Главная

Фанфик "Меняя историю". Глава шестнадцатая. Невиновная

Фанфик "Меняя историю"

03.11.2014, 14:56
Мне стало ясно, что только доброе может стать хуже.(32)


I. Ты счастлив?

Я почти поселился в квартире Елены, стараясь не выпускать ее надолго из виду. Единственный раз, когда меня не было в ее доме, была первая ночь после рождественской вечеринки. Все последующие я проводил в спальне Викки, любезно выделенной мне хозяйкой дома. Елена не требовала никаких объяснений, но я все равно постоянно повторял, что у меня дела в Дьюке, а возвращение в особняк занимает слишком много времени. Девушка пропускала мои слова мимо ушей и, судя по всему, смирилась с тем, что я нагло вломился в ее дом. Дни напролет Елена сидела за новеньким ноутбуком, ища сведения о своей матери, ритмично постукивала пальцами по клавишам. Она оказалась истинным домоседом даже в новогодние праздники. Метт уехал на неделю к матери, оставив девушку одну. Не знаю, какие аргументы привела Елена, но никаких разборок между мной и парнем больше не было.
Всякий раз, когда они куда-то отправлялись вдвоем, я мог вернуться в Мистик Фолс и заняться Фредериком и остальными вампирами, стараясь не задумываться о свиданиях воссоединившихся голубков. Но наличие квотербека в жизни Елены позволяло мне передохнуть. Я точно знал, что парень не даст чему-нибудь с ней случиться. Вампиры в Мистик Фолс не высовывались, но шум, который они устроили в самом начале, все еще отзывался эхом. Каждый раз, возвращаясь в Дьюк с пустыми руками, я находил уютную, как тысяча пледов, Елену, лежащую на диване с ноутбуком на коленях. Телевизионный диктор тихо и монотонно что-то бубнил с экрана, в комнатах горел свет, в воздухе витал легкий аромат женских духов, и все это делало дом... домом. Я стал недолюбливать старый семейный особняк. Заходя туда, чтобы переодеться и взять кое-что из нужных вещей, я всегда торопился уйти. Холодные мрачные комнаты наводили тоску и не шли ни в какое сравнение с маленькой захламленной съемной квартиркой.
По вечерам это были фильмы и попкорн. По утрам - падающая из рук посуда, запах кофе, свежеподжаренные тосты. Иногда мы проводили вместе целые дни, и они были наполнены большим смыслом, чем прожитые мной десятилетия. Я отметил для себя еще одно различие между Кетрин и Еленой. Первая была целью моего существования, а вторая придавала ему смысл. Елена всерьез была увлечена психологией и вдохновенно рассказывала мне. Я стал понимать, почему она рискнула учиться, несмотря на страх быть найденной. Девушка цитировала наизусть многих философов, говорила о десятках случаев, когда с помощью работы психологов раскрывались преступления, предотвращали террористические акты, солдаты избавлялись от фобий. Она не собиралась арендовать помещение, купить кушетку и принимать депрессивных истеричек за сто долларов в час. Она действительно хотела помогать людям и верила в значимость своей профессии.
Но при всей дружелюбности, исходившей от девушки, никаких личных, интимных бесед между нами не было. Между нами не было никакого интима. Ни двусмысленных прикосновений, ни томных взглядов. Все, что она могла мне предложить, это дружбу и только. И самым забавным было то, что я был этому безумно рад. Вереница женщин, которыми я обладал, обесценила секс как часть любви. Поступок Кетрин еще больше низверг и растоптал меня. Теперь мне казалось, что это уже не тупик, а маленький черный ящик. Из него не выберешься, а если и выберешься, то уже никогда, никогда не получится распрямиться во весь рост. Таким я себя ощущал – сломленным, сгорбленным стариком.
И каким-то образом Елена вклинивалась в мои мрачные мысли, убирала ноутбук и говорила со мной. Наверное, так она понимала слово «друзья». Ни разу она не пожаловалась на свою жизнь, на проблемы в учебе, на нехватку денег. Могло создаться ощущение, что она легкомысленна и не задумывается ни о чем, если бы не часы, проведенные за поиском Изобель. В какой-то момент я не выдержал и спросил Елену перед тем, как она ушла на свидание с Меттом:
- Зачем ты тратишь так много времени на ее поиски?
- Не знаю, - пожала плечами девушка, - мне кажется, если я найду ее, то найду и ответы.
- Она же бросила тебя.
- Веришь или нет, но мне кажется, что все эти «дочки-матери» что-то значат.
- Только не говори, что ты надеешься на воссоединение.
- Нет, - покачала головой Елена, застегивая куртку на груди, - я презираю ее. Родители, которые не способны любить собственных детей, хуже монстров. Кроме того, у меня была замечательная мама, другой я не ищу, - снова пожала плечами она и вдруг замерла. – Зачем они заводят детей, если дети им не нужны? – девушка посмотрела на меня в ожидании ответа.
- Ты же у нас психолог, знаток человеческих душ.
- Я просто не понимаю, - она села на стул и сложила руки на барной стойке, - почему бы не избавиться от ребенка? Почему они предпочитают родить, а потом выкинуть как мусор? Или ненавидеть всю жизнь?
Мне было не по себе от того, что Елена сравнивала себя с мусором, и хотелось что-то сказать в ответ, но что тут скажешь? Ее действительно бросили, а мой отец ненавидел меня всю жизнь. Мы уже можем организовывать клуб анонимных...
- Ну, то есть, в чем смысл? – продолжала Елена. – Зачем все так усложнять?
- Ты сама все усложняешь. Задаешь риторические вопросы и ищешь на них ответы.
- Дело не только во мне, люди перестают любить друг друга, дорожить семьей, утрачивают ценности. Они продают и покупают абсолютно все, а потом жалуются, что мир стал хуже. Это люди стали хуже. Никто уже не совершает подвиги, не ставит великих целей, все сошлось на том, что чем больше у тебя денег, тем ты счастливее.
- Чем больше власти, тем ты счастливее, - поправил ее я, думая, можно ли причислить к подвигу убийство парня на парковке.
- Ну вот ты счастлив? – тут же спросила девушка.
- Тебе не пора идти? – я не готов обсуждать это. Даже с тобой. Мое счастье продлилось несколько месяцев много лет назад, до начала гражданской войны между севером и югом. С тех пор прошло слишком много времени, чтобы я мог вспомнить, что это такое.

II. Парадокс

В день, когда каникулы Елены закончились и она собиралась на учебу, я сидел с чашкой кофе и раздумывал. Прошло две недели, Фредерик больше не предпринимал никаких попыток навредить Елене. Может взять небольшой тайм аут и расслабиться где-то с кем-нибудь, не похожим на Кетрин. Я снова вернулся мыслями к вампирше. Пока Елена была рядом и отвлекала меня разговорами, фильмами, длинными ногами в коротких пижамных шортах, все было относительно неплохо. Но Кетрин неясной тенью постоянно была у меня за спиной.
В дверь неожиданно позвонили, я взглянул на часы. Чуть больше девяти утра, рановато для гостей, может, Метт, верный лакей, хочет отвезти ее в колледж? Развеселившись, представив комичность ситуации, в которой Деймон Сальваторе встречает на пороге парня девушки, с которой живет, я открыл двери.
- Посылка, распишитесь, - равнодушно жуя жвачку, протянул курьер и подсунул мне листок с ручкой. Чиркнув на бумаге, я забрал коробку, даже не удивившись халатному отношению работника. Посылка была легкой, почти невесомой. Интересно, что там?
- Елена, почта! – крикнув погромче, чтобы перекричать шум фена, я поставил коробку на стол и вернулся к кофе. Мне в голову пришла неожиданная мысль: а что если Фредерик решил добраться до нее так? В посылке может быть что угодно: отравленное печенье, споры какой-нибудь инфекции, вырванное сердце, чья-то отрубленная голова. Елена перестала шуметь феном в ванной, и я яростно сорвал бумажную упаковку, открыл коробку. Внутри среди нарезанной бумаги оказалась коробка поменьше. И еще одна. И еще одна. Скидывая мусор на пол, я пытался докопаться до сути. Вокруг меня уже образовалась куча мятой бумаги. Открыв последнюю, я не увидел ничего кроме плюшевого медведя. Это шутка такая?
- Мне нужно просить объяснения? – озадаченно проговорила девушка, появившись в дверях.
- Неа, - скинув последнюю коробку на пол, невозмутимо ответил я, - это тебе, - и протянул ей игрушку. Елена, улыбнувшись, прошла по комнате и взяла медведя. В мгновение улыбка исчезла, брови сошлись к переносице, и девушка посмотрела на меня.
- К нему что-то прилагалось?
- Неа, - покачав головой, ответил я, внимательно наблюдая за эмоциями на ее лице. За время, проведенное вместе, я научился читать по нему лучше, чем когда-либо. Сейчас она была напряжена и растеряна. Девушка, пробормотав что-то вроде: «Мне нужно позвонить, побудь в гостиной», вернулась к себе в спальню. Оттуда последовал звук включенного компьютера и длинные гудки. Повинуясь любопытству, я подошел к двери спальни и осторожно приоткрыл створку.
- Четыре утра же, - сонный голос прервал гудки, и на экране появилось изображение очень красивой девушки со спутанными длинными темными волосами и тонкими чертами лица.
- Что это? – Елена не дала ей даже секунды, чтобы проснуться.
- Эм, - прищурив заспанные глаза, протянула девушка с монитора, - медведь?
- Мой старый плюшевый медведь, - возмущенно проговорила Елена и почти ткнула игрушкой в камеру. Я недоумевал, стоя, опираясь плечом на дверь, почему она так отреагировала на простую посылку, полученную от курьера.
- Да, ты права, это срочно, - сонно почесывая шею, ответила собеседница.
- Редж!
- Что? – в тон ответила девушка и сумбурно затараторила: - Ну, прислали они тебе игрушку, что с того? Мне вот достался сиреневый кролик на Рождество, я ж не жалуюсь. Кстати, хочешь, покажу уродца? Выброси его и... Привет тебе, человек на заднем фоне.
Елена молниеносно обернулась и осуждающе посмотрела на меня. Я пожал плечами.
- Деймон!
- Деймон в твоей спальне? – озадаченно проговорила Редж и зевнула.
- Деймон все время в моей спальне, - снова повернувшись к подруге, ответила Елена. - Он здесь даже чаще меня.
- Тогда почему мы говорим о медведях, когда у тебя в спальне Деймон?
- Потому что, - сконфуженно пробубнила девушка.
- Аргумент, - резюмировала Редж и попыталась отключиться. - Я спать. Люблю тебя.
- Стой, - Елена не позволила ей так просто попрощаться. - Ты была в курсе подарка?
- Нельзя подарить тебе твоего же медведя.
- Что за тайный смысл вкладывался в это послание?
- Ты не приехала на праздники, - пожала плечами Редж.
- Я никогда не приезжаю.
- И это обидно. Слушай, серьезно, не ищи подвоха. Это просто плюшевая игрушка, ничего такого. Напоминание, что у тебя есть дом, где тебе всегда рады.
- Поэтому высылают мои вещи.
- Мы скорбим по логике, - Редж широко улыбнулась, и красивое лицо стало еще прекрасней.
- У тебя все нормально? – спросила Елена, заправив прядь волос за ухо. В голосе девушки зазвучала истинная забота и тревога о подруге.
- Да, - тут же кивнула собеседница. - Да. Только сиреневый кролик порождает кошмары. А у тебя? Есть новости? – на красивом лице Редж играла обаятельная улыбка, но во взгляде было что-то знакомое. Так иногда смотрела Елена, когда не хотела показывать своих настоящих эмоций.
- Нет, ничего интересного. Но меня здесь не ищут, - такая недосказанность в словах была из-за меня. Тайны и секреты связывали их двоих, меня посвящать в это никто не собирался.
- Хорошо. Это очень хорошо, – по голосу Редж стало понятно, что неожиданный звонок Елены порядком взволновал ее, и на самом деле она была невообразимо рада, что ничего плохого не случилось. - Я волнуюсь за тебя, все же Деймон в твой спальне.
- Я тебя люблю и все время забываю про разницу во времени, - смеясь, ответила Елена, опуская крышку ноутбука.
- Ах, так нечестно, - разочаровано протянула девушка с монитора. - Ты разбудила меня в четыре утра.
- Пока-пока.
- Будь осторожна, - почти прокричала Редж перед тем, как Елена захлопнула крышку ноутбука и, обернувшись, посмотрела на меня.
- Все еще в гостиной, - разведя руки в стороны, я лучезарно улыбнулся, на что девушка закатила глаза и убрала компьютер под кровать.
- Когда-нибудь ты не сможешь выкрутиться, - пообещала мне Елена и, подойдя к зеркалу в ванной комнате, взялась за расческу.
- Так кто эта Редж? Не подскажешь номер телефона?
- Реджина мне этого не простит, - лукаво улыбаясь отражению в зеркале, произнесла девушка и, перекинув волосы на другую сторону, стала еще яростнее приводить их в порядок. – Кроме того она живет не в Америке.
- Ну, я не то чтобы истинный патриот.
- Она тебе нравится? – Елена оторвалась от собственного отражения и посмотрела на меня. Она определенно не ревновала, досадно.
- Красивая очень, - я видел много разных девушек за время своей жизни и понимал, насколько относительно понятие красоты. То, что мне может казаться верхом совершенства, для другого лишь приятная внешность. Но будучи достаточно умным вампиром, я понимал - всегда есть еще что-то помимо милого личика. В Кетрин это была несгибаемая воля к жизни, она наслаждалась каждой минутой, и меня, тогда незнающего ничего юнца, научила этому же. А Елена... Елена была чем-то вроде солнца, освещающего и согревающего все вокруг себя. Рядом с ней верится, что еще не все продается и покупается, что есть еще что-то важное в этом мире. Красота это не то, что влекло меня к Елене. Она не была самой прекрасной и очаровательной девушкой в мире, да даже уникальной не была. Просто она была той, кто укрывал меня одеялом, кто выключал свет в комнате, кто показывал театр теней на спинке моего кресла. Она была тем, кто привязывал меня сейчас к конкретному месту, кого было страшно потерять навсегда, к кому хотелось возвращаться каждый вечер. Домой.
- Редж умная, красивая, добрая, милая. Она идеальна, - без капли зависти в словах проговорила Елена и положила расческу. Девушка поправила волосы и критически осмотрела себя в зеркале. – Но даже при всем твоем очаровании, она тебе не по зубам.
- Вот как, а кто мне по зубам? – медленно наступая на Елену, проговорил я.
- Точно не Редж, у нее что-то вроде обета безбрачия, - обойдя меня, девушка прошла в гостиную.
- Монашка?
- Нет, - почти смеясь, ответила Елена, - просто неудавшаяся любовь, - она сгребла в охапку всю бумагу из посылки и затолкала в пакет.
- Дай-ка подумать, я уже знаю одну такую девушку.
- То, что ты прочел мой дневник, не дает тебе права говорить об этом, - она быстро убрала беспорядок, который я устроил, и налила себе кофе.
- Да ладно, думаю, я заслужил небольшой рассказ.
- Ну, хорошо. Этот кулон, который я никогда не снимаю, - Елена задумалась, стоит ли говорить мне об этом, – подарок, - она закусила губу и заставила себя улыбнуться. – Один парень подарил мне его как символ любви. Он был немного старше, а мне было достаточно мало лет, чтобы опасаться привязанностей, и все произошло как-то само собой. Я влюбилась. И вот спустя несколько лет этот парень уже не со мной, но кулон, - она замерла и снова улыбнулась, - всегда рядом с моим сердцем, – и она ловко убрала его за ворот кофты и прижала к груди ладонью. - Я ношу его, не снимая, потому что это воспоминание.
- О нем?
- Не только о нем. Обо всем, что тогда случилось.
- Что он сделал? – вот вопрос, который не давал мне покоя.
- Помнишь тех парней, от которых ты меня спас? – спросила она, делая глоток. Я кивнул. – Он сдал меня им, - без лишнего трагизма сообщила девушка.
- Некоторые вещи не прощают, - снова кивнул я, думая о себе и Кетрин. Схожесть наших ситуаций, как и идентичность двойников, не были случайностью. Елена появилась в моей жизни как раз тогда, когда я смог оценить простое человеческое тепло.
- О, я простила, - улыбаясь, проговорила девушка. - Я не нашла ему оправдания и места в своей жизни, но простила, - она убрала чашки в раковину и открыла воду.
- Зачем же ты ведешь дневник?
- Почему нет? Это всего лишь чернила на бумаге, они не изменят прошлого. У каждого свой способ справляться, - она слегка повернула голову, так, что я увидел кончик острого носа. - Ты пьешь, я пишу, - и она принялась мыть посуду.
А я взглянул на нее совсем по-другому. Каково это, быть такой, как она? Каково это, все время чувствовать и не забываться ни на секунду? Едва меня переполняла боль, я отключал все и просто ждал, когда память не будет столь часто возвращать меня в прошлое. Это означало, что, наконец, боль отступила, и снова можно отпустить кнопку. Но каково это, когда такой кнопки нет? Когда изо дня в день ты просыпаешься, готовишь завтрак, идешь на учебу, споришь с профессорами, смеешься над шутками, а боль все время с тобой? Когда прочитываешь главу книги, смотришь эпизод сериала, принимаешь душ, готовишься к тестам, а боль по-прежнему с тобой... Когда ты добра ко всем, вежлива, бросаешься на помощь по первому зову, а внутри только больно, больно, больно. А потом не зачерстветь, не замкнуться, не озлобиться, а отпустить, хотя все еще больно. Всегда больно. И как это прощать тех, кто причинил ту самую страшную, непоправимую рану? Разве есть такая сила, что способна не только заставить пережить, справиться, перетерпеть, но еще и простить? Разве есть?
Но вот она сидит совсем рядом со мной, на расстоянии руки – живое, теплое, светлое доказательство невозможного. С вишневыми, улыбчивыми губами, яркими, темными глазами, длинными ресницами и добрым, великодушным сердцем.
Апория. Миф. Парадокс.
Мне нужно уйти от тебя. Пока еще не слишком поздно. Пока еще не придется отдирать себя, оставляя куски мяса и кровоточащие раны. Пока я еще не переступил черту…
- Я, кстати, научилась играть ту мелодию, которую ты показывал, - она, как всегда, перевела тему. Хождение по краю не для нее. Она уравновешена и хладнокровна, а маленький рассказ может нарушить это. Такая тонкая грань.
- Да неужели? Ты была безнадежна, - я послушно, как выдрессированный тигр, принял мяч.
- Нет, правда, - она закончила с посудой, стала вытирать руки полотенцем. - Я тренировалась.
- В каком музыкальном бункере ты отсиживалась?
- Ты мне не веришь?! – возмущенно воскликнула она, усаживаясь на стул напротив.
- Докажи, - провокационно произнес я и, поставив левую руку на стол, словно собирался заняться армрестлингом. Девушка недоуменно посмотрела на меня, слегка наклонив голову вбок. Я игриво задвигал пальцами, и она догадалась. Вытащив из кармана мобильник, Елена выбрала нужную мелодию и поставила на стол правую руку. Осторожно и невесомо, ее пальцы коснулись моих. Из динамика раздавались звуки скрипки. Кто-то однажды сказал мне, что кончики пальцев так же чувствительны, как и губы. Прозвучала первая нота фортепиано. Мы с Еленой одновременно нажали несуществующую клавишу. Кончики пальцев снова сошлись. Как удар током. Следующая нота. И снова ток по венам. Легкий, переливчатый проигрыш. Двести вольт под кожей.
Елена, закусив губу, следила за пальцами, не забывая прислушиваться к мелодии. Я скорее следил за ней. В глазах девушки загорелся азартный огонек. Она отстукивала другой ладонью по столу, чтобы не сбиться с ритма, и не отрывала взгляда от рук. Девушка действительно разучила мелодию. Эта черта характера мне нравилась в ней больше всего. Несмотря на постоянные прятки и бегства, Елена умела наслаждаться беззаботностью.
Я задумался и сделал неверное движение. Пальцы соскользнули и переплелись с тонкими пальцами девушки. Елена поджала губы, думая, что ошиблась, и виновато улыбнулась, посмотрев мне прямо в глаза. Музыка продолжала звучать из динамика, несмотря ни на что. Я осторожно провел большим пальцем по тыльной стороне девичьей ладони. Грубая, пока не обновившаяся после ожога кожа показалась невероятно горячей, словно все еще горела.
Ты не знаешь, что за сны меня мучают. Ты не знаешь, каково это - быть рядом с тобой. Думаешь, мне легко, когда я тебя не касаюсь? Думаешь, так просто каждую чертову ночь слышать, как ты ворочаешься в постели? Знаешь, на что я себя обрек, связавшись с тобой? Знаешь, черт тебя побери, с твоей чистотой и непорочностью, как мне страшно?..
Я первым отдернул руку. На сегодня достаточно тока и иголок под кожей. Мы не скатимся в невозможно глубокую яму, из которой выберется кто-то один. Я встал и, не говоря ни слова, ушел в спальню Викки, ставшую временно моей. Сжал левую руку в кулак, пытаясь избавиться от ощущения ее ладони в моей. С этим надо что-то делать. Долго я не продержусь.
Схватив ключи от машины, я снова вышел в гостиную. Елена все еще сидела за барной стойкой, задумчиво смотрела в пустоту, сжав правую руку в кулак. Завидев меня, она встрепенулась и, сжав пальцы еще сильнее, спрятала ладонь под столешницу.
- Я отвезу тебя, - качнув головой, я пошел к двери, торопясь покинуть квартиру.
- Хорошо, - донеслось до меня сдержанное согласие.
Почти сбежав по ступенькам, словно за мной гнался волк, я толкнул дверь подъезда и оказался снаружи. Холодный воздух тут же ворвался в легкие, приятно отрезвляя и опустошая. Дыши, вампир, глубоко дыши, почувствуй, как отстойно быть живым.
У парадной стояли мое авто и автомобиль Елены. Вот кто из нас двоих дурак? Зачем ей соглашаться ехать со мной, когда она сама прекрасно могла добраться до альма-матер?
Елена вышла через несколько минут, я дожидался ее в машине. Не сказав друг другу ни слова за время поездки, мы добрались до колледжа. Я радовался как ребенок, что сегодня она проведет целый день там, где самое страшное это двойка за тест. У меня будет передышка.
Пробормотав тихое «до встречи», Елена выбралась из машины и направилась ко входу в университет. Она шла медленно, теребя лямку сумки. Где-то посередине дорожки стоял небольшой стол, заваленный цветами, заставленный свечками, а посередине в самом центре стояла большая фотография парня в черной рамке. Стало быть, тело Пита давно покоится в земле. Елена, поравнявшись со столом, замерла, отступила на шаг и пошатнулась. Пара студентов прошла мимо нее, слегка задев, девушка оглянулась на них и лихорадочно стала копошиться в сумке.
Елена вытащила телефон, приложила его к уху и быстрыми шагами ушла от стола туда, где не было никаких учеников. Я опустил стекло машины, чтобы лучше слышать разговор. Что-то в ее поведении настораживало меня.
- Что-то случилось? – знакомый голос Рика отозвался в трубке после пары гудков.
- Помнишь, я говорила тебе о Пите? – дрожащим голосом проговорила девушка.
- Конечно.
- Я убила его.

III. Чувство вины.

И тут началось крушение.
Я видел, как это ломало и выжигало ее.
Елена менялась на глазах, становясь похожей на собственную тень. Если раньше я никогда не видел, как она смеется, то сейчас девушка даже не улыбалась. Она почти не разговаривала. Со мной. Не отвечала на звонки Метта. Вообще не отвечала на звонки. Почти не спала, свет в ее комнате горел практически всю ночь. Она извела все запасы кофе, просто удивительно, как у нее не появилась язвенная дыра в животе. Девушка порой замирала и подолгу смотрела в одну точку. Какое-то время мне казалось, что она даже не замечала меня в своей квартире.
Каждое утро, ровно в пять пятнадцать утра в ее спальне звенел будильник, спустя двадцать минут она независимо от погоды отправлялась на утреннюю пробежку. Возвращалась ровно через час и только тогда выглядела чуть более живой. Раскрасневшиеся щеки, растрепанные волосы, сбитое дыхание, а губы не отдавали синевой. Она брала из холодильника бутылку воды и делала всегда два больших глотка. Потом скрывалась в ванной, а выходя оттуда, уже становилась похожей на сломанного робота. Независимо от времени дня или ночи, только в этот утренний час Елена двигалась и была собой. Больше до следующего звонка будильника она не оживала.
Чувство вины. Я был готов нести ответственность за все зло, которое совершил, но не был готов смотреть на то, как это делает Елена вместо меня. Она не плакала, не билась в истерике, но я все равно не мог на нее смотреть. Каждый раз натыкаясь на ее взгляд, мне хотелось сказать: «Ты не при чем, я виноват. Я свернул ему шею. На твоих руках нет смерти». Но сказать это означало лишиться Елены. Если она так корила себя за самооборону, то мне вовсе не будет оправдания, не будет прощения. Если я расскажу про Пита, придется открыть всю правду о вампирах, о Кетрин и втянуть ее в это. Поэтому я молчал, выбирая из двух зол меньшее.
Девушка по-прежнему ходила на учебу. Никому и в голову не могло прийти подозревать в чем-то ее, но Елена все равно старалась, как могла, скрывать то, что жило и росло у нее внутри, - чувство вины. С каждым днем я все больше опасался, что она сама пойдет в полицию. Не знаю, какая история связывала ее с копами раньше, но девушка явно знала, как устроена система изнутри. Я все еще был на стоянке у колледжа, когда Елену в первый учебный день допрашивал детектив у парадного входа. Она отвечала на удивление уверенно и спокойно, скрестив руки на груди, время от времени поправляя сумку на плече, и, уходя, взяла протянутую визитку копа. Теперь визитка постоянно была у нее в кулаке. Девушка постукивала ею по мебели, крутила в руках и, я думаю, знала наизусть все, что там было написано.
Она забросила поиски Изобель. Никаких больше часов за просмотром десятков видеокамер в разных аэропортах, некрологов в интернете, описания неопознанных тел во взломанных полицейских отчетах. Она перестала готовиться к занятиям, все эти конспекты, книги, рефераты теперь лежали ненужной кучей бумаги на полу. Ноутбук пылился под кроватью, выключенный мобильник лежал в шкафчике в ванной, забытый там много дней назад. Она избегала Метта, легкие мимолетные встречи у стен университета не в счет, она перестала каждый вечер звонить неведомому Рику и отчитываться за проведенный день, я считал, что если бы мне не повезло оказаться тогда рядом с ней, то и меня бы она выгнала из жизни.
Все это произошло не сразу. Постепенно. Я видел ее каждое утро и каждый вечер и никак не мог уловить момент, когда что-то в ней надламывалось и уступало всеобъемлющему чувству вины. Вот еще вчера ночью она корпела над заданием от преподавателя, а сегодня утром даже не задумывается о том, чтобы взять его с собой. Мне были неизвестны грызущие муки совести, я всегда легко находил оправдание для себя. Как и в случае с Питом, его смерть была необходимой, чтобы защитить Елену, и я не изменил бы своего решения. И убил бы так же десяток никчемных людей. Сотню. Ее жизнь все равно была бы ценней. Но сама Елена так не считала, и я трусливо молчал. Когда она узнает правду, то не позволит даже приблизиться к себе.
Я был в комнате Викки, перебирая в тысячный раз копии дела о вампирах, когда неожиданно зазвонил домашний телефон. Незнакомая трель продолжалась довольно долго и порядком мешала. Я поднялся с кровати и открыл дверь, ведущую в гостиную:
- Ты не возьмешь трубку?
Елена сидела на диване, скрестив на груди руки и уложив ноги на кофейный столик. Девушка нервно кусала губы и смотрела на разрывающийся телефон.
- Это раздражает.
Она, будто не слыша звонка, сидела не шелохнувшись. Такое состояние стало привычным. Словно сомнамбула, она перемещалась по комнатам, через раз откликаясь на собственное имя. Прошло дней десять с момента, как Елена узнала об убийстве парня и сама уже была похожа на смерть.
Я, сжав губы, чтобы не выругаться, подошел к телефону. Рука Елены тяжело легла на трубку, не позволяя ответить на звонок. Значит все-таки слышишь. Значит, все еще не хочешь ни с кем говорить.
Щелкнул сигнал автоответчика и прозвучал веселый голос Елены:
- Привет, оставьте сообщение, - в сложившейся ситуации это была словно насмешка.
- Елена, пожалуйста, возьми трубку, - из динамика затараторил женский голос, похожий на голос Реджины. - Я просто хочу убедиться, что ты в порядке, хорошо? Никаких вопросов, обещаю, - девушка на том конце провода шумно и устало выдохнула, а потом заговорила не так торопливо:
- Твой мобильник отключен, в сеть ты не выходишь. Рик волнуется. Я волнуюсь. Уверена, ты ни в чем не виновата, Елена, - после небольшой паузы проговорила девушка, - это какая-то ошибка. Я не могу сейчас приехать, совсем не могу, но... Просто поговори со мной, поговори хоть с кем-нибудь, - я взглянул на Елену, она угрюмо смотрела на телефон и не собиралась отвечать на звонок. - Что бы там ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, - клятвенно пообещала Реджина и, попрощавшись, повесила трубку.
- О чем она говорит? – я предпринял попытку завести беседу.
- Почему ты здесь? – со скрытой злостью произнесла Елена и посмотрела на меня. – Почему ты здесь и считаешь, что у тебя есть право лезть в мою жизнь? – она тяжело задышала, и я несказанно обрадовался. Это лучше, чем когда она молчит и меряет шагами комнату. Пусть выплеснет весь гнев на меня, я этого заслуживаю. За свою жизнь мне довелось слышать много бранных слов, которые зачастую оказывались истинной правдой.
Но диалога не вышло, девушка поднялась с дивана и, обойдя меня стороной, скрылась в собственной спальне. Я опустился на подлокотник кресла и задумался. Это плохо. Плохо, что она считает себя виновной в убийстве. Мне нужно сказать ей правду. Пусть даже это значит, что я навсегда ее потеряю. Это слишком… Я не могу и дальше смотреть на то, как она мучается от чувства вины.
Елена вышла из спальни, одетая для прогулки, и, не оглядываясь на меня, покинула квартиру.
Вот так запросто теперь я мог один оставаться в ее доме, искать все, что мне нужно, только с разницей, что меня это почти больше не волновало. Сейчас единственным верным и правильным решением было признаться в убийстве Пита, и тогда Елена вздохнет свободно. Нужно лишь дождаться ее возвращения, и тогда получится все исправить. Я и так слишком затянул с признанием, позволив ей страдать и мучиться.
В ожидании вечного изгнания из окружения святой Елены, я очертил на карте небольшой периметр, где, скорее всего, гнездились вампиры, намереваясь в ближайшее время навести туда совет и уехать из города навсегда. Черт с ней, с Кетрин. Захочет меня убить еще раз - найдет.
Я не сразу заметил, что на улице уже стемнело. Солнце давно село за горизонт, а Елена все еще не вернулась домой. Вот тут мне стало страшно по-настоящему. Нет, не потому что ночью вампиры могли выйти на улицу и что-то с делать с девушкой. Что если она сама что-то с собой сделала? Где мне ее искать? Надеясь, что в этот раз она взяла мобильник, я проверил полки в ванной. Выключенный телефон все так же лежал рядом с лосьоном. Черт. Первым порывом было бежать и искать ее. Сколько ее уже нет, часов пять-шесть?
Остолоп! Видел же, в каком она состоянии! И все равно позволил ей уйти! Так трусил и боялся, что потеряю ее навсегда, что теперь это может оказаться правдой.
Я, как хлопотливая мамаша, прохаживался по квартире в ожидании ее возвращения. Если с Еленой что-то случится, кому позвонят? Метту? Сюда? Незнакомому мне Рику? Я сел рядом с телефоном и уставился на аппарат. Что будет лучше: если он зазвонит или нет? Зазвонит - значит, беда. Значит, дело дрянь. Значит, припишу на свою совесть еще одну загубленную жизнь.
Разве не об этом ты думал, когда только встретил ее? О том, как будет упоительно впиться ей в горло клыками и разорвать глотку, как она будет умирать прямо в твоих руках, как ты будешь тешить себя мыслью, что это легкая и достойная смерть... Ты же сам так хотел, чтобы ее не стало, чтобы освободиться от груза и, подобно той птице Фениксу из мексиканской легенды, упорхнуть отсюда. Так что же? Вот она, свобода, бери.
Спасибо, уже не хочется.
А если телефон не зазвонит?
Куда бежать? От кого спасать? Посмотрим правде в глаза, прямо сейчас я единственная причина всех ее бед.
Как и Елена сегодня днем, я сидел, уставившись на молчащий телефон. Завораживающее, гипнотизирующее зрелище, действительно теряешь счет времени. А главное, сколько в нем смысла и пользы. Прошло еще много томительных минут, прежде чем раздался звонок. Вздрогнув от звука, я посмотрел на телефон. Телефон молчал. Звонок повторился. В секунду я оказался у входной двери и распахнул ее. На пороге стоял Метт, позади него стояла Елена, скрестив руки на груди. Живая и невредимая. Взвинченная. Нервная.
- Входи, - подтолкнув ее вперед, проговорил квотербек. – Привет, - бросил он мне, проходя вслед за девушкой внутрь. Парень выглядел рассерженным. Судя по всему, эти двое успели поругаться. Елена вытащила из холодильника бутылку с водой и, оттолкнувшись одной ногой о стул, уселась на барную стойку. Какой демонстрационный бунт.
- Ты же понимаешь, что так ты еще больше ведешь себя как ребенок? – возмущенно разведя руками, проговорил Метт. – Слезь, пожалуйста.
Елена, никак не отреагировав на его слова, мелкими глотками пила из горла бутылки.
- Она разбила свою машину, - повернувшись ко мне, доверительно произнес квотербек. – Бросила автомобиль на дороге. Собиралась идти домой пешком, почти через весь город. Отказалась ехать в больницу. Я почти силой усадил ее в свой джип.
Девушка недоброжелательно хмыкнула, не отрываясь от бутылки.
- В ответ на помощь получил массу упреков в том, что лезу в ее жизнь и у меня на самом деле нет на это права, - продолжил сетовать Метт, не отрывая взгляда от Елены. Знакомые слова.
- Я не маленькая, в опеке не нуждаюсь, - бросив слова как горсть камней, она спрыгнула со стойки и направилась к себе в спальню. Квотербек ухватил ее за руку.
- Что с тобой происходит? – Метт внимательно посмотрел в грустные карие глаза
- Ничего, - покачав головой, тихо ответила Елена, переменившись в одно мгновение.– Все в порядке, - она нежно погладила его по щеке, словно пыталась успокоить этим прикосновением. – Я в порядке. Спасибо тебе, - девушка мягко высвободилась из хватки квотербека и прошла в свою спальню, забыв прикрыть дверь.
У меня сложилось ощущение, что я стал свидетелем ссоры старых супругов.
- Может, ты знаешь, что с ней? – обернувшись ко мне, проговорил Метт. Я пожал плечами.
- Где ты ее нашел?
- Мать моего погибшего друга позвонила мне и сказала, что Елена влетела в столб недалеко от их дома, - ответил Метт, собираясь уходить. А до меня постепенно стало доходить, куда так неожиданно сорвалась Елена днем. Что ты еще натворила сегодня, девочка?
- Послушай, - обернувшись на пороге, проговорил Метт, - я знаю, мы с тобой друг дуга ненавидим, и, поверь, я не в восторге от того, что ты крутишься вокруг нее все время. Хотя сейчас это лучше, чем если бы она оставалась одна. Но если я узнаю, что в том, что она такая, есть твоя вина… - очень тихо произнес квотербек, позаботившись о том, чтобы до Елены не долетело ни слова, - я тебя уничтожу.
Но мне было наплевать на его слова. Я хотел поскорее избавиться от него и поговорить с Еленой.
Захлопнув дверь за квотербеком, я прошел в комнату девушки.
- Ты ездила к нему домой?
- Да, - коротко ответила она.
- Что ты сказала его матери?
- Ничего, - произнесла Елена, у меня вырвался облегченный вздох. С ее неуемной совестью можно ожидать чего угодно. - Что я могу сказать? – отвернувшись от окна, проговорила девушка. – Они только что потеряли сына, никакие слова не исправят этого.
- Послушай, - начал я с того же слова, что и квотербек пару минут назад, собираясь сделать философское заявление о бытие, смертях и своей виновности.
- Послушай, - тут же перебила меня Елена. – Я понимаю, что ты здесь, потому что не хочешь быть там, где тебя могут засадить в подвал на месяцы. Поэтому я не гоню тебя. Можешь оставаться здесь столько, сколько посчитаешь нужным. Но взамен я попрошу тебя об одном. Постарайся как можно меньше пересекаться со мной. Я не хочу говорить с тобой. Не хочу слушать тебя. Не хочу, чтобы ты думал, что понимаешь меня. Не хочу, ясно? Теперь выйди, пожалуйста, мне нужно переодеться.

IV. На автоответчике сообщение от подруги Изобель.

Пока машина Елены оставалась на ремонте, мы с Меттом поочередно отвозили ее на учебу и привозили обратно. Был заключен негласный пакт: пока девушка находилась в таком подавленном состоянии, мы изображали закадычных друзей. Метт ни разу не позволил себе выпадов в мою сторону, я в ответ обходился без ироничных уколов в его адрес. Не знаю, говорил ли он с Еленой об этом, говорил ли вообще о чем-нибудь, все же у него был другой статус отношений, но со мной девушка едва ли перебросилась парой слов за прошедшие три дня.
Почему я не признался ей? Потому что трус, это если без оговорок. Просто я эгоист. Мне было не по себе от того, как переносила убийство Елена, но и только. Свою совесть я подавил в зародыше. Пройдет время, и, если девушка не наделает глупостей, все забудется. Она свыкнется с мыслью, чувство вины поутихнет, и ничем не примечательная смерть Пита потускнеет. В конце концов, я сделал это для ее безопасности, чем не цена за несколько неприятных дней?
Елена все не выходила из здания, и я начал беспокоиться. Начинало смеркаться, скоро ночь, скоро вампиры посыплются на тихие улочки сонного городка как горох.
Пора, пора, девочка моя, мчаться домой. Так где ты застряла теперь?
Ища Елену по пустым аудиториям, я посочувствовал телефонному Рику, который возился с ней не первый год. Парень, должно быть, святой или буддист, никакого терпения не хватит нянчиться с непослушным ребенком. Заглянув в последний класс на кафедре психологии и не найдя там девушки, я остановился и зажмурил глаза от усталости. Сколько можно, а? Хоть колокольчик ей на шею вешай. Может, она тренируется с черлидершами? Маловероятно, потому что в состав группы поддержки она теперь входила исключительно номинально, ради стипендии.
Спустившись в спортзал, я услышал ритмичные глухие удары в тренажерном зале. Похвалив себя за сообразительность, прошел по пустому залу и остановился у дверей. Елена, взмыленная, словно загнанная лошадь, стучала кулаками по груше. Да я же чертова Бонни Беннет! Пора заводить свой гремуар с поисковыми заклинаниями.
Девушка стояла спиной к дверям и не видела меня. Она становилась в стойку, сильно сводя лопатки, и нападала на мешок. Длинная серия равных по силе ударов и снова в стойку. Бойцовские навыки Елены нисколько не удивляли. После того как она у меня на глазах спрыгнула с третьего этажа, я был уверен, что после смерти родителей девушку воспитывали ниндзя.
- Карета подана, Рэмбо, - негромко, чтобы не напугать лишний раз, проговорил я.
Елена резко обернулась, груша легонько ударила ее по плечу. Девушка поймала мешок обеими руками и, остановив его, недоуменно произнесла:
- Деймон? – у нее было сбитое дыхание, и прядь волос прилипла к потному лбу.
Я шутливо склонился, сделав витиеватое движение рукой, словно лакей перед принцессой.
- Дай мне еще несколько минут, - попросила она в ответ, сдунув прядь с лица, и снова повернулась к остановившейся груше. Ты нашла выход для своих эмоций. Хочешь выместить всю злость на мешок с песком. Вот и славно, вот и умница. Ради такого готов подождать еще пару минут.
Елена с удвоенной силой замолотила руками, собираясь использовать оставшееся время на полную катушку.
- Ты неправильно заносишь левую руку, - понаблюдав за ней, проговорил я, приближаясь к девушке. – Слишком сильно отводишь плечо, открываешься для атаки противника, и при ударе рука движется немного вниз, из-за этого кисть загибается, можешь повредить запястье.
- Я знаю, - не останавливаясь, ответила девушка.
- Давай покажу, - остановившись у нее за спиной, я положил ладони на худые плечи без всякой задней мысли. Просто чтобы объяснить ошибку. Елена дернулась так, будто я охаживал ее плетью. Она вырвалась из-под рук буквально за секунду, испуганно оглянулась, сделала несколько судорожных шагов назад, задела рукой качающуюся грушу и только потом снова начала дышать.
Ладно, я врал. Время тут не помощник, Елена не свыкнется с мыслью об убийстве, а моя доходяга-совесть просто заходится истошным криком.
- Я знаю, ладно? - девушка одним движением стянула заколку с волос и растрепала их. - Я пытаюсь научиться этому уже четыре года. Думаю, у меня просто не выходит.
- Потренируйся на мне, - предложил я, надеясь, что совесть заткнется и уползет в небытие еще на полтора века.
- На тебе? - совладав с собой, переспросила девушка и сжала собственные плечи, перекрестив руки на груди. Почему-то сейчас она выглядела не такой... контролирующей себя. Больше была похожа на испуганную птицу. Маленький, взъерошенный воробей.
- На мне, - я не делал попыток приблизиться к ней.
- Зачем? – девушка посмотрела куда-то в пол и в непонимании покачала головой.
- Потому что мешок с песком не то же самое, что настоящий противник. Он не ударит.
- А ты? – теперь она смотрела на стену справа от меня.
- Попробуй.
- Я не думаю, что это...
- Доставит моральное удовлетворение.
- Я, правда...
- Елена.
- Деймон...
- Просто ударь!
- В этом нет смысла! – вдруг закричала она и посмотрела мне в глаза. - Нет никакого смысла в том, чтобы причинять кому-то боль! – и отвернулась.
- Ты в порядке? – я по-настоящему испугался за ее душевное состояние. Это был первый раз, когда Елена повышала на кого-то голос. Ее крик я слышал впервые. И кто бы мог подумать, что в нем прозвучит столько отчаянья и безнадежности…
- Убила его, - шепотом проговорила девушка, и я, всполошившись, тут же проверил, нет ли поблизости нежелательных ушей. Рядом никого не было, и, для надежности прикрыв двери, я приблизился к ней.
– Я убийца, - уже громче повторила она и снова повернулась ко мне, в ее голосе зазвучали слезы. – Я убила его, понимаешь? Я... – задыхаясь, торопливо заговорила девушка. - Я вышла с вечеринки. Он напал на меня на парковке. Я просто защищалась, - она посмотрела мне в лицо, в глазах у нее металось столько боли, что у меня внутри все сжалось. – Я просто ударила его обеими руками о стекло автомобиля, - она сделала в воздухе движение, повторяя ту сцену, - он упал... Я... Мне нужно было вызвать врача... Позвать кого-то... Я должна была проверить пульс... Но я не думала, понимаешь? Я понятия не имела. Я просто оставила его там одного, - Елена пристально смотрела на пол, как будто там лежало тело мертвого Пита. Девушка смахнула со лба пот запястьем, держа ладони так, будто пальцы у нее были в крови. - И теперь он мертв. Потому что я его убила, - она судорожно зажала рот руками, словно хотела остановить вырывающиеся слова, и сделала еще один шаг назад, упираясь спиной в стену.
- Елена.
Она тут же заткнула себе уши, чтобы не слышать моего голоса. Ну уж нет. Хватит.
- Елена, перестань! – и с силой тряхнул девушку за плечи. - Ты не виновата! – едва ее взгляд сфокусировался на мне, тут же выпалил я.
- Ты не понимаешь. Ты не смотрел в глаза его матери, не сидел в гостиной, где повсюду его фотографии. Она поила меня чаем и говорила, что у копов даже нет подозреваемых. А я сидела прямо в ее гостиной! Она говорила что-то о справедливости и о том, что виновников обязательно накажут. И я такая: «Да, конечно, я тоже на это надеюсь». На что я надеюсь? Что меня арестуют и предадут суду, что попаду в ад? Я - лживая лицемерка и убийца, – ее била крупная дрожь, словно она продрогла до костей, а взгляд блуждал по тренажерному залу.
- Посмотри на меня, - я сжал ее ладонь обеими руками, - все было совсем не так. Это я, я убил его, - взгляд девушки остановился на мне, и в уголках глаз в ярком свете ламп блеснули слезы.
- За... Зачем тебе это делать? – запнувшись, шепотом произнесла она пересохшими губами.
- Ты сама сказала, что он напал на тебя, - так же тихо и бесстрастно проговорил я, мысленно смиряясь с неизбежными последствиями. Мне не жаль убитого парня, и если бы она так не страдала от мнимой вины, то никто и никогда бы не узнал о том, чьи руки свернули ему шею. Но она так мучается, что я готов биться головой о стены, если бы это хоть как-то помогло.
Елена, вместо того, чтобы оттолкнуть меня, сжала рукой мои пальцы и закрыла глаза.
- Ты знаешь, что они установили время смерти с точностью до минуты? Что между тем, как он ушел с вечеринки, и тем, когда его нашли, прошло не больше пяти минут, - она распахнула веки. Карие глаза, абсолютно бездонные, как самая страшная бездна, уставились на меня с непоколебимой решительностью. - Чтобы сделать это, ты должен был быть там, видеть драку и убить его сразу же, как я уехала. Ты мог подойти к тому самому месту и свернуть ему шею, рискуя быть пойманным. Но тебя там не было, Деймон. Там никого не было кроме меня.
- Елена, ты никого не убивала, запомни это, - злясь на нее, сквозь зубы процедил я и рывком оторвал от стены. Тело девушки безвольно поддалось, и она едва не упала на меня. Мне, что, теперь еще и доказывать, что именно я убил парня? Горячечный бред, честное слово.
- Но кто-то же сделал это, - ее лицо оказалось на уровне моего, а я уже давно не был настолько близко к ней. После того сна. Очень давно. Я отпустил ее ладонь, осознав, что стал сжимать слишком сильно. Не смог знать, думать, что вся боль, которая сейчас ее терзала, из-за меня.
- Это сделал я.
- Деймон, хватит, - она снова зажглась, вспыхнула, словно спичка, и загорелась ненавистью к себе, - твоя ложь не помогает. Это моя вина. Я считала себя хорошим человеком, честнее, добрее, что у меня есть мораль, но я такая же. Даже хуже. Они не притворяются, ты не притворяешься, а я притворяюсь. На самом деле я способна смотреть в глаза матери убитого мной сына. Я отвратительна.
Чувство, овладевшее мной в этот момент, разрослось и заняло собой всю пустоту, образовавшуюся после предательства Кетрин. Маленькое зерно, посаженное и взращенное заботливыми руками Елены, неожиданно выросло в исполина и, мягко обвив все оголенные нервы и открытые раны, позволило забыть о собственной боли. Из-за ее страданий.
- Перестань, пожалуйста, ты не такая, - но мой голос звучал неуверенно.
- И что заставляет тебя думать, что ты знаешь меня? – нервно усмехнувшись, произнесла Елена. - Прочитанный дневник? Беседа о моей матери? Ты понятия не имеешь, кто я и насколько ужасной могу быть, безжалостной и жестокой, - четко выговорила она. - Ты даже не представляешь, какие решения мне приходилось принимать. Я предавала и оставляла людей, которым была нужна моя помощь, я эгоистичная дрянь, я думаю только о том, как мне выжить и отомстить. Но не была убийцей, а теперь? Теперь я ничем не отличаюсь от таких, как... - и она запнулась на полуслове, посмотрев на меня.
Эмоции, одна за другой, исчезали с лица девушки, расслаблялись мышцы, губы перестало кривить от боли, и вот она уже абсолютно спокойным голосом произнесла:
- Могу я попросить тебя сохранить это в секрете? Все, что здесь произошло, - Елена отвела глаза и сложила на груди руки. Я молча кивнул.
Мне неизвестно, что творилось и творится по сей день в твоей жизни, я понятия не имею, от чего ты прячешься и за чем гонишься, для меня по-прежнему загадка, как ты выживаешь и остаешься такой чистой и непорочной в этом садистском мире. Но одно я знаю точно: ты единственная, единственная женщина из всех, кого я встречал за годы одиночества, кто смог стать частью моей жизни.
По возвращении в квартиру, Елена, бросив сумку у входной двери, тут же скрылась в своей спальне, а я, налив себе стакан воды, залпом осушил его. Не виски, конечно, но спиртного здесь никогда не найти. Надо оставить в машине парочку бутылок с алкоголем, на случай таких запоминающихся и выматывающих вечеров.
Почему она не поверила, что убийство на моих руках? И причина не в том, что она считает меня неспособным отнять чью-то жизнь, она спросила о мотиве, и у меня не нашлось таких, что удовлетворили бы ее. Если все продолжится, мне придется рассказать ей о вампирах.
Где бы раздобыть виски?
Я поднялся со стула и пошел в комнату, отведенную для моего проживания. Как только я открыл дверь, мое внимание привлекла красная мигающая лампочка автоответчика. Елена показалась из комнаты, думая, что меня уже нет в гостиной.
- Тебе оставили сообщение, - я указал на лампочку.
- Не важно, - избегая смотреть мне в глаза, проговорила девушка, двигаясь к сумке, небрежно брошенной на полу у входа. Мне надоело ее добровольное затворничество, и я, не реагируя на ее протесты, прошел к телефону и нажал кнопку.
- У Вас одно сообщение, - механический голос зазвучал из динамика. – Сообщение номер один.
- Кхм, добрый день или уже, наверное, вечер. Прошу прощения, меня зовут Труди Петерсон, я школьная подруга Изобель Флеминг. Из всех оставленных координат в сообщении на автоответчике это единственный номер, который работает. Знаю, прошло почти три месяца. Так что... если Вы все еще пишете об Изобель, я готова с Вами встретиться и рассказать все, что знаю.
Автоответчик пикнул, информируя, что голосовое сообщение закончено.
Я посмотрел на Елену: девушка пораженно села на край неудобного стула и посмотрела на меня.

И убийцы, и убитые — люди, вот в чём страшная правда.(32)
Добавил: LinaAlex |
Просмотров: 1276
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика