Главная

Фанфик "Картина маслом или кинолента нашей жизни... " Глава 7. Ах, Эрмитаж, ах, Эрмитаж!

Фанфик "Картина маслом или кинолента нашей жизни... "

15.04.2016, 22:01
Катя быстро шла по направлению к набережной Невы, где договорилась встретиться с друзьями. Позволить себе перейти на бег она просто не могла: во-первых, она находится в культурной столице и идёт на экскурсию в Эрмитаж, а во-вторых, ей мешало это сделать узкое платье-футляр, которое она выбрала для культпохода.

Девушка выглядела весьма солидно, как, по крайней мере, ей казалось: её тёмно-бордовое одеяние хорошо сочеталось с «ураганом» рыжих волнистых волос. Катя чувствовала себя представителем элиты и чинно вышагивала по брусчатке в туфлях на весьма внушительных каблуках… Всё было бы просто замечательно, если бы горе-интеллигент не опаздывал и не вынужден бы был передвигаться в очень быстром темпе…

И вот, наконец-то, Катерина увидела знакомые фигуры своих коллег: троица стояла, опустив головы вниз и наблюдая за течением бунтарки Невы. Надо было видеть глаза Юли! Девушка вытаращила их и с удивлением смотрела на величественную реку. Она что-то восхищённо говорила Лариным, а они, как всегда, не без иронии, ей отвечали…

— А вот и я! — Катя подошла к друзьям. — Простите за опоздание, я просто…

— Просто проспала? — предположил Женя.

— Нет, — глаза рыжей бестии торжествующе сверкнули (Катя любила, когда причину какого-то события, известную только ей, никто не мог угадать).

— Так, Савельева, ты что, плакала? — Таня озабоченно приподняла Катин подбородок и посмотрела в её малахитовые глаза.

— С чего ты взяла? — попыталась увильнуть от ответа Екатерина.

— Выспалась, а глаза красные! — объяснила Ларина. — Остаётся один вариант… Ты давай из образа-то выходи, а то так и будешь по привычке рыдать!

— Да я не из-за родителей! — оправдывалась Катька. - Юль, представляешь, мне Пашка письмо прислал!

Самойлова наконец-то оторвала взгляд от водной глади и удивлённо посмотрела на подругу:

— Да ты что! Кать, правда?

— Ещё какая правда! Стою я себе, платье выбираю, а почтальон к нашему дому подходит! Письмо принёс…

Екатерина немного смутилась и опустила глаза…

— И что же пишет? — Самойлова с искренним любопытством подошла к подруге.

— Много чего… — Катя фильтровала информацию. — Представляешь, он хочет попробовать поступить в кадетскую школу при Военном институте связи!

— А это где? — Юля никогда не интересовалась подобными учебными заведениями, они все для неё были «на одно лицо».

— Да в том-то и дело, что здесь, в Питере! — Катерина перешла на крик и зарделась. - Мы, может быть, увидимся…

— Это же здорово! — Юля обрадовалась. — Пусть приезжает, я его, кстати, тоже давно не видела.

— Я, конечно, всё понимаю, — улыбнулась Таня. — Но я предлагаю всё-таки «отчалить» к Эрмитажу, а то билеты на десять часов кончатся.

Девушки послушно двинулись за своими «гидами». Обе находились в сладком предвкушении экскурсии по известнейшему музею. Каждая давно мечтала там побывать. Юля больше всего хотела посмотреть на картины знаменитых живописцев, а Катю интересовали скульптуры и предметы утвари античных времён. Они практически ни о чём не говорили, а просто шли, думая об одном и том же. Они понимали друг друга и без слов — мыслей было достаточно…

И вот перед ними показалась большая, вымощенная серым камнем Дворцовая площадь. Посередине возвышалась статная, величественная и необычайно красивая Александровская колонна. Напротив же неё красовался знаменитый Зимний дворец, в котором и располагается государственный Эрмитаж.

Благородный, спокойного и, в то же время, яркого зелёного цвета, он напоминал о том, что приближается лето. Ну и что, что он Зимний! Зимний он совсем по другому поводу…

— Его построили, чтобы императоры в нём «зимовали», — объяснила Таня, как будто прочитав мысли девушек. — Летом они жили в своих резиденциях в Петергофе, в Царском селе, в Ораниенбауме и так далее, а с наступлением холодов перебирались сюда.

— Да, — подхватил Женя. — Здесь даже сохранились комнаты императоров. Можем посетить Петровский зал, покои Марии Александровны, если захотите.

— Захотим, если сможем вытащить Юльку из залов с работами Брюллова и Айвазовского! — усмехнулось рыжее «солнце».

— Да, и если Катьку от скульптур оторвём! — Самойлова не осталась в долгу и тоже подшутила над подругой.

— Понятно, — засмеялась Татьяна. — Тогда сначала по «заявкам» пройдёмся, а там посмотрим.

Когда друзья подошли ко входу в Зимний дворец, Таня и Женя начали спорить, кому же идти за билетами.

— Давай я схожу, — говорил Женя. — Ты же, в конце концов, девушка…

— Хоть я и девушка, — засмеялась Ларина. — Я всё равно быстрее тебя билеты раздобуду. Ты же у нас вежливый, понапропускаешь там всех…

Татьяна скрылась за дверью Эрмитажа.

— Вот попробуй её переспорь! — улыбнулся брат кудряшки.

— Мы и не рискуем, — подмигнула Катя Юльке.

Друзья долго молчали, очарованные утончённостью Петербурга. Самойлова завороженно глядела на небо культурной столицы (вроде бы, чего особенного? Мы живём под одним небом, ан нет! В Питере и оно особенное!), Катя изучала Александровскую колонну. Женька как будто поймал её взгляд и мечтательно сказал:

— Эта колонна — самый высокий из всех памятников, выполненных из цельного гранита. Ты знала?

Конечно, не знала! Катерина вообще мало знакома была с этим городом, даже читала о нём не так много, как обычные, грезившие о северной столице люди. Она не знала и очень рада была узнать…

— Расскажи ещё что-нибудь, пока Танька в очереди стоит, — попросила Юля, и Женя огляделся по сторонам в поисках темы для разговора.

— Ну… Мы сейчас находимся на Дворцовой площади. Она включена в список всемирного наследия ЮНЕСКО, а во-он там — Исаакиевский собор. Он не является действующим, в нём просто проходят экскурсии, как в музее. Там, кстати, очень красиво. При желании можно купить билет и подняться на колоннаду, на высоту сорок три метра. Хотите?

Катя восхищённо следила за «указующим перстом» друга и старалась представить, каково же видеть город сверху.

— Жень, а на какой ярус можно подниматься: на первый или на второй? — у собора св. Исаакия Далматского имелось два «этажа» колонн, поэтому у девушки возник такой вопрос.

— Нет, на второй, наверное, тоже можно… — растерялся Евгений. — Но все только на первый забираются…

— А вот и я! — к троице подбежала довольна Танька, держа в руках четыре красочных листовки. — Разбираем билетики!

Девушка раздала друзьям пропуски, и компания направилась к музею. Билеты были, надо сказать, очень красивыми и яркими: на переднем плане было изображено кроткое лицо Мадонны Литты с полотна Леонардо да Винчи, а фоном служил вид Зимнего дворца, то есть, здания Эрмитажа. Катя зачарованно разглядывала эту картинку, а Юля, тихо спрятав билет в сумочку, наблюдала за подругой.

Савельева с немым вопросом на губах повернулась к подруге, указывая на Мадонну.

— Это да Винчи, — улыбнулась Юлия. — Мадонна Литта.

Катя усмехнулась и в очередной раз поняла, что подруга понимает её абсолютно всегда…

Войдя в Эрмитаж, девушки раскрыли рты от количества народа: тут и там можно было встретить туристов из разных стран — из Китая, Японии, Италии и даже гостей из Африки. Музей оказался очень людным местом — было просто не протолкнуться. Более того, отовсюду слышались речи экскурсоводов, говоривших, естественно, на разных языках. Привыкнуть к такому шуму было очень тяжело, но истинным ценителям искусства это не мешало. «Петербургская четвёрка» не снимала с лица улыбок.

— Ну что, курс на живопись? — улыбнулась Таня.

— Да! — тут же отозвалась Юля и зашагала впереди всех.

— А ты хоть знаешь, куда идти? — поинтересовалась Ларина. В голосе её слышалась лёгкая усмешка.

— Конечно, — пожала плечами Самойлова. — Я много раз просматривала карты, схемы Эрмитажа…

Ларины засмеялись.

— Одно дело карты! Вживую всё совсем по-другому, — сказал, успокоившись, Женя. — Так что, лучше пусть Танька ведёт. А то ещё заблудишься, — и он заговорщицки подмигнул Юле.

Таня понимающе улыбнулась. Катя же, не знавшая о случайной прогулке подруги, непонимающе оглядела всех троих. Самойлова украдкой махнула рукой, мол, потом расскажу.

— Какой у нас маршрут? — поинтересовалась Ларина. — У кого какие пожелания?

— На картины Брюллова посмотреть, — тут же отозвалась, Юля и принялась загибать пальцы. — И на «Корабль» Айвазовского… Я обожаю маринистов! Ещё бы хотелось на автопортрет Ван Дейка взглянуть… Ну и конечно, на Джоконду! Пусть здесь всего лишь копия…

Девушка осеклась, заметив весёлый взгляд Кати.

— В общем, этот список может продолжаться вечно. Я хочу всё посмотреть, — смутившись, проговорила она.

— Это мы уже поняли, — улыбнулась Таня. — Тогда я предлагаю начать с Айвазовского. Мне он тоже очень нравится.

— А ты куда хочешь, Кать? — поинтересовался Женя.

— Хочу в залы древних культур! — заявила девушка. — И на древнегреческие скульптуры бы взглянуть… Но только если время останется.

Согласовав маршрут, «петербургская четверка» во главе с Таней направились к картине Айвазовского «Корабль среди бурного моря».

— Иван Константинович Айвазовский написал данное полотно в 1887 году, — сказала Юля тоном настоящего экскурсовода. — На картине изображено судно, пострадавшее от недавно прошедшей бури. Об этом свидетельствуют всё ещё взволнованное море, серое небо, которое не успело просветлеть, и спутанные, безвольно висящие канаты.

Женя тихонько присвистнул.

— Можешь экскурсии по Эрмитажу проводить, — заметил он. — А Танька поводырём будет.

— Нет, это вряд ли, — улыбнулась Самойлова. — Например, про эту картину я больше ничего и не знаю…

Они ещё недолго постояли у «Корабля». Мастерство Айвазовского поражало. Особенно невероятным и настоящим казалось море. И это отлично видно на картине, около которой стояли друзья. Плавные переливы, переходы одного цвета в другой… А чего одни брызги стоят! Они, словно сахарная пудра на пирожном, украшают полупрозрачные морские волны.

Корабль, чудом уцелевший, побитый, тоже указывает на высокий уровень мастерства художника. Каждая мачта, каждая перекладины, с которых сложной паутинкой свешиваются спутанные верёвки и канаты, прописаны в мельчайших подробностях. А на одежде мореплавателей, покидающих судно в шлюпке, видны малюсенькие складочки.

— Потрясающе, — вырвался восторженный шепот у Кати.

Трудно было поверить, что это создал человек, а не фотоаппарат.

Улыбаясь, «петербуржская четверка» двинулась дальше. По пути они разглядывали картины, скульптуры и барельефы. У некоторых из них друзья останавливались и слушали повествования Кати о древнем мире и о статуях или рассказы Юли о художниках.

Компания задержалась у портрета очень красивой девушки.

Модель изображена во время прогулки в саду. Тёмные волосы собраны в изящную прическу на затылке. На ней надето белое платье, которое украшает лишь полупрозрачное кружево, прикрепленное атласной лентой к лифу. На плечах, колышась от лёгкого ветра, лежит ажурный платок. Всё внимание девушки обращено к только что сорванному цветку — красную гвоздику, но, несмотря на это, она не забывает гладить чёрного пса, сопровождающего её.

— Кто это? — поинтересовался Женя.

— Это — Софья Андреевна Шувалова, если ты о девушке, — ответила Юля, удивившись. Ей казалось, что каждый петербуржец должен знать всё обо всех экспонатах Эрмитажа, хотя сама не знала и о половине из них… — А написал её Брюллов, Карл Павлович. Выдающийся художник, мне он нравится. У него много портретов. Кстати, знаменитый портрет Крылова, где баснописец изображён на чёрно-багровом фоне, облокотившись на спинку кресла, тоже вышел из-под его кисти.

–Красивая, — оценил Ларин.

Таня закатила глаза, мол: «кто о чём», и они двинулась дальше. Следующая остановка состоялась у полотна фламандского живописца. С картины в золотой раме на друзей приветливо смотрел молодой мужчина с копной русых волос в легких завитушках. Художник стоял у расколотой колонны, уперев одну руку в бок.

— А я знаю! — подала голос Таня. — Это автопортрет! Только чей…

— Антонио Ван Дейк, — представила Самойлова мужчину на картине. — И ты права, это автопортрет. К сожалению, я не интересуюсь его работами, поэтому не могу ничего сказать о нём более…

— Как они рисовали свои портреты? — поинтересовался Женя, идя рядом с Юлей. Таня и Катя шли впереди и что-то негромко обсуждали. — Ведь фотографий тогда ещё не было.

— С помощью зеркала, — сказала девушка. — Ставили напротив себя и рисовали своё отражение.

— Это сложно, наверное, — предположил Ларин.

— Конечно, это очень сложно, — кивнула Юля. — Но Ван Дейк, да и все художники, которые рисовали свои портреты, они на то и были великими и очень талантливыми.

— А ты рисовала себя?

— Да, пыталась. Правда, с фотографии. Но, как я уже говорила, портреты мне не всегда даются.

— Думаю, ты научишься, — сказал Женя. — С твоими-то знаниями и желанием…

Юля улыбнулась, тихо произнесла «спасибо».

— А что ты про Мона Лизу скажешь? — спросила Таня, когда «четверка», выждав долгие полчаса, пока толпа у знаменитой картины растворилась, подошли к ней поближе.

— Ничего не скажу, — пожала плечами художница. — С Джокондой связано много необычных историй и фактов… Но я её не очень люблю.

— Почему? — удивилась Катя.

— Не знаю, — ответила Самойлова просто. — Не лежит у меня к ней душа… Просто не нравится. Но Леонардо да Винчи был великим человеком, этого я не отрицаю.

— Расскажи какую-нибудь историю об этой картине, — попросил Женя. — Уверен, ты знаешь что-то, чего не знаем мы.

Девушка немного смутилась, но всё же сказала:

— Про её улыбку вы, наверняка, слышали… Вы ведь видели автопортрет Леонардо, выполненный красным карандашом? Так вот, если его наложить на Мона Лизу в «фотошопе» под определенным углом, то их черты лица полностью совпадут. Из этого многие искусствоведы делают вывод, что Джоконда — сам да Винчи в женском обличии.

— Я не знала, — поразилась Таня.

— Не самый известный факт о картине, — заметила Юля. — Хотя неизвестного многим ещё много. Джоконда действительно необычное полотно. Сколько вокруг неё всего происходит…

— А правда, что если на неё долго смотреть, то сойдёшь с ума, — поинтересовался Ларин.

— Этого я тоже не знаю. Мне кажется, нет, — произнесла Самойлова. — По крайней мере, у меня никаких особых чувств она не вызывает.

— А хочешь, можешь провести эксперимент, — предложила Таня, усмехаясь. — Мы тебя тут оставим, а сами дальше пойдём.

И она, украдкой подмигнув Кате и Юле, увела их с собой чуть дальше. Но Женя сразу же догнал их.

— Я удостоверился, что улыбка Мона Лизы не несёт никаких особых последствий, — поспешил их заверить юноша. — Лучше я на вас смотреть буду, чем на картину. Вы хотя бы разговаривать умеете…

— Ах ты с нами пошёл только потому, что мы умеем разговаривать? — притворно возмутилась Ларина, глядя на брата.

Он принял игру:

— Да как ты могла такое подумать? Вы ещё умницы, красавицы…

И больше Женя не смог придумать никаких похвал и замолк. Но хватило и этого. Катя и Юля смущенно раскраснелись, а Таня довольно закивала.

— А ещё улыбки у вас лучше, чем у Джоконды! — добавил Евгений, и все четверо, засмеявшись, направились далее по маршруту — в залы древних культур.

– Все экспонаты, повествующие об античности, находятся на первом этаже, — пояснила Таня, когда друзья подошли к лестнице. — Мы на третьем, поэтому милости прошу вниз.

Девушка театрально раскланялась, пропустила Катю и Юлю, а когда к ней подошёл брат, резко встала, улыбнулась и прошла вперёд, дав Жене наставление: «Кавалеры должны пропускать дам вперёд!». Ларин, как всегда, укоризненно посмотрел вслед сестре и, опомнившись, поспешил за ней.

Спустившись вниз, парень заметил столпотворение около двери в какой-то из многочисленных залов, находящихся на первом этаже. Это была небольшая группа туристов, примерно из пятнадцати человек, увлечённо слушавших рассказ экскурсовода и держащих наготове фотоаппараты.

Неожиданно вверх поднялась знакомая Жене рука с синим браслетом на запястье — Таня заметила, что брат растерян, и подала ему знак.

– Мы решили присоединиться к экскурсии, — шепнула Катя приблизившемуся Ларину. — Они как раз собираются в залы, посвящённые культуре Древней Греции, Древнего Рима и Древнего Египта.

– То есть, теперь, вместо того, чтобы разглядывать всё, что нам вздумается, мы будем стоять на месте и слушать экскурсовода? — разочарованно спросил Женя, не особо любивший подробные рассказы на научном языке.

– Вообще-то, мы можем ходить сами по себе, а к группе присоединяться, когда гид будет говорить о чём-то, что нам интересно, — объяснила Татьяна. — Сам сейчас поймёшь, что так даже интереснее!

Евгений послушно замолчал и сделал вид, что вникает в каждое слово экскурсовода…

– Наше знакомство с культурой Древней Греции предлагаю начать с зала Афины, — молодая женщина (экскурсовод) вошла в ту самую дверь, у которой стояли туристы, и жестом пригласила всех последовать за ней.

Перед посетителями предстал огромный, с роскошным интерьером зал, главной скульптурой которого являлась статуя древнегреческой богини-воительницы Афины.

С постамента на туристов смотрела статная, с серьёзным и даже немного грозным лицом, женщина, облачившаяся в длинное, с частыми складками. традиционное древнегреческое одеяние. Голову богини украшал настоящий воинский шлем, напоминавший о том, чему она покровительствовала.

– Афина считалась богиней мудрости, справедливой войны и покровительницей ремёсел, — с важным видом рассказывал гид. — Её родители — Зевс — верховный бог, громовержец, и дочь океана Метида…

– Какой взгляд выразительный! — восхищённо прошептала Юля. — Не представляю, как такого можно добиться, «соскабливая лишнее» с камня, как говорят скульпторы?

– Честно говоря, я тоже до сих пор не понимаю, — вздохнула Катя. — Я много читала об античных скульпторах, но так и не докопалась до истины… Но меня всегда это восхищало. Наверное, нужно просто иметь талант… Кста-ати, Юль, нарисуй эту скульптуру!

– Ты что, шутишь? — Самойлова «прибавила громкость» от неожиданности. — Сейчас это невозможно — времени мало, да и альбом я не взяла, а завтра я уже не вспомню всех деталей…

– А фотоаппарат на что? — Катерина деловито вытащила из сумочки аккуратную фотокамеру и несколько раз «щёлкнула» статую. – Всё, Самойлова, не отвертишься!

Юлия лукаво, и в то же время, благодарно (она совсем не против была нарисовать греческую богиню) улыбнулась и, услышав шиканье Тани, которой явно не нравился их, заглушающий речь экскурсовода разговор, замолчала.

– Сейчас мы с вами увидим статуи девяти древнегреческих муз, — с этими словами экскурсовод провела друзей в следующий зал. — Перед вами скульптура Мельпомены — музы трагедии. Изначально она считалась музой песни, затем — печальной песни, а вскоре стала покровительницей трагического сценического искусства…

Гид указал на величественную скульптуру женщины в театральной мантии. Её голову украшали повязка и венок из виноградных листьев. В одной руке муза держала трагическую маску, а в другой — палицу. Она смотрела на туристов грустным и будто бы предупреждающим взглядом. Её лицо выражало настоящие человеческие эмоции и каменным его можно было назвать, только говоря о материале…

– Мельпомена — дочь Зевса и титаниды Мнемосины, богини, олицетворявшей память. Мнемосина была матерью всех девяти муз: Евтерпы, Клио, Талии, Терпсихоры, Эрато, Мельпомены, Полигимнии, Урании и Каллиопы. Скульптуры, изображающие их, также находятся в этом зале… Мельпомена считалась матерью ужасных сирен, обитавших в Океане.

– Интересно, а про саму скульптуру она что-нибудь скажет? — тихо усмехнулся Женя, глядя на сестру.

Таня укоризненно посмотрела на него и «пригрозила» кулаком.

– В руках музы вы видите трагическую маску и палицу. Думаю, о значении маски все уже догадались. Она символизирует трагедию, как вид сценического искусства. А вот палица наверняка вызвала у вас недоумение и ассоциацию с Афиной. На самом деле этот предмет говорит о неотвратимости наказания человека, нарушающего волю богов…

– Кать, — Юля тихонько толкнула подругу, старавшуюся поймать нужный ракурс и запечатлеть все скульптуры. — Посмотри хоть раз на статуи невооружённым глазом! Оторвись от фотоаппарата!

– Всё, всё, — улыбнулось «солнце». — Теперь можно и полюбоваться…

– А вот это правильно! — сзади подкрался Женя. — Давайте сами походим, без экскурсий.

– Тише ты! — огорчённая тем, что не дослушала рассказ о девяти музах, шепнула Таня.

– Ну хорошо, — улыбнулась Катерина. — Давайте сами пройдёмся. А экскурсоводом я побуду.

Рассмотрев статуи всех древнегреческих муз, друзья отправились в зал Юпитера, посвящённый уже культуре Древнего Рима.

Главной фигурой этого зала была статуя Юпитера — верховного бога Древних римлян. Владыка восседал на троне, держа в одной руке скипетр, а в другой — статуэтку крылатой девушки. У подножия трона сидел бронзовый орёл.

– Какая высокая скульптура! — изумилась Юля.

– Высокая — мягко сказано, — усмехнулась Катя. — Этот памятник имеет уникальные для того времени размеры. Это одна из самых больших античных скульптур, сохранившихся в музеях мира. В высоту он достигает трёх с половиной метров, а его вес — не менее шестнадцати тонн.

– Ничего себе! — восхитилась Таня. — У меня даже слов нет… А что за статуэтка у него в руках?

– Это Ника — крылатая богиня победы, — объяснила Савельева. — Пока она находится в стране, воинам не грозит поражение. По крайней мере, в это верили римляне… Да и греки тоже.

– А при чём тут орёл? — Ларин разглядывал бронзовую птицу.

– Фактически, Юпитер — это римский Зевс, и тоже является громовержцем. Он выражал свою волю блеском молнии, раскатами грома и полётом посвящённой ему птицы — орла. Иногда он даже посылал вещие сны…

– Здорово! — с неподдельным восторгом произнёс Женя. — Оказывается, мифология не такая уж и скучная…

– Конечно, если Катя-то рассказывает, — Татьяна лукаво улыбнулась.

Евгений, с трудом удержавшись, промолчал, и компания отправилась дальше. Следующей точкой маршрута стал зал Древнего Египта.

«Петербургская четвёрка» вошла в просторное помещение, сильно отличавшееся от предыдущих залов. Находившиеся здесь скульптуры совсем не были похожи на греческие и римские изваяния. К примеру, изображения божеств очень отличались от Афины и Юпитера. Богиня Сехмет имела львиную голову, яркое одеяние другого фасона и большое количество украшений. К тому же, здесь было очень много маленьких статуэток, предметов утвари, сосудов, которые предназначались для хранения праха умерших, а также различных барельефов и папирусов. Но особое внимание привлекали две большие стеклянные камеры. В одной «покоилась» настоящая мумия, а в другой находился красиво расписанный саркофаг.

– Боже мой, там что, мумия? — немного побледнев, спросила Юля.

– Да, — ответила Катя. — Это тело древнеегипетского жреца Па-ди-Иста…

Поймав на себе испуганный взгляд белеющей Юлии, Савельева замахала руками и забормотала:

– Если хочешь, мы к ней не пойдём! Ты только в обморок не падай!

– Да, давайте лучше саркофаг посмотрим! — специально бодро предложила Таня. — Он далеко от этого… жреца…

– Отличная идея! — кивнул Женя и осторожно развернул словно онемевшую Самойлову спиной к мумии. – Юль, ты бы хоть предупредила, что такая впечатлительная, мы бы нашатырём запаслись!

– Ага, — подхватила Катерина. — И носилки бы притащили, не поленились бы!

Юля усмехнулась и благодарно посмотрела на друзей.

– Вот и замечательно, — Таня похлопала Самойлову по плечу. — Кать, а чей саркофаг-то? Тутанхамона?

– Если бы, — улыбнулось «солнце». — Его саркофаг в Египте хранится, а эта гробница принадлежала всё тому же Па-ди-Исту. Через три тысячи лет после его смерти мумию вместе с саркофагом и погребальными полотенцами выкупили русские цари. А потом ценные экспонаты попали сюда…

– Как красиво расписан! — забыв о находящейся неподалёку мумии, Юля «прильнула» (а точнее, подошла настолько близко, насколько позволяло ограждение) к стеклу и принялась разглядывать саркофаг.

– Да, — согласилась Екатерина. — Это очень тонкая работа…

– А что здесь изображено? — спросил Женя. — Сцены жизни людей?

– Ну… Не совсем. Скорее, сцены смерти людей. К примеру, здесь — суд Осириса. Египтяне верили, что, когда человек умирал, то, прежде, чем попасть в Рай или в Ад, его душа проходила испытание. На суде Осириса — царя загробного мира, сердце умершего клали на одну чашу весов, а на другую ставили фигурку богини истины — Маат. Если сердце оказывалось легче статуэтки, то считалось, что груз ошибок умершего невелик, и его душа обретала вторую жизнь в загробном мире.

– Интересно…

– Пойдём дальше? — спросила Таня, подойдя к двери. – Ой, а тут, кажется, уже холл… Значит, домой?

– Домой, — с нотками сожаления в голосе дружно ответили друзья.

***

Друзья шли мимо Главного Адмиралтейства, когда голову Евгения Ларина посетила замечательная, пока только по его мнению, мысль. Ему, как, впрочем, и девушкам, не хотелось сидеть дома в такую хорошую погоду. К тому же, дома его ждала «книжечка» с выведенным на обложке словом «Сценарий», первые десять страниц которой он должен был выучить к утру. Память у Жени была неплохая, он бы осилил весь материал за несколько часов, и тогда его вечер был бы свободен. Но в таком случае Танька снова будет лезть к нему с уборкой квартиры, чем заниматься юноше ну совсем не хотелось. Поэтому он решил убить трех зайцев сразу: прогуляться по улицам родного города, увернуться от уборки и закрепить дружбу с Катей и Юлей. Как-никак, с ними Лариным придется играть в одном сериале ещё не одну неделю, и Женя не понаслышке знал, что легче играть с теми, с кем ты хорошо знаком.

– А не прогуляться ли нам в Александровском саду? — спросил он, по-хозяйски обнимая сестру и подвернувшуюся под руку Юлю за плечи.

Впрочем, Таня одним лишь взглядом дала ясно понять, чтобы так он больше не делал. Самойлова же поспешила отвернуться, чтобы никто не заметил её порозовевших щёк. Савельева изо всех сил старалась сдержать смех: её подруга выглядела сейчас очень забавно.

– Идея хорошая, — вынесла вердикт Ларина и обернулась к Юле и Кате. — Как вы считаете? Или у вас были планы?

– Мы «за»! — хором ответили девушки, и все четверо засмеялись.

– Кстати, там тоже есть очень красивые скульптуры! — теперь впереди всех шёл Женя. — А ещё шикарный фонтан! «Поющий», между прочим!

– «Поющий»? — переспросила «солнце». — Это как?

– Струи фонтана расположены так, что когда играет музыка, они начинают бить в такт мелодии. А вечером ещё подсветку включают — это очень красиво! — рассказал Ларин. — Мы можем остаться до вечера, и когда стемнеет…

– Ну да! Чтобы ты вообще к сценарию не прикоснулся? А Валерий Юрьевич снова мне всё высказывал? — возмутилась Таня. – Ну, уж нет!

– Ладно-ладно, не начинай, — примирительно помахал руками Женя. — Молчу! Тогда пару часиков погуляем, потом девчонок до домов проводим. А то вдруг ещё потеряются.

Юля закашлялась. Женька постоянно напоминал про вчерашний вечер, чем заставлял Самойлову все больше смущаться.

– Отличный план! — одобрила Катя.

И все четверо направились к обширному зелёному «островку» в самом центре Санкт-Петербурга…
Добавил: RedAngel |
Просмотров: 262
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика