Главная

Фанфик "Меняя историю". Глава одиннадцатая. Впервые герой

Фанфик "Меняя историю"

03.11.2014, 14:48
Из всего, что есть на свете, мысли больше всего похожи на боль.(21)


I. Я не справлялся.

Часа в два ночи я оставил попытки уснуть. Лежал в большой и пустой постели с открытыми глазами и безуспешно пытался забыться коротким и быстрым сном. Старый дом в ночной тишине начинал жить своей странной жизнью, и которую ночь подряд я ощущал странное чувство, вслушиваясь в этот шум. Скрип старого паркета, шелест портьер, завывания ветра в длинных коридорах. Жуткие звуки. Не в смысле пугающие и мешающие уснуть из-за рождающихся кошмаров, а заставляющие думать о том, что здесь, в этом доме, нет никого живого и это только мертвые звуки мертвого дома. И сам я мертв.
По всему выходило, что жизнь – странная штука. В действительности смерть моя состоялась так давно, что тело бы давно истлело, и память обо мне сохранилась только в летописях Мистик Фолс, но мертвым я себя чувствую лишь теперь. Разве не забавно? По-моему, вполне. Перекатившись на живот и уткнувшись лицом в подушку, я подумал, что эта ночь так же бездарно прожита мной, как и несколько предыдущих. Без алкоголя и приятной компании девушек это время суток стало действительно темным и мрачным. Почти невыносимым. Редкие часы забвения проходили под девизом «вспомни прошлое». Почти каждый раз мне снилась Кетрин с ее игривой улыбкой и милыми легкомысленными локонами и наша последняя ночь.
Смяв подушку в жесткий комок пуха, я поднялся с постели. До рассвета еще далеко, а моя бессонница по-прежнему брала верх. Жутко захотелось увидеть Елену. Она больше не являлась мне совестливым призраком, и я даже стал скучать по нравоучениям от праведницы. Можно было бы позвонить ей, но мой мобильник был грудой пластмассовых обломков, поэтому я быстро собрался и поехал к ней. За последнюю неделю это был первый раз, когда мне захотелось с кем-то поговорить.
Я полюбил свое одиночество. Теперь мне хорошо.
Ночи становились все холоднее, и почти зимний ветер врывался внутрь машины через открытое окно, небо было полно ярких и далеких звезд, а я на большой скорости мчался в другой город к девушке, которая меня совсем не ждет. Почти готовый сюжет для бульварной книжонки. Герой мучается и страдает от неразделенной любви, и ему на помощь приходит милая и добрая девушка, герой отказывается от нее, утверждая, что не нуждается ни в ком, а потом вспыхивает новая, уже счастливая неземная любовь.
Я усмехнулся. Сказки сказками, но за каким-то чертом я наматывал километры между Мистик Фолс и Дьюком, чтобы снова и снова увидеть ее. Из болезненного напоминания о Кетрин Елена превратилась в то, что удерживало меня на грани от безумства. Она была такой бесконечно постоянной и неизменной в своих убеждениях, принципах, мировоззрении, словно маяк посреди бушующего моря. Чем не повод пришвартоваться? Хотя для меня была бы более уместной метафора с огнем и бабочкой, и я вовсе не горящее пламя, а скорее бессмысленно мечущийся вокруг него мотылек.
В нашу последнюю встречу девушка так и не вспомнила про ключи с забавным брелоком в виде Биг-Бена, которые теперь лежали у меня в бардачке. Она протянула мне раскрытый зонт, застегнула молнию на сумке, сняла наушники и, заправив за ухо прядь волос, мягко произнесла:
- Как ты? Справляешься?
Я не ответил. Я не справлялся.
Какое к черту самообладание, когда все силы уходили на то, чтобы не свихнуться и не потеряться в реальности. Десяток эпох, пережитых с одной целью, и теперь я, лишенный своей мечты, должен продолжать просто существовать и видеть, как счастливы другие.
Елена встала рядом со мной плечом к плечу и перестала заглядывать в глаза. В этот момент я серьезно возненавидел ее. Как она может забрать у меня этот взгляд? Мой взгляд, которым она смотрела мне прямо в глаза. Верни его, верни сию же секунду или клянусь, я сойду с ума.
- Мне нужно идти, - Елена не дала молчанию затянуться и стать невыносимо неловким. Конечно, ей нужно идти. У всех есть своя собственная жизнь, это просто моя стала пьесой абсурда. Я протянул ей зонт обратно молча. Мир снова не рухнул, здания не ушли под землю, а планета продолжала крутиться.
- До встречи, - пробормотала девушка и, ловко переступив через лужу, пошла к себе домой.
А я решил остаться. Не под ее окнами, разумеется, а в Мистик Фолс. В конце концов, какая разница, где существовать живым мертвецом. Здесь, по крайней мере, было средство от боли. И вот теперь я снова ехал к ней по изученной дороге, уже не задумываясь над причинами поездки. Не имело никакого значения, почему я так стремился к Елене. Это помогало выжить, а значит, смысл был.
Припарковав кабриолет далеко от подъезда, где жила девушка, я задумался. Что ей сказать? Привет, неужели ты спишь по ночам? Доброй ночи, не впустишь усталого путника переночевать? Эй, вот и я, скучала? Я скучал. Или достать из бардачка ключи и войти в двери, открыв себе самому? Никакой из прокучиваемых вариантов совершенно не подходил ни времени, ни случаю, ни девушке.
Ничего стоящего так и не придумав, я вылез из машины и обошел жилой комплекс, оказавшись в одном из тысяч маленьких проулков между домами. Где-то там, на уровне третьего этажа была ее спальня, и, особо не задумываясь, я забрался по пожарной лестнице на то место, где наблюдал за Еленой в первый день знакомства. Тогда в моих планах была Кетрин, ночи с Кетрин и вечность с Кетрин. Такое чувство, что с того дня прошла еще одна моя вечность. Проскочив множество хлипких ступенек, я оказался напротив окна Елены, и если бы это не был соседний дом, то она определенно бы увидела меня.
В четвертом часу ночи приличная Елена не была в кровати. В комнате девушки горел свет, а сама она сидела за столом, заваленным бумагами, поджав под себя ногу, и что-то набирала на клавиатуре старого лэптопа. Подчищаешь хвосты по учебе? Елена все время сверялась с записями, двигала пальцами по дисплею телефона и возвращалась к экрану компьютера. В движениях девушки была некоторая нервозность, казалось, она была чем-то раздражена или раздосадована. Время от времени Елена откидывалась на стул и, массируя шею, внимательно выжидающе смотрела в монитор.
С заколотыми волосами, в футболке и широких спортивных штанах Елена не выглядела ни сексуально, ни привлекательно. Но мне никогда не доводилось наблюдать за девушкой, одетой так просто и по-домашнему. Дамы, с которыми я водил одноразовые знакомства, обычно оказывались разодетыми в платья, туфли, чулки и прочие изобретения, украшающие женщин. И никогда, никогда мне не было с ними спокойно, тепло и уютно, только горячо и безудержно. А смотря на Елену, попивающую кофе из такого огромной кружки, что когда она подносила его к лицу, чтобы сделать глоток, ее нос оказывался в кружке, во мне не возникало желание уложить ее в постель, я чувствовал тоску и свое одиночество. Меня никто не будет ждать дома, одетый в пижамные штаны, не будет гневно смотреть за то, что я вернулся поздней ночью. И самое глупое, никто не станет меня будить, чтобы напоить утренним кофе и встретить рассвет.
Встречать рассветы удел влюбленных.
Бессонные ночи удел сильных.
Елена стукнула ладонью по клавиатуре и снова полезла в бумаги. Что-то там не сходилось у нее. Перебрав листы, девушка, недовольно сдвинув брови, ткнула пальцем в дисплей мобильника, полистала что-то там и устало откинулась на спинку стула.
- Ничего, - выдохнула она и почесала лоб, отбросив выбившуюся прядь волос в сторону. – Совсем ничего, - повторила девушка и устало закрыла глаза.
Резкий звук сигнала будильника заставил вздрогнуть нас обоих. Ночь все же подошла к концу, и последние ее часы я провел словно попугай на жердочке.
- Прекрасно, - проворчала Елена и одной рукой вынула заколку из волос, а другой растрепала их. Поднявшись со стула, она нехотя направилась к пищащему аппарату и отключила сигнал. Часы на электронном табло показывали пятнадцать минут шестого. Ранняя пташка. Елена села на кровать и потерла лицо, волосы спутанной копной лежали у нее на плечах Вид у девушки был подавленный и выжатый, так что мне даже на секунду показалось, что она тоже нуждается в чьей-то поддержке, но потом Елена поднялась с нерасправленной постели и скрылась за дверями ванной комнаты. Неужели она и вправду сейчас соберется и уйдет на свою очередную утреннюю пробежку, несмотря на ночь, проведенную без сна? Я продолжал сидеть на пролете пожарной лестницы и ждал, как именно будут развиваться события дальше.
Елена вышла из ванной, завернувшись в короткий халат, и, подойдя к ноутбуку, пару раз нажала на клавиши, в комнате очень тихо зазвучала музыка, едва уловимый мотив без слов. Мелодия показалась мне очень знакомой, но я не вспомнил, где ее слышал. Девушка подошла к шкафу и вытащила оттуда джинсы. Одним движением руки она развязала пояс на халате и сняла его, оставшись в одном нижнем белье черного цвета. Вот теперь она выглядела и горячей, и сексуальной, глупый квотербек отказался от джекпота. Елена быстро натянула джинсы, снова упаковывая стройные ноги в грубый материал, вместо того, чтобы щеголять в коротких юбках, и, вытащив из шкафа зеленую кофту с длинными рукавами, повернувшись к зеркалу, стала одевать ее.
На сборы у нее ушло не больше получаса, быстро расчесав длинные волосы и слегка подкрасив губы, девушка собрала часть разбросанных по столу страниц в папку, закинув сумку на плечо, вышла из комнаты. Интересно было бы посмотреть, что именно так нервирует Елену и мешает ей спать по ночам. Неожиданно девушка вернулась в спальню, уже одетая в коричневую куртку и сапоги, почти подлетела к столу и схватила забытый телефон, а потом, подойдя к окну, настежь распахнула его. Вот черт, похоже, меня рассекретили. Но девушка слегка высунулась наружу и посмотрела вверх, на небо, чтобы понять, какая на улице погода, а потом снова вышла из комнаты.
Оставшееся открытым окном я рассматривал как приглашение в гости. В конце концов, Елена однажды мне уже советовала чувствовать себя как дома в ее квартире. Так почему бы не сейчас, м? Не опасаясь внезапного возвращения хозяйки, потому что Елена отправилась вовсе не на утреннюю зарядку, я поменял одну пожарную лестницу на другую. От парапета небольшой площадки до окна спальни Елены было метра полтора, так что это оказалось совсем не трудно.
Оказавшись внутри, я первым делом подошел к столу, чтобы посмотреть оставшиеся листы. Часть из них была исписана обычной шариковой ручкой косыми строчками, уходящими вверх, будто слова записывались в спешке и на ходу. Другая часть была распечатана на компьютере. Информация была однотипной, все что-то о научных работах в психологии и парапсихологии. И кое-что еще повторялось почти в каждой работе, имя автора звучало как Изобель Флеминг. Елена нашла себе фаворит в этой отрасли науки.
Удовлетворив первый всплеск любопытства, я оглянулся по сторонам. В первый раз, когда мне довелось оказаться в этой комнате и я только осматривался здесь, найдя кучу занимательных вещиц, мне помешала Елена, вернувшись из какой-то поездки. Второй раз случился после того, как Кетрин не оказалось в гробнице, тогда я был слишком раздавлен и ничтожен, захлебываясь собственной болью, и вот третий раз должен быть удачным. Ни моральных терзаний, ни нежданных возвращений. Я все контролирую.
Первым местом исследования стал шкаф, юные барышни все секреты хранят в шкафу или под кроватью. Большого странного чемодана, который стоял здесь раньше и занимал большую часть пространства, теперь не было. Либо Елена перепрятала его в более надежное место, либо избавилась. В шкафу заметно прибавилось одежды, теперь на вешалках были не только футболки и кофты, но и пара платьев, в одном из них она была на торжестве в доме Метта. Внизу стояли в ряд кроссовки и сапоги, на верхней полке были коробки. Там не оказалось ничего интересного, лишь старая обувь. Правда, одна из картонных коробок была заполнена антисептиками, стерильными бинтами, ватными тампонами, такое ощущение, будто Елена - военная медсестра в партизанской войне.
В конечном итоге ее комната мало что могла рассказать о хозяйке. Резюме было коротким: она определенно старалась жить, не оставляя о себе ничего: ни фото, ни побрякушек, ни намеков на хобби или другие увлечения. Комната больше походила на номер в мотеле. Я оглянулся по сторонам: где-то здесь есть дневник, и там определенно можно найти ответы.

II. Яд. Яд твои слова.

«Порой я думаю, что если бы весь мир на секунду остановился и тишина поглотила все вокруг, можно было бы услышать, как я беззвучно кричу твое имя, не размыкая губ».
«Из меня будто вынули душу, оставив пустую оболочку. Я теперь не я, а просто подобие».
Елена переживала неудавшуюся любовь, как и все подростки: с пафосом и излишним трагизмом. За исключением первой записи, в которой была настоящая сквозящая боль, все остальное скатывалось к дешевым патетическим высказываниям. Я был несколько разочарован, я ожидал чего-то более сильного. Елена, с которой мне довелось быть знакомым, была глубже, серьезнее, солиднее.
Два месяца спустя девушка стала мыслить взрослее и значительней. В ее словах появилось что-то еще кроме жалости к себе из-за тягот неразделенной любви. Я пролистал еще несколько страниц. Забавно было наблюдать, как взрослел и менялся ее почерк вместе с мыслями. Поначалу небольшие, аккуратные, даже угловатые буквы, с каждой записью они становились все более размашистыми и неразборчивыми.
«Да, я помню, мне говорили, что боль утихнет. Надо лишь перетерпеть. Не соврали. Действительно становится меньше грубой, изнуряющей, локальной боли, потому что она растекается, расползается из сердца по всему телу, поселяется в каждом органе, словно рак: в легкие – дышать иногда тяжело, в печень – горечь иногда съедает изнутри, в спину – трудно бывает держаться прямо, в руки – пальцы накрывает дрожь. И вроде как еще живется, а жить-то уже и нечем».
Это она написала спустя год. Прошло двенадцать месяцев, прежде чем она смирилась. Большой срок для детской любви. Она совсем неплохо справлялась, никого не проклинала, не винила ни в чем. Елена перестала бросаться красивыми фразами из фильмов, прошла стадию отрицания и теперь просто говорила сухими голыми фактами.
« Впервые ненавижу весну. А всегда любила... Может и тебя когда-нибудь разлюблю...
Впервые ненавижу...»
Никогда не думал, что она способна на подобное чувство, если учесть, что за все мои проступки она так ни разу и не высказала.
« Жаль, что эта встреча все-таки состоялась. Все только стало забываться, а теперь опять сначала».
Через полтора года они снова встретились, и девушка, старательно записывающая все свои мысли, вдруг бросила дневник на шесть месяцев. Укол зависти – это все, что я почувствовал. Возможно, ей вдруг стало не до тетрадки в клеточку, потому что человек, которого она так любила, вернулся в ее жизнь.
«Длинная пустая дорога, сломанный плеер в старом автомобиле, и я двадцать два раза прослушала один и тот же трек. На восьмой раз меня затошнило от повторяющейся мелодии, на пятнадцатый захотелось кинуть кусок ненужного пластика в окно, на двадцатый с трудом удалось подавить желание завыть, и только на двадцать третий раз, собравшись с духом, я нажала на кнопку стоп.
Поразительно, как семь нот способны разорвать в клочья грудную клетку. Семь нот и маленький черный плеер с поставленной на повтор мелодией, напоминающей о тебе».
Заставляет задуматься... Лгать самой себе она тоже перестала.
«Яд. Яд твои слова. Говори со мной».
Мазохизм какой-то. И так похоже на женщин.
«Иногда, глядя на исписанные о тебе страницы и не чувствуя прежнего отчаянья, я думаю, что вся моя любовь ушла в них. Что теперь моя некогда безграничная и всепоглощающая любовь умещается на кончике обычной синей ручки. И ты сам уже давно живешь внутри моей тетради. И поэтому не хочется больше плакать и помнить каждый миг. Каждый момент записан здесь, всего в нескольких строчках, невысказанных, замолчанных, проглоченных словах. Поэтому больше не хочется плакать. Страницы, пропитанные слезами и глупыми чувствами, хрустят под пальцами, и размытые чернильные буквы глупо смотрятся на фоне белой бумаги. И не хочется больше плакать.
Ни разу не перечитывала, ни единого слова, но помню абсолютно все. Не хочу, но помню.
Жаль, что больше не плачется.
И почти не живется».
Через два года, она, наконец, решилась отпустить то, что тянула за собой в каждую строчку. А через три года Елена начала писать стихи:
«Ломалась и билась в истериках,
Смотрела в дисплей, ждала новой дозы.
Гуляла аллеями в сквериках,
Дышала на мерзлые розы,
Носила под горло шарфы, свитера.
Наушники в уши, на полную звук.
Молчала что в сердце дыра,
И расцветает бамбук.

Сжигала саму себя в ревности,
Нарочно терзала себя мечтами,
Теряла среди повседневности,
Травила упорно спиртами.
Вино, сигареты, мартини, коньяк…
Бывало, швыряла об стену стакан.
Шальная мыслишка – мышьяк?
Живуча, как таракан…

Писала по скатерти пальцами,
Болтала, молчала вечно не в тему
Сшивала под ребрами фальцами,
Ломая себя как систему.
Не знала молитв, не молилась святым,
Вновь привыкала к себе сама.
Дым сигарет казался густым,
И в пустоте тишина».
Спиртное и сигареты? Видимо Елена действительно собрала себя заново, потому что сейчас ее очень трудно представить даже с бокалом вина.
Бедная девочка.
«А давай как будто не было того дня? Ну, того, когда все разрушилось, рухнуло, растворилось, расползлось. Когда нервы, натянутые как струны, стали сдавать и рваться с глухим гитарным звучанием, когда сердце вместо привычных семидесяти стало отбивать SOS. Когда маленький мир в собственном сознании рассыпался, словно соль из разбитой сахарницы, когда чистая и детская душа вдруг за несколько секунд стала черствой и беззубой старухой. Когда пальцы отстукивали неровный ритм по деревянной поверхности стола и хотелось выкрутить и сломать их, лишь бы остановить этот звук, когда воздух был отравлен огнем и сжигал изнутри грудь. Когда глаза выжигало кислотой от отсутствия слез, когда что-то, страшно похожее на непоправимое, стояло совсем рядом. Когда в спину задышала тупая боль и, сводя лопатки, заставила гордо держать спину прямо, когда слова комом замерли в горле и не позволяли дышать.
Давай как будто не было того дня? Дня, когда ты сказал: “Не люблю”, а я молча улыбалась тебе вслед».
Еще год назад Елена хранила в душе надежду на нечаянные встречи и то, что все может измениться. А кто из нас не мечтает, что однажды все будет хорошо?
«У меня опять про тебя перекуры
И веселые фильмы, сатуры,
И любая мелодия партитуры
Опять.
Не спокойное море внутри, а пламень,
Не душа, а какая-то рамень,
Не кулон у меня на шее, а камень.
Не снять».
Значит, цепочка, которую она никогда не снимает, - это от него. Значит, живы еще чувства. А Донован лишь так, для здоровья.
«Это прозвучит странно, но только сегодня я впервые подумала о том, что “нас” больше никогда не будет. И знаешь, от этого не свело все внутри холодом. “Мы” были так давно, что почти не считается. Мне бы лишь увериться, что ты больше никогда не появишься в моей жизни. Люблю тебя».
Последняя запись была сделана три недели назад.
Я закрыл тетрадь и откинулся на подушку. Теперь мне намного лучше представлялись мотивы поступков Елены. Она вся была как на ладони, и прочесть ее можно было, равно как и страницы в блокноте. Внутри милой и доброй девушки была закаленная сталь, и я даже удивился, как ей удалось остаться такой возвышенной при всем случившемся.
Минусом было то, что кроме дат в тетради не звучало ни одного места или имени, ничего, что могло бы рассказать еще больше о самом прошлом Елены, не только о ее чувствах.
Впрочем, иногда Елена была действительно права.
Яд, яд твои слова. “Мы” были так давно, что уже не считается.

III. Девушка Бонда.

Ключ в двери повернулся, и меня смело с кровати. Черт побери, Елена уже вернулась. Я огляделся по сторонам, проверяя, не оставил ли следов. Все вещи были в том порядке, в каком их оставила хозяйка. Поправив покрывало, выключив свет от лампы и положив дневник с правого края стола, я выскользнул в окно, закрыв его за собой, и снова занял свое место на дежурном посте. Прошло чуть меньше пары секунд, и мне удалось остаться незамеченным.
На дворе была глухая ночь, я провел весь день, читая ее дневник.
Вихрем в комнату влетела Елена, стягивая на ходу куртку. Первое, что она сделала, это бросилась к ноутбоку и что-то стала быстро набирать. Тонкие длинные пальцы бегали по клавиатуре с удивительной скоростью. Елена достала из кармана телефон, вынула из мобильного нутра флешку и вставила в компьютер. Она скачивала какую-то информацию на свой электронный носитель. Бросив компьютер, девушка быстро подошла к шкафу и, распахнув дверцы, потянулась к верхним полкам. Все ее движения были рваными, быстрыми, словно она опаздывала куда-то.
Елена стянула с верхней полки большую сумку и бросила ее на кровать, а следом стала кидать туда вещи. Пара кофт, джинсы, кроссовки, куртка. Потом она быстрым шагом скрылась в ванной комнате, а вернулась, уже держа в одной руке расческу, зубную щетку, пару каких-то тюбиков, и тоже бросила их в сумку, а в другой она несла что-то похожее на железное ведро. Я с интересом наблюдал за развитием событий. Елена была словно героиня из детективного фильма, все ее поведение было странным, загадочным и не поддавалось объяснению. Опустившись на кровать, девушка скинула сапоги на каблуке, сменив их на удобные кроссовки, следом она переодела куртку. Новая ветровка была черного цвета с большим капюшоном. Все чудесней и чудесней. Теперь она зачешет волосы в узелок, наденет маску ниндзя и пройдется по потолку.
Но как ни странно, Елена действовала очень умно и сосредоточенно, словно уже не раз вот так наскоро собиралась куда-то уезжать. Девушка действительно собрала волосы в хвост, смела со стола все разбросанные бумаги в принесенное ведро и поднесла к ним зажженную зажигалку. Бог с тобой, девочка, в этих страницах не было ничего интересного, чтобы сжигать их, только разве что имя. Может все дело в имени? И пока бумага горела ярким, отливающим синевой пламенем, Елена тщательно упаковывала вещи в сумку, просто сматывая их в один большой комок, закинула туда деньги из шкатулки, документы. Дальше все совсем скатилось в нелепый детективный фильмец. Девушка вновь подошла к шкафу, потянулась к верхней полке, немного порылась там рукой и вытащила наружу вполне обычный черный с отполированными боками пистолет.
Вот это поворот... Прямо девушка Бонда...
Снова запустив руку в коробки, она вынула магазин с патронами и отточенным движением воткнула его в рукоять. Что еще я не знаю о тебе, Елена? Ты не так проста, как хочешь казаться. Запоздало я обругал себя за невнимательность, я ведь точно так же копался в коробках, но ничего не нашел, а там столько всего интересного припрятано… Заткнув пистолет за пояс джинс со спины, Елена обернулась на сигнал компьютера и, кажется, с облегчением выдохнула. Копирование файлов закончилось очень вовремя. Флешка снова вернулась в телефон. Елена оглянулась по сторонам, проверяя, все ли взяла. Не тратя впустую ни секунды, она собралась не больше чем за пару минут.
Захлопнув крышку ноутбука и легким движением сбросив в сумку свой дневник, о котором, я думал, она совсем позабыла, Елена застегнула молнию, отчего та издала глухой визг, и набросила на плечо лямку, собираясь уходить. Я поднялся на ноги, намереваясь проводить даму. По-крайней мере, этим вечером мне не придется убегать от своих мыслей. Елена замерла, словно вспугнутый зверек, когда услышала дверной звонок. Я видел, как поднимались и опускались ее плечи от тяжелого дыхания, а потом она резко развернулась и бросилась к окну. Будешь прыгать из окна? На секунду девушка остановилась, а я вновь упрекнул себя в неосмотрительности. Окно было открытым, это я его закрыл. Но у Елены не было времени на раздумья, она с проворностью обезьяны забралась на подоконник и, поднырнув под раму, вылезла на небольшой хлипкий выступ чуть ниже окна.
Что, черт возьми, ты делаешь? Эта штука вот-вот отвалится.
Елена переступила ногами по шаткому карнизу, держась за деревянную гнилую раму и пытаясь продвинуться ближе к пожарной лестнице. Звонок в квартире повторился и прозвучал уже более настойчиво. Девушка сделала еще один маленький шажок, оказываясь на самом краю карниза, я напрягся. Вся эта конструкция, которую она испытывала на прочность, могла обвалиться в любой момент под весом Елены. До пожарной лестницы от окна приблизительно полтора метра, ей придется очень сильно оттолкнуться. Это третий этаж старого дома, вниз ей лететь порядка десяти-двенадцати метров, и мне не нравился такой расклад. Трель звонка повторилась опять, и на этот раз незваный гость не спешил убирать палец с кнопки. Я видел, как отчаянно Елена пытается примериться для прыжка, но позиция была выбрана очень неудачно.
- Раз, - выдохнула девушка, поправив лямку сумки и на секунду оторвав руку от деревяшки, - два, три, - она оттолкнулась, но очень неудачно. Одна нога девушки подвернулась и соскользнула с карниза, я вздрогнул, собираясь прыгнуть вниз и не дать Елене разбиться. Я бы успел, мне нужна-то десятая доля секунды. Но в последнее мгновение девушка ухватилась ладонями за прутья ограды, лестница издала тихий скрежет, но ничего не сломалось. Я медленно выдохнул, даже не заметил, как задержал дыхание. Подтянувшись на обеих руках, Елена забралась на площадку и положила ладошки на холодную железную поверхность. Должно быть, содрала кожу, пытаясь удержаться. Выпрямившись, девушка стала спускаться по лестнице, быстро перебирая ногами, а я услышал, как кто-то с треском сломал дверь в квартиру Елены. Она бежала вниз, не оглядываясь, всматриваясь в темноту и почти бесшумно переступая по хлипким ступенькам.
Дело дрянь. Все сошлось, словно части одного панно, и перестало казаться диким и неправильным. Поддельные документы, обособленный образ жизни, странные отлучки, временное жилье, отсутствие фотографий – она от кого-то прячется. И этот кто-то вот-вот ее найдет.
Елена спрыгнула на землю. Ну, теперь хотя бы она не рухнет с высоты третьего этажа. Девушка поправила сумку на плече, застегнула молнию на ветровке, натянула капюшон и, отряхнув руки, сунула ладошки в карманы. Мастер маскировки! В такой темноте даже я бы ее не узнал, а у меня очень острое зрение. Елена торопливо пошла по переулку, глядя себе под ноги. Я продолжал наблюдать сверху, она оглянулась и поправила капюшон, так чтобы он лучше скрывал лицо. Мне стало любопытно, куда она направится. Я примерился, считая, сколько времени понадобится мне, чтобы добраться до машины и не упустить из вида Елену.
В комнате девушки появился здоровенный парень с метровым размахом плеч, он вытащил телефон.
Звонок раздался не слишком далеко и звучал приглушенно.
- Ее здесь нет, - проговорил амбал, - должно быть, улизнула через окно, проверь внизу, - он так же, как и Елена пару минут назад, примеривался далеко ли до пожарной лестницы.
- Ладно, - второй голос прозвучал едва слышно, и я не смог определить откуда. С моего места улица прекрасно просматривалась, свет из окон слабо освещал пространство, но ни о каких фонарях и речи не было. В таком полумраке легко было спрятаться и затеряться, чем Елена и собиралась воспользоваться. Она торопилась, оступалась, но все равно шла. В какой-то момент я заметил, что там, за поворотом, тоже кто-то есть. Он шел навстречу девушке.
Если она дойдет до поворота, то неминуемо столкнется со вторым амбалом. Ну и пускай, будет интересно понаблюдать. Это, в конце концов, просто смертная девушка. За каким чертом мне влезать в чужие проблемы. У меня и своих предостаточно, взять хотя бы вампиров из гробницы или исчезнувшее тело Джона Гилберта, а еще была милая барышня, которая воткнула мне карандаш в горло. Вдобавок у меня разбитое сердце и любовная драма. Ну и вампир я к тому же, а не супергерой. Мне не престало спасать несчастных девиц от злодеев, я вроде как сам злодей.
Вот черт! Черт! Черт! Черт!
Никакие уговоры не помогли, и, перемахнув через перила, я быстро оказался за спиной Елены. Несмотря на то, что действовал я абсолютно бесшумно, она замерла, ощутив меня рядом. Парень за углом приближался, его шаги звучали все отчетливей. Чтобы Елена не выдала себя неосторожным звуком, я зажал ее рот ладонью, девушка тут же вцепилась в мои пальцы ногтями и замахнулась другой рукой для удара. Быстрая реакция. Не знаю, кто учил тебя защищаться, но он явно преуспел, последнее, что ты согласишься сделать, - это сдаться.
- Тшш, это я, - перехватив руку девушки, я резко дернул ее в сторону и прижал к стене рядом мусорным контейнером. – Тихо, - едва слышно прозвучал мой шепот. Елена широко открытыми глазами с затаенным страхом смотрела на меня. Капюшон сполз, волосы растрепались, и моя рука по-прежнему была на ее губах.
Из-за угла показался мужчина, и девушка перевела взгляд на него, она часто, испуганно задышала. Ее сердце учащенно забилось и, кажется, было готово выпрыгнуть из груди. Елена зажмурилась и, пальцами крепко ухватившись за ворот моей куртки, приблизила к себе, будто заслоняясь щитом. Чтобы удержаться на ногах, а не рухнуть на нее всем весом, мне пришлось опереться на стену руками по обе сторону от ее головы. Мы оба понимали, что только темнота и тишина не дают парню найти нас. Елена дышала так, словно ее придавило бетонной плитой, и я постарался отодвинуться, чтобы у нее было больше воздуха. Девушка бросила на меня быстрый взгляд, в ее глазах отразился тусклый свет луны, и не позволила мне даже двинуться на сантиметр.
Я не сдержал улыбки. Это было новое для меня чувство – быть для кого-то защитником. Во времена гражданской войны я был скорее подвержен общим идеям и пошел на фронт, потому что каждый должен был считать это долгом. А Кетрин была многим сильнее меня и уж точно с легкостью обходилась без чьей-либо помощи. И если быть до конца откровенным, я ощущал себя неполноценным рядом с ней, отсутствие силы, скорости, возможности внушать не повышали мне самооценку. Оттого я стал одержим обращением, едва ли не каждую ночь я умолял Кетрин превратить меня в вампира, чтобы стать хотя бы не таким жалким и слабым, немного сильнее, более достойным ее.
Елена из-за моего плеча наблюдала за амбалом. Парень шел медленно, вглядываясь, ища беглянку. Ее дыханье щекотало мне шею. Мне было плохо видно ее лицо, только тень от густых ресниц, и совсем не было видно здоровенного шкафа позади меня. Не люблю, когда меня можно атаковать со спины. Парень прошел дальше по переулку, и, чтобы не потерять его из виду, Елена повернула голову, задев носом мой подбородок. Я вздрогнул. Мы были очень близко друг к другу, настолько, что ее растрепавшиеся волосы щекотали мне скулу и лезли в нос. Слегка подняв голову, чтобы хоть как-то увеличить дистанцию между нами, я посмотрел наверх. Парень позади меня прошелся до конца проулка и уже возвращался обратно. Он стал звонить своему партнеру.
- Ее нет здесь, - доложил мужчина. – Ты уверен, что это вообще она?
- Ну, в комнате нет фотографий, - ответил напарник, которого я видел в комнате девушки. - И, похоже, она живет тут не одна. В квартире две спальни.
- Знаешь, лестница хлипкая, быстро по ней не спустишься. Может ты не в той квартире?
- Давай сюда, если это была она, то сейчас девчонка уже далеко.
- Я вообще не думаю, что мы нашли бы ее здесь, - амбал закончил разговор. – Не настолько она глупа.
Елена будто стала меньше ростом, когда он снова поравнялся с нами, и почти уткнулась мне в плечо. Была видна только ее макушка. Мне стало ощутимо легче дышать, в легкие ворвался зловонный запах, исходящий из мусорного контейнера. Очень романтично я спасаю девушек. Здесь темно, сыро и отвратительно воняет. Елена слегка пошатнулась и случайно наступила мне на ногу. Неожиданно я очень развеселился: то, что могло бы стать геройским поступком, в итоге оборачивалось нелепостью. Да уж, не стоило и пытаться.
Мужчина покинул переулок, и я почувствовал, как Елена разжала пальцы и разгладила ворот куртки. После такой хватки-то... Получив свободу, я поспешил отойти от девушки, мне было сложно себя контролировать. Девушка сначала глядела себе под ноги, а потом смело посмотрела мне в глаза.
- Пойдем, - мотнув головой в сторону места, где была оставлена моя машина, я подумал, что единственный вариант не дать ей сегодняшней ночью попасться в руки злым парням, это оставить рядом с собой. Как бы опасно для нас обоих это ни было, я увезу тебя.
Девушка снова на пару секунд зажмурилась, а потом оторвалась от стены и последовала за мной.

IV. Тебе больно – это другое.

- Добро пожаловать, - я не придумал ничего, кроме как привезти ее к себе. Дом был холодный и темный. Едва мы вошли, я включил свет, и холл с гостиной стали выглядеть не так мрачно и пугающе.
- Вау, - выдохнула Елена, оглядывая мои хоромы, - большой дом.
- Достался в наследство, - я подошел к бару, выбрал одну из бутылок и налил в два бокала, Елена тем временем осматривала гостиную, не выпуская свою сумку из рук. За время дороги я не спросил у нее, кто были те два парня, а она не спросила, каким образом я оказался возле ее дома. Мы оба не поднимали тему случившегося этой ночью. Меня мучили вопросы. Кто они? Почему ищут ее? Почему она бежит от них? Но я прекрасно понимал, что, задай я один из них, и Елена тоже начнет спрашивать. Поэтому мы провели время от Дьюка до Мистик Фолс под звуки радио, обменявшись лишь парой фраз. В самом начале я настоял, чтобы Елена пристегнулась, на что она нехотя согласилась. Потом она попросила включить печку, потому что мерзла. И все. На этом наше общение во время поездки закончилось.
- Нет, спасибо, - отказалась Елена от протянутого мной бокала. А я залпом выпил свою порцию и поставил пустой стакан на столик. Девушка несмело присела на диванный подлокотник и с любопытством оглядывала стены.
- Такое ощущение, что я в музее, - шепотом проговорила девушка.
- Я живу один, можешь разговаривать в полный голос, - мне стало смешно от ее осторожности, - идем, покажу тебе комнату, - я залпом выпил второй налитый бокал и направился к коридору.
- Деймон, - позвала меня Елена, - не думаю, что мне стоит оставаться здесь.
- Ну, никуда больше я тебя не повезу, - теперь мне было досадно, что девушка не оценила моих благих намерений. – Переночуешь, а утром решишь, куда идти.
- Деймон, - от того, как она звала меня по имени каждый раз, когда обращалась, мне вспоминалось, как она коснулась кончиком носа моего подбородка.
- Пошли, - перебив ее, почти приказным тоном произнес я, - скоро уже утро, и если ты еще не устала, - ведь и прошлую ночь она не спала, - то мне нужно пару часов в кровати, - на самом деле мне нужна была кровь, я не ел ничего уже больше суток. Двух стаканов виски надолго не хватит.
В этот раз Елена послушалась и пошла за мной. Я решил уступить ей свою постель, на данный момент это единственная жилая комната. Где-то у Зака должны быть одеяла, дом был холодным.
- Твоя комната, - открыв перед ней дверь, я пропустил девушку вперед, - сейчас вернусь, схожу за дровами, - если растопить камин, то в спальне будет теплее.
Чтобы найти глаженое постельное белье, пару одеял и дрова, мне понадобилось хорошенько обыскать кладовые Зака. Когда я вернулся в спальню, Елена разговаривала по телефону.
- Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен сесть в машину прямо сейчас и приехать за тобой? - мужской голос в телефонной трубке возмущался и требовал ответа. – Почему я должен позволить тебе остаться там?
- Потому что это бессмысленно, - пожала плечами девушка. Она стояла спиной ко мне и смотрела в окно. Что там можно увидеть в такую темную ночь?
- Елена, - голос в мобильнике не сдавался, - это опасно!
- Все будет хорошо, Рик. Здесь меня точно не будут искать, - в голосе девушки прозвучала улыбка, она изо всех сил пыталась убедить мужчину, что ей ничего не грозит.
- Ты уверена, что тебя не узнали? – Рик сдался и стал говорить мягче.
- Да, - коротко и твердо ответила Елена.
- Ты уверена? – настойчиво повторил вопрос собеседник.
- Да, - снова четкий и ясный ответ. Сдается мне, ни в чем ты не уверена.
-Просто сейчас ты вылитая ты, и так близко, - мужчина окончательно сдался и перестал воспитывать Елену. Я случайно наступил на высохшую половицу, она издала скрип, и девушка обернулась на звук.
- Мне пора, - Елена быстро перебила друга, - Деймон вернулся.
- Деймон вернулся, - передразнил ее мужчина, - передавай привет Деймону, - Елена улыбнулась реплике и положила трубку, убрав телефон в карман. Я старался не подать виду, что слышал весь разговор, бросив одеяла и простыни на кровать.
- Это твоя комната? – Елена обвела спальню рукой.
- Ага, у тебя с этим проблема? – я подошел к камину и бросил туда пару деревяшек. Они немного отсырели в подвале, будет сложно заставить их гореть. Присев на корточки, я взялся за спички.
- А где будешь ты?
- Тоже здесь, - мне вздумалось подшутить над ней, как-то разрядить обстановку.
- Что? – Елена вспыхнула гневом. - Слушай, если это твой извращенный способ...
- Боже, что у тебя за комплексы? – я повернулся к ней, продолжая сидеть перед камином.
- Это не комплексы, это нравственность, - чуть ли не прошипела Елена, теребя лямку сумки, которая все еще болталась у нее на плече. Кстати пистолет тоже все еще был у нее за поясом джинс. Как бы она не стала в панике палить, пытаясь избежать изнасилования.
- Расслабься, я не претендую на твою честь, - огонь весело запылал в камине, и я выпрямился, отряхивая ладони.
- Ладно, - быстро выговорила девушка, собираясь уйти, - похоже, это была плохая идея - остаться здесь.
- Нет, - я преградил ей дорогу, положив руку на один из столпов на моей кровати, так что Елена едва не врезалась в нее носом. Ох уж этот нос. – Ты никуда не пойдешь, я не хочу провести остаток ночи, ища тебя по лесу, - Елена смотрела на меня недоверчивым взглядом, словно боялась, что я как маньяк брошусь на нее, повалю на кровать и совершу злодейство. – Спокойной ночи, Елена, - не без труда удалось выдавить мне, после того как воображение услужливо нарисовало сцены того самого.
Я вышел из комнаты, не забыв прикрыть дверь, и спустился вниз, раздумывая, стоит ли сейчас отправиться на охоту или лучше утром. После всего случившегося мне не хотелось оставлять Елену одну. Здесь ее наверняка не станут искать, но для собственного спокойствия лучше остаться здесь. Внизу в гостиной я не стал разливать виски в стакан, а сделал глоток из бутылки. Черт возьми, Елена сегодня едва не рухнула с высоты трех этажей и держится так спокойно. У нее стальные нервы. Я разжег камин внизу и посидел так немного, смотря на огонь и опустошая бутылку. Столько всего нужно было обдумать. Всего за один день я узнал о ней больше, чем за несколько месяцев. И все еще ни капли не понимал Елену.
Из-за голода у меня была слабость, но уснуть все равно не получалось. Алкоголь оставлял все меньше трезвых и ясных мыслей, и я решил отложить на следующий день все переживания и размышления. От нечего делать я прошелся по гостиной, посмотрел в окно, сел за пианино и поднял крышку. Прошелся по белым клавишам, они звучали стройным хором. Когда-то давно мне нравилось играть музыку на фортепьяно. Звучит красочней и лучше, чем любая скрипка или флейта. С трудом припомнив одну мелодию, я наиграл пару аккордов и услышал невесомые шаги позади себя.
- Бессонница? – я не обернулся, у меня не так много гостей, чтобы гадать по шагам.
- Не могу уснуть, - доверительно произнесла Елена. – Не знала, что ты играешь, - она тихо ступала по ковру, словно кошка. Кошки всегда приземляются на четыре лапы. И пишут стихи в дневниках.
- Развлечь тебя приятной беседой или дать молока с печеньем? – я соизволил повернуться к ней. Елена не переодевалась. Она, что, осквернила мою постель одеждой? Господи, теперь ее только сжечь.
- А ты можешь на слух подобрать ноты? – оживилась девушка и уже смелее подошла ко мне.
- Музыку, маэстро, - повелительно взмахнув рукой, я с покорностью принял свою судьбу. Все равно до утра надо как-то выжить, хотя бы компания будет приятной.
Сунув руку в карман, Елена вытащила телефон, покопалась там немного и с довольным видом положила его на фортепиано. Из динамика зазвучала милая незатейливая музыка. Ничего сложного, я немного послушал и стал подыгрывать. Боковым зрением я увидел, как заулыбалась Елена.
- А можешь научить? – попросила она.
Пфф, я слишком пьян, я могу и котенка подобрать сейчас.
- Легко, ставь правую руку вот так, безымянный палец на ля, указательный на фа. И считай про себя: раз- два, раз-два-три, раз-два, раз-два-три. Потом то же самое на ми и си. По два раза.
У нее были длинные пальцы, как раз для пианистки, только сноровки не хватало. Мелодия звучала коряво и аритмично. Я пытался аккомпанировать, но все тщетно.
- Нет, ля-фа, ля-фа-ля, - неверные ноты резали слух, я потянулся к ней, чтобы поправить, Елена отдернула левую руку и отклонилась. Тут не комплексы, тут безотчетный страх. – Ладно, потренируйся сама, - я поднялся с банкетки и пересел на диван. Пришлось приложить немало усилий, чтобы жуткие звуки, издаваемые игрой Елены, не разрывали мне барабанные перепонки. Но звуки все равно были ужасными. Катастрофичными.
- Елена, это старый инструмент, он достоин более благородной смерти, нежели от твоей руки, - не выдержав, пробормотал я, в тайне надеясь, что девушка обидится и уйдет в спальню. Но она остановилась и лукаво посмотрела на меня, слегка наклонив голову, а затем лучезарно улыбнулась, будто не сегодня она прыгала, пряталась и не спала двое суток.
- Я всегда мечтала научиться играть на чем-нибудь.
- Зачем? Тебе очень подходит черлидерство. Помпоны и кричалки, - я был очень уставшим и запрокинул голову на спинку дивана. – Тем более особого ума не надо, в музыке все иначе.
- Намекаешь, что я недостаточно умна? Это такое оскорбление? – лукавый взгляд сменился на веселый. О, ты очень умна, настолько, что, чтобы разгадать твои мысли, мне не хватит вечности.
- Это комплимент. Так почему у тебя бессонница?
- Мысли в моей не особо умной голове, - Елена поднялась с банкетки и села напротив меня в кресло.
- Неужели пистолет под подушкой не дает достаточного чувства безопасности, - я тут же пожалел о том, что сказал. Мы вернулись к скользкой теме.
- Откуда... Почему под подушкой? – удивилась девушка, улыбаясь все шире.
- Элементарно, Шерлок. Женщина и оружие: либо в сумочке, либо под подушкой.
- Так много женщин? – хмыкнула Елена. Я промолчал, не знаю, сколько их было.
- Кто это был? – я поднял голову и посмотрел на нее. Девушка без труда поняла, о ком мой вопрос.
- Как ты там оказался? – все, как и ожидалось. Око за око.
- Случайность, - у меня, по крайней мере, была нелепая отговорка.
- Слышал о программе защиты свидетелей? – Елена ответила вопросом на мой вопрос. – Думаю, теперь придется съезжать, - значит, тебя не будет в паре часов езды от меня?
- Не обязательно, - я пожал плечами, - молния не бьет в одно и то же место дважды. Тебя не будут искать там, где не нашли. Можешь остаться здесь на пару дней, потом вернешься домой.
- Я бы хотела такой дом, - Елена снова стала осматривать стены.
- Хочешь, подарю?
- И что мне делать в особняке одной? – улыбнулась девушка, приняв мое предложение за шутку. А я бы подарил, одному и впрямь погано.
Мы помолчали немного, а потом говорили ни о чем. О книгах, музыке, портящейся погоде, о людях.
- Ты делишь мир на черное и белое, как клавиши на фортепиано, - подвела итог Елена.
- Как и ты, - я пожал плечами, моя бутылка давно опустела.
- Нет, - покачала головой девушка, - я допускаю, что человек может измениться.
- Неа. Ничего подобного, - вот уж чушь, если бы это было так, то история в твоем дневнике была бы короче и не такой несчастной.
- Ты не можешь утверждать, что знаешь меня лучше меня самой.
Попробую рискнуть.
- Дай-ка подумать. Этой ночью, когда ты испуганно и нелепо пыталась спрятаться от злых парней, мое появление показалось единственным шансом на спасение, поэтому ты позволила увезти себя, не заботясь, куда именно, лишь бы подальше от шкафообразных Бонни и Клайд. Они пугали тебя больше, чем я. Когда я привез тебя сюда, ты тут же попыталась уйти, потому что за время дороги перестала панически бояться, что пара бугаев скрутят тебя и закинут в багажник. И я стал главной опасностью для тебя. Теперь ты не можешь уснуть, потому что не чувствуешь себя в безопасности здесь, но иного выбора, где переночевать, у тебя нет. И, кроме того, ты боишься, что большие дяди найдут тебя, несмотря на то, что ты убедила кого-то из своих друзей, что все в порядке. Поэтому ты, потратив некоторое время на безуспешные попытки убедить в этом и себя, решила спуститься вниз, думая, что это поможет тебе расслабиться, ведь ты удостоверишься, что никто не преследует тебя. А потом ты заинтересовалась игрой на фортепьяно, пытаясь отвлечь себя от ощущения опасности, но мое присутствие по-прежнему заставляет тебя нервничать. Потому что меня ты боишься немного меньше, чем тех грозных ребят, но все же боишься, - я завершил монолог и внимательно посмотрел на девушку, ожидая реакции. - Твои принципы делают тебя предсказуемой, Елена. Я в чем-нибудь ошибся?
- Да, - снова широко улыбаясь, ответила девушка. - Я не боюсь тебя. По какой-то одному тебе известной причине ты не сделаешь мне ничего плохого.
Не поверишь, даже я не знаю этих причин.
- Я уже сделал.
- Этим ты скорее вредил себе, - Елена поднялась на ноги, собираясь уходить. - Ты прочел мой дневник, это неприятно, но не смертельно. Мы с Меттом поссорились, и это скорее моя вина, следовало самой рассказать.
- То есть ты можешь оправдать любой мой поступок? – я удивился.
- Я не говорю, что тебя можно оправдать, я говорю, что тебя можно понять, - Елена четко разграничила эти понятия. - Тебя ранили, и ты хочешь ранить других. Зверь от боли ведет себя так же. Инстинкт.
Нет, нет, я просто плохой и злой вампир, и меня не волнует ничего кроме себя самого. Я эгоист.
- Тебе больно – это другое, - девушка искренне верила в то, что говорила.- Ты очень помог мне сегодня. Ты почти герой. Спокойной ночи.
Спокойной ночи, Елена.

That was the first time. He hated me for attracting him. (22)
Добавил: LinaAlex |
Просмотров: 1230
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика