоже ссорился с родителями?

— А кто не ссорился? — усмехнулся художник. — В моём случае всё плохо закончилось, мы до сих пор не общаемся. Не повторяй моих ошибок. Ну, успокоилась?

— Да, спасибо, — улыбнулась незнакомка, вытирая мокрые щёки ладонью.

У неё зазвонил телефон. Судя по сказанным девушкой фразам и извинениям, и счастливым глазам, звонили её родители.

— Да, уже бегу, — воскликнула она и убрала телефон в сумку, вскочила. — Мы помирились! Они больше не обижаются. Но я всё же ещё раз извинюсь…

Она говорила с закрытыми глазами и радостной улыбкой на губах, будто наслаждалась каждым сказанным словом.

— Я рад, что у тебя всё наладилось, — улыбнулся Кирилл.

— Спасибо тебе ещё раз, ты очень мне помог, — незнакомка весело подмигнула и, развернувшись, побежала в сторону высокого белого здания, оставив Кирилла сидеть в одиночестве. Перед его глазами всё ещё стояла убегающая вдаль девушка и развевающийся по ветру водопад русых волос. А в голове художника уже складывалась композиция новой картины…

***

В следующий раз Кирилл увидел её на выставке. Он входил в Союз художников города, они часто устраивали такие мероприятия. Началась эта «кутерьма» два года назад, когда Кирилл только начинал свой настоящий, «взрослый» творческий путь. Союз художников помог ему представить свои работы публике, которая высоко их оценила. К удивлению Кирилла люди, живущие в этом городе, с большим интересом рассматривали выставленные работы, а некоторые даже покупали их. Именно на одной такой выставке Кирилл впервые получил деньги за свой труд.

Он сразу заметил её издалека. Теперь её волосы были собраны в два хвоста, вместо джинс и куртки на ней были юбка и блузка — она, видимо, решила воспользоваться потеплением.

— Кирюша, у тебя просто золотые руки! — воскликнула немолодая женщина, не пропустившая ещё ни одной выставки. Ей особенно нравилось творчество Кирилла.

— Здравствуйте, Валентина Михайловна, — повернулся к ней юноша, оторвав взгляд от фигуры девушки. — Очень рад вас видеть.

Женщина улыбнулась и принялась расспрашивать Кирилла о той или иной выставленной картине, а он с удовольствием отвечал на её вопросы.

— Ох, Кирюша, — вздохнула Валентина Михайловна, заворачивая в прозрачную плёнку только что купленный натюрморт кисти молодого художника. Будучи далеко небедной женщиной, она с каждой выставки забирала по несколько картин разных художников, но неизменно среди них были картины Кирилла. — Скоро моя квартира превратится в художественный музей!

Попрощавшись, она ушла, оставив Кирилла в наилучшем расположении духа. Ему, безусловно, льстило её внимание и восторженные восклицания — как каждому творческому человеку, юноше нужно было знать, что его произведения нравятся людям. К тому же в его кошельке появилось несколько новых купюр, и это тоже не могло не радовать.

— Я вижу, твои картины пользуются неплохим спросом, — справа раздался знакомый голос.

Кирилл обернулся и, увидев озарённое солнечными лучами лицо той самой незнакомки, улыбнулся.

— Как твои дела? Не ссорилась больше с родителями? — поинтересовался художник.

— Нет, всё хорошо. Знаешь, у меня до сих пор твои слова в голове крутятся. Ну, про то, что поздно будет, — сказала девушка и добавила чуть тише, — У мамы сердце больное. Я когда из дома ушла, ей плохо стало… — помолчав немного, она снова повеселела. — Меня Алина зовут.

— Кирилл, — представился юноша, внимательно наблюдая за выражением её лица, в то время, когда она рассматривала небольшой холст. Эта картина появилась недавно, как раз после встречи с Алиной, и была особенно важна для художника. «Девушка-весна» — первое полотно, написанное им после долго творческого застоя.

Кирилл ждал, что скажет Алина — ведь на картине была изображена она. Но девушка молчала и только улыбалась. Наконец, ожидание ему наскучило:

— Нравится?

— Очень, — ответила Алина. По голосу стало ясно, что она довольна.

Кирилл подошел к мольберту, на котором стояла картина, взял её и протянул новой знакомой.

— Дарю.

— Ой, может не стоит? — вдруг смутилась девушка. — Ты, наверное, надеялся получить за неё неплохие деньги…

— Я рисую не только ради денег, — покачал головой юноша. — К тому же, ты подарила мне нечто более ценное для художника, чем «монетки».

— И что же это? — прищурилась Алина, взяла холст и поставила на прежнее место.

— Вдохновение! — торжественно произнес Кирилл.

Оба засмеялись.

— И всё-таки картина теперь твоя, — произнёс через несколько секунд художник. — И я не принимаю отказов!

— Да? — переспросила Алина и хитро улыбнулась. — Ну, тогда, ты проводишь меня до дома. Иначе я просто не донесу твой подарок.

— Нет проблем, — кивнул юноша. — Только дождёшься окончания выставки. Ты никуда не торопишься?

В тот момент ни он, ни она не задумывались о том, что знакомы совсем недолго. Они быстро нашли общий язык и даже не заметили, как прошло время.

— Идём? — спросил Кирилл, когда начало смеркаться. — Ты далеко живешь?

— Нет, не очень. Если идти не спеша, то минут пятнадцать.

— Отлично. Ну, в путь.

***

Было раннее утро, но Кирилл уже находился в своей студии. Он смотрел в окно и терпеливо ждал. Позавчера вечером юноша договорился с Алиной о встрече. Она на удивление легко согласилась прийти, будто только и ждала приглашения.

— Я в «меде» учусь, — сказала девушка, когда Кирилл, провожая её домой, поинтересовался, где она учится. — Первый курс. Поэтому свободное время только в воскресенье появится. Если тебе удобно…

— Более чем. У меня свободный график, — усмехнулся художник.

— Учишься? — предположила Алина. — В художественном, да?

— Бью баклуши. В прошлом году провалил экзамен, а куда-то в другое место — не хочу. Попробую поступить в этом году.

— А если снова не получится?

— Буду стучаться в дверь академии, пока не возьмут, — засмеялся Кирилл.

— Как же армия? Не боишься, что повестку пришлют?

— Комиссионный, — пожал плечами юноша и добавил, смеясь. — Хроническая любовь к искусству.

Разговор зашёл о художниках, выставках и красках — обо всём, что так любил Кирилл. Удивительно, но в отличие от многих собеседников, которые уже спустя десять минут общения начинали зевать от скуки, Алина слушала его с живым интересом. Нет, она не молчала. Она поддерживала разговор, что-то спрашивала, уточняла, но это нисколько не мешало художнику, хотя он был очень привередлив к своим собеседникам. Ему не нужно, чтобы только слушали или только говорили без умолку, а нужна какая-то «золотая середина». И общаясь с такими «золотыми» людьми, Кирилл получал настоящее удовольствие. Юноше требовалось общение, но мало кто мог долго общаться с ним, да и он не отличался терпением — уходил сразу, когда становилось неинтересно.

Мелодичный звонок оповестил о приходе долгожданной гостьи. Кирилл открыл дверь:

— Доброе утро!

— Доброе, — радостно улыбнулась Алина.

Юноша пропустил её в крошечную прихожую, где едва помещалась вешалка для двух-трёх курток. Девушка сняла туфли, вязанный жакет — утро, не смотря на яркое солнце, выдалось прохладным.

— Проходи.

Алина прошла в ещё одну небольшую комнату, служившую залом и одновременно спальней Кирилла. Алина не успела толком осмотреться, а хозяин квартиры потянул её дальше. Единственное, что отметил зоркий голубой глаз — страшный беспорядок.

Такой же хаос она увидела в студии: разбросанные тряпки, пёстрые стены, выпачканные красками. Зато это помещение было гораздо просторнее. И, что очень понравилось Але, вся комната была залита солнечным светом даже в раннее утро.

— Вот тут я творю, — сказал Кирилл, стоя у мольберта и открывая сундучок с красками.

Девушка, неожиданно для него, раскинула руки и закружилась по студии. Её сарафан нежно-салатового цвета с узорами из крупных цветов по подолу, её развевающиеся русые, чуть волнистые волосы превращали девушку в какой-то невообразимый, весенний ураган. Юноша просто не мог оторвать от неё взгляда. В его мыслях начала проявляться уже готовая картина. Снова она, Алина, в образе весны. Только на первой картине девушка была в нежно-розовом, летящем платье. Хрупкая, будто капелька росы, красивая, словно цветок — такой выглядела весна.

Сейчас же Кирилл хотел изобразить совсем другой образ — яркий, солнечный, олицетворяющий саму жизнь. Именно такой увидел он сейчас Алину.

— Как у тебя здорово! — воскликнула девушка, остановившись у окна. — А вид какой! Всё видно!

— Мне тоже нравится, — отозвался Кирилл. Он уже поставил на мольберт чистый холст.

— Ой, отсюда даже тот парк, где была твоя выставка, видно!

— Ну, выставка была не моя…

— И всё-таки. А ты давно входишь в Союз художников?

— Не очень, года два.

— Что вы там делаете? У вас какие-то собрания? Расскажи мне.

Алина так и оставалась стоять у окна, с живым интересом слушала художника. Он тем временем набрасывал на холст тонкими, едва заметными линиями силуэт девушки, периодически просил натурщицу повернуться, улыбнуться или посмотреть на него. В отличии от других девушек, с которыми юноше приходилось работать, она не зажималась и в то же время не вела себя слишком раскрепощенно. С ней Кириллу было очень легко. Он и не замечал, как летели часы.

— Вообще, художники — народ свободный, — сказал со смешком юноша. — И потому никакие собрания мы не устраиваем. Вообще, мне повезло. Обычно Союз художников — это официальное, серьёзное сообщество. Но у нас то ли городок маленький, то ли все художники не любят эти правила… В общем, повезло, наш Союз что-то типа кружка по интересам. Хотя мы можем собраться два-три раза в месяц просто пообщаться, опытом поделиться. Я так познакомился с Грушевым.

— С Грушевым?

— Да. В городе он известен под псевдонимом «Валет».

— А, о Валете я слышала.

— Он один из основателей Союза. Когда я только вступил в Союз, он мне сильно помог: обучил некоторым приёмам, устроил выставку, где мои работы стояли в главном павильоне. В общем, я многим ему обязан. Он как наставник для начинающих, всем помогает. Так… Подожди, я сбегаю в комнату за водой и маслом.

Алина проводила его недоуменным взглядом, но зачем ему такой странный набор спросить не успела. Пока хозяин комнаты, судя по чертыханьям и грохоту, искал во всех ящиках всех столов нужные вещи, девушка осматривала студию. Художественный беспорядок царил повсюду. То ли обитатель комнаты не любил убираться, то ли не находил на это времени. И тем не менее, он попытался прибраться перед приходом гостьи. Это Алина поняла по круглому отпечатку на подоконнике — видимо, совсем недавно здесь стояла кружка с чаем. Кружку художник убрал, а оттереть пятно не смог. Алина пыталась придумать, как вежливо предложить свою помощь в уборке, но как раз в эту секунду вернулся Кирилл.

— Зачем тебе масло? — поинтересовалась Алина, сидя на подоконнике.

— Разводить краски, — ответил художник и, внимательно осмотрев девушку и её позу, добавил с улыбкой. — Отлично. Вот так и сиди.

***

Когда Алина вновь пришла в гости к художнику через несколько дней, в студии мало что изменилось. Тот же беспорядок, тот же вид из окна. Только теперь на мольберте стоял лист плотной бумаги с карандашными линиями и полупрозрачными светло-голубыми мазками. Акварель, наверное.

— Здорово, что мы снова встретились, — заметила девушка, занимая любимое место — у окна.

— А то я забыл спросить твой номер, — улыбнулся Кирилл.

— Ты хотел ещё раз со мной встретиться? — прищурилась Алина.

— Да, и кое-что показать, — он шагнул к стене, у которой стояли чистые холсты, незаконченные и законченные картины, поднял накрытое белой тканью полотно и поставил его перед гостьей на подоконник. — Смотри!

Юноша сдёрнул ткань, и взгляду девушки предстала картина. На полотне, в поле, на фоне чистого голубого неба, застывшая в пол-оборота, раскинувшая в стороны руки стояла девушка в светло-зелёном сарафане с цветами. Она улыбалась. Она будто изнутри светилась радостью, счастьем, любовью к жизни и всему, что её окружает.

— Мне нравится, — улыбнулась Алина. — Очень.

Внутри Кирилла потеплело. Он редко волновался, показывая кому-то свои работы. Юноша слишком часто натыкался на критику. Кто-то не понимал его картин, ведь в них было нечто сказочное, что показывало привычную жизнь под другим углом. «Взрослый парень, а всё в сказки верит» — говорили те, кто в сказки верить давно перестал. На конкурсах находилось и подкупленное жюри, которое несло откровенную чушь, и места ему не давали. В общем, к своим неполным девятнадцати годам критики художник наслушался вдоволь и выработал на неё иммунитет.

Давно забытое волнение проснулось сегодня. Кирилл хотел, чтобы именно Алине понравилась новая картина. На остальных ему, как всегда, было плевать.

— Куда ты её теперь? — поинтересовалась девушка, усевшись на широкий подоконник. — Продашь?

Ей хотелось, чтобы её портрет остался у художника.

— Честно? Продавать жалко, — улыбнулся Кирилл.

Ему хотелось того же, чего и ей.

***

Они созвонились и договорились о встрече. И после долго и интересной обоим прогулки по оживавшему после зимних холодов городу снова зашли к Кириллу. В его студии всё оставалось прежним. Правда, появилась пара новых набросков, а на окне остался стоять портрет девушки.

Кирилл ушёл на кухню, а Алина, недолго думая, принялась аккуратно складывать валявшиеся повсюду куски ткани. Хозяин квартиры вернулся с подносом в руках.

— Чай и булочки прибыли, — оповестил он и, оглядевшись, поставил ношу на подоконник. — Спасибо, конечно, за уборку, но не стоило, правда. Завтра же и следа от твоих трудов не останется.

— Специально всё раскидаешь? — Алина взяла в руки чашку с ароматным напитком. После прохладной, несмотря на конец апреля, прогулки горячий чай был очень кстати.

— Художники очень неаккуратный народ, — Кирилл отхлебнул немного из своей чашки и просто добавил, — Свиньи.

— Тогда я специально приду и проверю.

— Приходи.

Они пили чай, ели булочки и разговаривали обо всём, что только взбредёт в голову.

***

На следующий день Алина позвонила и сказала, что её задержали в университете, что если она зайдёт к Кириллу, то возвращаться будет по темноте, и добавила, что очень хотела бы с ним увидеться. Художник тоже этого хотел. Их мысли и желания часто совпадали. Поэтому, недолго думая, Кирилл надел кроссовки, закрыл квартиру и пошел к медицинскому университету.

День выдался на удивление тёплым, по сравнению со вчерашним. Весна полностью забрала бразды правления в свои руки.

Идти по залитой светом улице и вдыхать воздух, в котором переплелись ароматы молодой травы, множества весенних цветов и свежей листвы. Кирилл шёл не спеша, подставляя солнцу бледные щеки.

До университета юноша дошёл быстро. Когда он бродил по городу в поисках вдохновения, уже успел изучить каждую улочку. Дойти до высокого, нежно-салатового здания с белыми колоннами ему не составило никакого труда.

Алину Кирилл ждал час, а может, полтора. Он от нечего делать, посчитал людей, выходивших и входивших в двери университета.

«Триста одиннадцать, триста двенадцать».

Наконец, в компании ещё трёх девушек вышла Алина. Среди них она была самой невысокой и самой миловидной. Конечно, Кирилл не мог не заметить модельной внешности двух Алининых подруг, но эта их «журнальная» красота оставила его абсолютно равнодушным.

Кирилл замешкался. Он даже не думал, что Алина выйдет не одна. А подходить к девушке при её подругах ему не хотелось.

К счастью, Алина заметила его сама. Она попрощалась со своими спутницами и поспешила к стоящему в стороне юноше.

— Давно ждёшь? — поинтересовалась Алина.

— Не очень, — соврал Кирилл. Сейчас ему казалось, что этого часа и не было вовсе. — Как учёба?

— Потихоньку. Скоро экзамены…

— А я не даю тебе подготовиться, — усмехнулся юноша, забрав у спутницы маленький рюкзачок.

— А я уже готова, — фыркнула Алина. — Два автомата у меня уже в кармане, а остальное я легко сдам.

— Так хорошо учишься?

— Да.

— А на «ботаника» не похожа.

— Буду считать это комплиментом.

До квартиры Кирилла дошли быстро. В студии Алина сразу пошла к подоконнику, а Кирилл сел на диван, который сегодня утром у него появился и что-то набрасывал в альбоме.

— Что ты рисуешь? — спросила девушка.

— Не что, а кого. Тебя.

— Не надоело?

— Ты против?

— Нет.

— Не надоело.

В этот день, медленно превратившийся в вечер, художник делал новые наброски, которые после превратятся в карандашный портрет. А студентка делала домашнее задание для завтрашних занятий. Сегодня они больше молчали, но ни ей, ни ему это не мешало. Обоим казалось, что всё идёт именно так, как надо.

Когда Алина и Кирилл, обещавший её проводить, вышли из подъезда, уже стемнело. Воздух наполнился ночной свежестью, хотя в нём по-прежнему можно было уловить привычный запах выхлопных газов.

— Сколько у тебя завтра пар? — поинтересовался Кирилл. Он прятал руки в карманах толстовки. Почему-то ладони сильно вспотели. С ним нечасто бывало такое.

— Две, — ответила Алина. — Могут на дополнительные оставить, но это вряд ли.

— И ты свободна? Или есть планы?

— Кажется, свободна.

— Как на счёт прогуляться, может, в кафе посидеть? — предложил художник.

— Я бы с радостью… — девушка замялась. — Но сейчас у меня с деньгами напряг…

— Обижаешь! Я плачу, — заверил юноша и по улыбке, появившейся на губах спутницы, понял, что его приглашение принято.

***

Как оказалось, ходить куда-то с одним-единственным человеком очень весело и интересно. И почему Кирилл раньше не замечал этого? Может, ходил не в те места? Или, может быть, не с тем человеком?

Прогулка настолько понравилась и Кириллу, и Алине, что они повторили её и на следующий день, и на второй, и на третий… В кафе они заходили редко. Больше времени они проводили на набережной в парках, просто разговаривали, дурачились. Вместе им было до странности легко и хорошо. Оба понимал причину взаимного притяжения, но друг другу говорили об этом легкими, мимолетными прикосновениями, полуулыбками, полувзглядами.

После одной из ставших почти каждодневными прогулок Алина пригласила Кирилла в гости. Она не сказала прямо, но дала понять, что дело в её родителях, что они переживают из-за того, что дочь стала реже бывать дома. Кирилл ожидал чего-то подобного, поэтому не удивился. Он даже обрадовался. С новыми людьми художник любил знакомиться, несмотря на то, что нередко ограничивался только одной встречей с ними. Тем более, он был убежден, что родители Алины такие же милые, интересные люди, как и она. Он принял приглашение. Они договорились встретиться завтра у медицинского университета и вместе пойти к Алине.

Когда студентка вышла из университета, то сразу же увидела Кирилла. Видеть его в рубашке, пусть и в клетку, что немного разбавляло серьёзную ауру вокруг юноши, было непривычно. Видимо, художник очень серьёзно отнесся к предстоящему визиту. Подойдя чуть ближе, Алина заметила в его руках пакет.

— Что там? — поинтересовалась девушка. — Торт или конфеты?

— Торт. Что-то не так? — забеспокоился юноша.

Алина усмехнулась. Нет, таким его она ещё не видела.

— Всё в порядке, — чуть помедлив, девушка поинтересовалась. — А торт какой?

— Медовый.

Она, как показалось Кириллу, расстроилась.

— Что-то не так? — снова спросил юноша, чувствуя себя круглым дураком. Он нечасто ходил в гости к девушке, которая, к тому же, ему нравилась.

— У меня на мёд аллергия. Но мама очень любит!

Услышав это, Кирилл настоял на том, чтобы по пути зайти в кондитерский магазин и купить ещё один торт.

— На шоколад у тебя нет аллергии? На безе? — спрашивал юноша, разглядывая витрину.

— Ни на то, ни на другое. Но не говори, что ты собираешься купить их все, — засмеялась Алина.

Художник был бы рад купить всё, но, во-первых, денег бы ему не хватило, а во-вторых, времени до назначенного часа оставалось немного, и Кирилл не хотел опаздывать. Он понимал, что этим сразу произведет плохое впечатление.

— Ты так сильно волнуешься? — спросила Алина, когда они уже стояли у дверей подъезда.

— С чего ты взяла? — деланно удивился юноша. — Если только немного.

Это «немного» превратилось в очень даже «много». Особенно когда они поднялись на нужный этаж, и Кирилл увидел приоткрытую дверь, из-за которой выглядывала молодая женщина. Она, завидев гостей, шире распахнула дверь и пропустила их внутрь квартиры.

— Здравствуйте, — поприветствовал Кирилл хозяйку. Он протянул пакет с двумя тортами женщине и тут же пожалел, что не догадался купить ещё и цветы.

— Здравствуй. Очень рада наконец тебя увидеть!

— Мам, познакомься, это Кирилл. Кирилл, моя мама — Мария Александровна.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся Кирилл.

Прежде чем хозяйка повела гостя на кухню, Алина провела его в свою комнату. Тут Кирилл понял, что, оказалось, очень плохо знает девушку. Её комната была сделана в зелёных тонах: нежно-салатовые стены, изумрудный ковёр на полу. На стенах висели в рамочках фотографии, а между ними — бабочки с перламутровыми крыльями, очень похожие на настоящих. Здесь же, на стене, Кирилл увидел его картину в деревянной раме с золотистыми узорами. Войдя в комнату, картину было невозможно не заметить — она висела на самом видно месте.

К углу рамы была прикреплена голубая бумажная бабочка. Кирилл подошёл ближе, отогнул одно крылышко (оно было чуть-чуть загнуто и прикрывало текст) и прочитал: «Потом может быть поздно…», а чуть пониже: «Спасибо, Кирилл».

— Вот тут я живу, — услышал голос Алины юноша. — Вовсе не твоя студия. И вид из окна не тот.

— По-моему, у тебя красивая комната. Яркая, как и ты. От таких людей и комнат сразу поднимается настроение, — Кирилл с удовольствием наблюдал за порозовевшей девушкой. Он всегда говорит, что думает, а она часто краснеет, если он говорит о ней. Художник осторожно стукнул перламутровую бабочку по крылышку. Оно вздрогнуло и покачалось вверх-вниз.

— Я не знал, что ты любишь бабочек.

— Мне они с детства нравятся. Я когда маленькой была, бегала за ними с сачком, рассматривала крылья и отпускала. Ещё я цветы люблю.

Она отошла в сторону, и Кирилл увидел широкий подоконник, сплошь заставленный цветочными горшками.

— Я хочу повесить кашпо к потолку, но всё никак не получается. Папа то в командировке, то вот приехал, палец сломал, не может держать в руках ручку, не то, что молоток.

— Я могу помочь, — предложил Кирилл.

— А художники держат в руках что-то, кроме кисточки? — улыбнулась девушка.

— Хочешь-не хочешь, а приходится. Хоть кисточка мне больше по душе. Но ради тебя… — он прищурился и улыбнулся. — Как купишь кашпо — свисти.

Потом они пили чай с принесёнными Кириллом тортами. Вопреки опасениям юноши, они были свежими и очень вкусными. Мария Александровна спрашивала гостя о его увлечении, о планах на будущее, о том, как он оказался в городе. О том, как он познакомился с Алиной, женщина, к великой радости Кирилла, не спрашивала. Он бы просто не знал, что ответить, а врать ей очень не хотел.

Кирилл вышел из подъезда в прекрасном расположении духа.

«Было очень приятно с тобой познакомиться, Кирилл. Заходи к нам как-нибудь ещё, мы будем очень рады видеть тебя», — звучали в голове слова Марии Александровны.

«Ты прости, если что-то было не так. И правда, заходи. С тебя ещё кашпо повесить», — шепнула ему Алина, когда он обувался.

Но извиняться было абсолютно не за что. Время, проведенное в гостях, было просто великолепным. Мария Александровна — женщины чудеснее Кирилл не встречал. Теперь он понимал, в кого Алина такая добрая, от кого ей досталась любовь к природе. Вся квартира была заставлена различными растениями. На полу в большой квадратной кадке росла пальма (так показалось Кириллу, который ничего не смыслил в комнатных растениях). Подоконники казались бархатно-зелёными из-за мясистых листьев. Квартира была похожа на лесной уголок, находиться там было очень приятно.

А ещё Кириллу удалось лучше узнать Алину. Она, как оказалось, мало рассказывала о себе, о своих родителях, о своём детстве. А Кирилл слушал очень внимательно. Такое бывало редко. Будучи чуть-чуть эгоистом… даже и не «чуть-чуть», он редко чьи-то рассказы о себе слушал так долго.

Кирилл дошёл до дома очень быстро, но лёг спать только под утро. Ему не хотелось терять то невероятное, очень странное и непривычное чувство спокойствия и… счастья, наверное. Сам юноша не знал точно, что это. Просто сейчас на душе было так легко. Мысли в голове были самые простые, он почти ни о чем не думал. Обычно, это напрягает, но не сегодня, не сейчас. Он никуда не торопился, не строил планов, ничего не хотел. Он просто любовался тихой, безветренной ночью. И этого было достаточно, чтобы улыбаться. Это и было счастье.

***

Это случилось в девяностый день весны. Последние две недели Алина и Кирилл почти не виделись. Она сдавала весеннюю сессию, он готовился к предстоящей выставке. Они созванивались каждый день, но телефонных звонков им обоим не хватало.

Но вот кто-то позвонил в дверь. Кирилл, что-то бурча себе под нос (он не любил, когда его отвлекали от работы на одном из самых важных моментов), пошёл открывать. Стоящая на пороге Алина тут же кинулась ему на шею с громким: «Сдала! Я всё сдала!». А потом, как ни в чём не бывало, сняла туфли и прошла комнату, а потом в студию. Кирилл улыбнулся и пошёл за ней. Ему не хватало её энергии и жизнерадостности всё это время.

Алина чувствовала себя как дома. Она уже потеряла счёт своим визитам в обитель художника. Он не только не возражал, а был, как и девушка, рад этому. Поэтому Кирилл совсем не удивился, когда увидел кружащуюся посреди комнаты девушку.

— Сдала! Наконец, это мучение позади! — повторяла она и смеялась. Потом она остановилась. — Последний экзамен был особенно сложный. Я уже готовилась к пересдаче, когда выяснилось, что у меня «четыре»!

Они решили это отметить. Снова долго гуляли, сидели на любимой набережной и ели мороженное. Она спрашивала, почему его картины стали тусклее и мрачнее, а он честно отвечал, что без неё у него не получается по-другому. На это заявление девушка ничего не ответила, лишь улыбнулась.

Кирилл рассказал, что у него заказали две картины, что он уже выполнил один заказ, получил неплохую сумму и сегодня угощает девушку тем, что она захочет.

А ещё выяснилось, что у Алины как раз сегодня, 29 мая, день ангела. Тогда Кирилл, оставив свою спутницу ненадолго, сбегал в ближайший цветочный киоск и купил букет маргариток, надеясь, что на эти «солнышки» у девушки нет аллергии.

— Спасибо, они замечательные. Люблю маргаритки.

После этих слов юноша облегченно вздохнул.

— Знаешь, что маргаритки означает на языке цветов?

Кирилл знал. Он изучал «цветочную азбуку» перед тем, как начать рисовать людей с букетами в руках. Таким образом он хотел подчеркнуть характер изображаемых персонажей.
Но Алине он этого говорить не хотел. Поэтому отрицательно покачал головой. Вообще, он надеялся, что она эту «азбуку» не знает.

— Скромность, верность и преданную любовь, — девушка, прищурившись, взглянула на невозмутимого художника. Она всегда щурилась, когда хотела подловить его. Но у неё редко это получалось. Кирилл хорошо владел эмоциями.

— Правда? — деланно удивился юноша. — Как мне повезло! Я сказал то, что хотел.

Оба улыбнулись, а потом, почему-то, засмеялись. И Алина, и Кирилл остались очень довольны проведённым временем.

Наступил вечер. Они всё ещё медленно бродили по пыльным улицам города. Несмотря на поздний час, они не думали расставаться.

— Я обязательно приду на выставку, — пообещала Алина.

— А как же практика? В это время ты будешь в «универе», — напомнил юноша.

— Ой, один раз можно прогулять, — махнула рукой студентка. — Я не думаю, что на эту практику много кто пойдёт.

— Пропускать практику на первом курсе? Ай-яй, как нехорошо!

Девушка засмеялась.

— Боюсь представить, что будет со мной дальше.

Весёлый смех внезапно заглушил раскат грома, и сразу же после него с неба рухнула стена из мелких-мелких капель воды. Начался дождь.

— И куда мы? — растерялась Алина.

— Бежим! — Кирилл схватил девушку за руку.

— Куда? Мой дом в другой стороне.

— Шутишь? До моей «обители» ближе!

Действительно, до квартиры они добежали за пять минут. Промокнуть всё же успели, но настроение у них от этого не ухудшилось, даже наоборот — улучшилось. Казалось, что они пережили маленькое приключение, спасаясь от холодного «водопада». Всё же и Кирилл, и Алина под дождь попадали крайне редко.

— Угостишь чаем? — спросила Алина, осматривая свой букет. Капельки росы усеяли огненно-рыжие лепестки маргариток.

— И тебя, и их тоже, — Кирилл кивнул на цветы. — Им, кстати, заболеть не грозит, а тебе — очень даже. Замёрзла?

— Нет, не замерзла, — Алина покачала головой, и с её волос посыпались маленькие «бриллиантики».

Решили, как всегда, расположиться в студии, на широком подоконнике. На кухню Кирилл Алину, не обращая внимания ни на какие уговоры, не пустил. Что творилось там, девушка лишь догадывалась (а её догадки были верны, на кухне художника был такой бардак, какого не было даже в его студии). В общем, пока хозяин квартиры готовил чай, Алина успела позвонить матери, уверить, что с ней всё хорошо, потому что Мария Александровна уже начала волноваться. Завершив звонок, девушка убрала телефон и посмотрела в окно немного тоскливо. Она запуталась в себе, в своих желаниях. Ей хотелось поскорее попасть домой, закутаться в тёплый плед и обнять любимую мягкую игрушку. Ей хотелось прогулять под дождём, подышать свежим, влажным воздухом. Но ещё больше ей хотелось, даже больше, чем возвратиться в свою комнату, остаться здесь, в этой полупустой квартире. Ей хотелось побыть с Кириллом ещё немного. Алину пугало это желание, но её беспокоило то, что оно вряд ли исполнится. Засиживаться в гостях в такое позднее время крайне некрасиво, и как только дождь закончится, юноша тактично намекнёт на то, что ей пора идти.

«Хоть бы ты не заканчивался», — подумала Алина, глядя как дождевые капли, сливаясь друг с другом, катились вниз по стеклу. Она обращалась именно к нему, к дождю. Дождь девушка не любила, но сейчас она молила небо, чтобы ливень усилился.

— Как из ведра, — донёсся до Алины голос хозяина квартиры. — Вот так конец весны.

Он поставил поднос на подоконник и подал чашку с чаем гостье.

— Осторожно, очень горячий, — предупредил Кирилл.

— Спасибо.

Букет маргариток благополучно «уселся» в кастрюлю — ваз в этом доме не было.

— Больше воды — лучше, — заметил юноша.

— Я в этом не уверена, — улыбнулась девушка, поднося к губам чашку.

— Но хуже точно не станет?

— Не станет.

Они наблюдали за дождём, за улицей. Внизу не успевшие укрыться редкие прохожие спешили нырнуть в ближайший открытый подъезд. Водители прикрывали головы сумками, папками с бумагами, даже пакетами, чтобы преодолеть расстояние от машины до козырьков многоэтажных домов. Наблюдающие за ними Алина и Кирилл улыбались и тихо разговаривали. Говорить громко во время дождя не хотелось совсем.

— Любишь дождь?

— Нет, не люблю. Он нагоняет какую-то тоску, от которой невозможно спрятаться.

— Правда? А мне наоборот нравится дождь. В нём что-то необычное есть, что-то особенное.

— Что именно?

— Не знаю… Ну, хотя бы способность объединять людей. Например, взять обычную семью. Когда начинается дождь, всем хочется собраться вместе, посмотреть телевизор. При этом не обязательно разговаривать, можно молчать и просто сидеть в одной комнате, просто быть вместе. Когда идёт дождь, связи между людьми становятся крепче и видны ярче.

Кирилл накрыл пальцами тонкие пальчики девушки. Она не отдёрнула руку.

— А если живёшь один? Что чувствуешь ты?

— Тогда, конечно, становится немного одиноко. Но это вдохновляет меня на новые работы. Я рисую дождливыми вечерами. А ты?

— А я лежу в кровати, укрывшись с головой одеялом, и слушаю музыку, — улыбнулась Алина, отчего-то смущаясь. Собственная жизнь, по сравнению с жизнью художника, казалась ей скучной и серой.

— Думаю, многих композиторов и поэтов тоже вдохновлял дождь.

— По-твоему, всё в этом мире из-за дождя.

— А что, очень может быть!

Они засмеялись.

Тем временем, ливень превратился в обычный дождь. У Алины тоскливо заныло в груди. Она поняла, что ей пора идти.

— Спасибо за чай. Я пойду, а то вдруг дождь снова разойдется…

Больше всего на свете ей хотелось, чтобы это произошло. И ему тоже.

— Я тебя провожу. Подожди-ка здесь.

Кирилл скрылся за дверью и вскоре вернулся в синем вязанном свитере.

— На улице наверняка стало прохладно, и ты пойдёшь в моей куртке.

Спорить Алина не стала. Они вышли из подъезда, и Кирилл открыл зонт. Он выглядел большим, просто огромным. Но оказалось, что места под ним очень и очень мало. Приходилось идти близко-близко, касаясь плечами.

До подъезда они дошли удивительно быстро. Перепрыгивая маленькие, но уже успевшие образоваться лужи, они изредка перекидывались несколькими фразами о дожде, о людях, о том, что будет завтра. Алина не чувствовала себя неловко в этой тишине, нарушаемой лишь барабанной дробью воды по асфальту. Кирилла безмолвие не раздражало, как это бывало обычно. Между ним и Алиной наладилась какая-то особенная связь, позволяющая общаться без слов. Может быть, она появилась давно… Но ни он, ни она не замечали её до сегодняшнего вечера. Юноша был прав, сказав, что в дождливую погоду отношения между людьми становятся крепче и чётче.

Они пришли. Но ещё минуту, а может быть две, молча стояли у подъезда, слушая дождь. Кирилл хотел что-то сказать, но не мог решиться. Алина чувствовала это и ждала.

Время шло. Дождь всё ещё шёл, не успокаиваясь ни на секунду. А они всё стояли под зонтом друг против друга и простояли бы ещё не одну минут, но в рюкзачке девушки раздался какой-то звук. В полумраке вспыхнул экран, и Алина сразу поняла, что мама её уже потеряла.

— Я пойду, — нерешительно проговорила девушка. — Спасибо за то, что проводил, за зонт…

Она улыбнулась, сделала пару шагов в сторону подъезда, но тут же вернулась к художнику.

— Да, и за куртку спасибо огромное! Я немного забылась…

Она просто хотела оттянуть то мгновение, когда откроется железная дверь, и она прошмыгнет в подъезд. Девушка отдала куртку провожатому, лихорадочно соображая, как ещё можно потянуть время, но Кирилл покачал головой:

— Я заберу завтра. Тебе ещё нужно до подъезда дойти, — мысленно Кирилл выругался. Что за глупость? Он преследовал ту же цель, что и Алина, только получалось у него несколько хуже.

Алина, немного помедлив, ещё раз поблагодарила юношу и направилась к железной двери.

— Алин, подожди… — Кирилл понял, что другой шанс может выпасть ему нескоро. — Я хотел сказать…

Она не дала ему договорить. Рванулась к нему, чуть привстала на носочки… Она всё правильно поняла.

Шёл дождь. На улице не было ни души, кроме спрятавшихся под зонтом художника и его вдохновения. В шуме падающей с неба воды прозвучало тихое: «Я люблю тебя».
Добавил: RedAngel |
Просмотров: 371
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика