Главная

"Если лучше приглядеться..." Глава 29: Вересковый коктейль

Если лучше приглядеться

11.01.2015, 16:25
— Легилименс, — произнес Снейп своим бархатным голосом, внимательно посмотрев Гарри в глаза.
«Гоблины. 1612 год. Штаб в «Кабаньей голове» и похищения магов», — мысленно повторял про себя Гарри. Но вдруг у него проскользнула мысль о том, что он теперь знает эту тему не хуже Гермионы. А с этой мысли он очень быстро нечаянно перескочил на воспоминание об их поцелуе в Запретном лесу. Гарри перехватило дыхание от мгновенного осознания, что он уже не держит блок и то воспоминание видит Снейп.
Профессор зельеварения мгновенно прервал зрительный контакт, но промолчал. Занятие продолжилось, и у Гарри, как ни странно, впредь не возникало проблем с блоком. Когда пробило девять часов, Гарри попрощался с профессором и уже направился к выходу, но тут его окликнули:
— Гарри, — это слово, произнесенное Снейпом, заставило гриффиндорца вздрогнуть. Гарри сглотнул и прикрыл глаза. Он не хотел, чтобы Снейп говорил с ним сейчас. Но все же обернулся к профессору из вежливости. Он знал, о чем тот заговорит. — Как там ваши отношения с мисс Грейнджер?
— Не надо, сэр, — начал негодующим голосом Гарри, но профессор его перебил:
— Я серьезно, Поттер. Я знаю, о чем говорю, и можете не препираться, — произнес Снейп, смотря на Гарри немного нахмуренно. Почему всем им так интересна его личная жизнь? И Рону, и Снейпу — всем. Гриффиндорец стиснул зубы, сделал над собой огромное усилие и почему-то рассержено кинул:
— Да никак.
Наступила тишина. Казалось, Снейп что-то обдумывает. Спустя несколько мучительных для Гарри минут профессор сказал:
— Ты, наверное, считаешь, что для того, чтобы завоевать расположение девушки, нужно просто сидеть и созерцать ее, истекая слюной, а потом внезапно бросаться ее обнимать и целовать, забрасывая признаниями в любви, — глаза Снейпа блеснули чем-то неожиданным, а у Гарри принялась медленно отвисать нижняя челюсть. Он незаметно ущипнул себя за руку, проверяя происходящее на реальность. Профессор зельеварения продолжал:
— Если ты действительно так считаешь, должен тебя разочаровать. Из ста пятидесяти девушек неизвестно, найдется ли хотя бы одна, которой можно вскружить голову таким способом. — Гарри стало совсем уже не по себе от уверенного тона Снейпа. — Девушке нужно внимание. Она должна знать, что рядом есть тот, кто может поддержать и защитить, если уж на то пошло. Но всё это может делать и лучшая подруга. Вам же, мистер Поттер, необходимо дать понять, что вы кое-чем отличаетесь от подружки. Ты — парень, Гарри. Ты должен с чуть заметным нажимом показать свои чувства к ней. Но не перегнуть с этим. Если такое случится, она может абсолютно потерять интерес к вам. — Невозможно даже описать словами, в каком смущении и удивлении сейчас пребывал Гарри, в то время как Северус Снейп — невозмутимый шпион-мизантроп (каким его считал Поттер еще в начале года) рассказывает ему… о девушках. — Кстати, — при этих словах Снейп почему-то смерил Гарри взглядом, от чего гриффиндорца аж передернуло. — Ты приглашал ее на свидание?

***


Жар, исходящий от камина, навевал на утомленных детей сон. Гарри уже почти задремал в своем любимом мягком кресле, опершись подбородком на ладонь. Рон прикрыл лицо учебником, лениво пробормотав, что горячий воздух пытается сжечь его заживо, и тихонько посапывал в кресле рядом вот уже несколько минут. Когда Гарри уже окончательно решил уснуть, пламя в камине внезапно резко всколыхнулось, разбрызгав маленькие светящиеся искорки во все стороны. Затем там затеплился низкий синеватый огонь, и возникла голова Гермионы. Она громко чихнула, и Рон с испугу вздрогнул, отбросив учебник по истории магии, которым до сих пор прикрывался, на приличное расстояние. Гермиона скептически посмотрела на несчастную книгу, затем на Рона и сказала:
— До чего же это ужасный способ связи.
— Да, — подтвердил тихо Гарри. — Как-то странно видеть твою голову в горящем камине.
— Интересно, — сказала Гермиона, проигнорировав реплику Гарри, — что Скелус Декус не закрыл все камины в Хогварсте. Но ближе к делу. Я так понимаю, Гарри, — она посмотрела на Поттера то ли осуждающим, то ли сосредоточенным взглядом, — ты достал бузиновую палочку.
Гарри покраснел. Рон заступился за него:
— Нужно же довершить то, что начали. Или ты решила, что можно остановиться на половине сделанного? Ты же Гермиона Грейнджер, и тебе ли этого не знать.
— Конечно, я его не осуждаю, — продолжила спокойно Гермиона, — но я и не согласна, что это был правильный поступок. Ведь слишком уж криминальные задачи нам ставит мертвый Министр Магии, — педантично закончила она.
— Итак, о чем я говорила? — спросила сама себя Гермиона. — Ах, да. Относительно текста во втором послании Скримджера.
— О чем говорится в том послании, нельзя уточнить? — спросил скептически Рон. — Он их столько поприсылал, что поди разбери…
— В том о трех братьях, Рон, — ответила Гермиона. — И не перебивай. Помните, как он говорил «где-то близко-далеко, где морозный резкий ветер…»? Я считаю, что это поможет нам определить, куда нужно девать Дары. Ведь для того, чтобы завершить это дело, Гарри должен их отдать.
Гарри почувствовал, что отдавать Дары ему совсем не хочется, ведь было как-то… приятно — владеть всеми тремя экземплярами. Хотя ему не хотелось даже думать об этом, ведь Гарри не представлял, что с ними делать. Поэтому, отбросив мысли о Дарах, он спросил, чуть прищуренно глядя на голову Гермионы, так как от пламени камина исходил немалый жар:
— Так у тебя есть догадки по этому поводу?
— Ммм… Я не уверена, но это может быть образным названием для какого-то предмета. — Произнесла она задумчиво. — Что-то громадное. Это могло бы быть чем-то вроде… скал или же….
Но тут Рон опять перебил Гермиону:
— Стой, где-то я слышал об этом…. Точно! — его глаза засверкали. — Папа когда-то рассказывал легенду о трех волшебниках-мудрецах, которые были братьями и жили на трех горах. Поэтому те горы в народе прозвали «Тремя Братьями».
Гарри с Гермионой недоумевающе уставились на друга.
— Ой, точно, — воскликнула Гермиона. Гарри почувствовал себя единственным, кто не курсе, о чем сейчас говорят, и ему это не понравилось. А Гермиона продолжала:
— Я читала про них. Магглы еще их называют Тремя Йоркширскими пиками. Три Йоркширских пика являются самыми наивысшими точками территории Йоркшир-Дейлс. В нее входит Уэрнсайд — самый высокий пик, Инглборо — чуть поменьше, и Пен-и-Гент — самый маленький из них, — Гермиона перевела дыхание. На нее непонимающе смотрели два друга. Впрочем, всё как всегда.
— Ну, тогда всё складывается, — добавила Гермиона. — Гарри должен отнести Дары на те горы. Но мы ни в чем не можем быть уверены. Не может же он прийти сразу на три горы. Тем более что они громадны и входят в часть горного хребта. Наверняка, там должно быть что-то…. Какая-то важная точка, может быть, самое высокое место, или же что-то еще. Надо почитать об этом, — пробормотала она, глядя куда-то сквозь ребят.
Рон зевнул. Увидев это, Гермиона посерьезнела и сказала:
— Ну, что же, пока. Бог мой, — воскликнула она, посмотрев куда-то вниз, — ведь это уже полпервого! Немедленно возвращайтесь в спальни. Я не допущу, чтобы вы стали хуже учиться из-за этой ерунды.
— Куда уже хуже, Гермиона, — ответил сквозь горькую ухмылку Рон.
— Поверь мне, — Гермиона посмотрела на него испепеляющим взглядом, — я бы сейчас всё отдала ради того, чтобы продолжать учебу. Но не судьба, — ее голос как-то приутих, а Рон тут же выпалил:
— Ну ладно, пока. А, и еще одно, — обернулся он к ней, уже встав из кресла, — приезжай к нам на выходные.
— Зачем? — спросила удивленно Гермиона.
— Надо, очень надо, — пробормотал Рон, — потом расскажу. Просто будь завтра после завтрака в «Трех Метлах». А так, спокойных снов, — он махнул ей рукой на прощание, Гарри сделал то же самое. Когда голова Гермионы исчезла из камина, Гарри заинтересованно спросил Рона:
— А зачем тебе нужно, чтобы она так срочно приехала?
— Я хочу устроить вам свидание, — ответил совершенно спокойно Рон, подмигнув Гарри. Поттер густо покраснел и произнес почему-то тихим, полным злости на друга, голосом:
— Рон… ты идиот. Я не сделаю этого. Ни за что, — голос Гарри звучал почти неслышно и как-то… по-снейповски. Это его еще больше смутило, и он вдвойне зло уставился на Рона.
— Я серьезно, — кинул друг, сверкнув глазами и, даже не обращая внимания на бурную реакцию Гарри, скрылся за дверью, ведущей в спальни мальчиков.

***


POV Гермионы


Интересно, а Рон давно так странно себя ведет? Ну, зная его, я могу сказать, что у него на то есть свои причины. А, впрочем, что это я о нем? У меня куча дел впереди!
Я оторвала взгляд от пола, который только что разглядывала с таким интересом, и уставилась в раскрытую книгу. Это сокровище я когда-то купила в Косом Переулке, но никак не могла до сих пор выделить достаточно времени для нее. Я никогда еще не видела так много интересных фактов о географии волшебной Великобритании. Кроме того, здесь были даже заметки о дополнительной литературе по тому или другому разделу. В общем, я была довольна столь ценной для меня находкой. Будет время, я обязательно выкрою часик-другой для прочтения раздела «Роль климатических условий в жизни каждого волшебника». Но на данный момент у меня иная цель — я должна узнать кое-что о Трех Йоркширских пиках.
Я веду пальцем по содержанию, и он останавливается на названии «Трое Братьев: горный массив, овеянный легендой». Идеально — как раз то, что нужно.
«Еще с давних времен по волшебной Британии ходят легенды о трех братьях-мудрецах, проживающих на горном хребте, находящемся в Йоркшир Дейлс. Как гласит большинство из версий, люди со всего магического мира стекались к ним за советом и помощью. Хотя после смерти братьев входы в пещеры, где они жили, были утеряны. Более всех народ любил старшего из них, Норкуса, за его размеренную мудрость и понимание. О нем известно больше всех из трех братьев. Проживал он на самом высоком пике. «Понимал все языки человеческие и звериные», как повествует одна из древних рукописей, и был гениальным волшебником. Большинство базовых заклинаний, таких, например, как «Абигерус» и «Акцио», существованием своим обязаны именно ему. Выдающийся средневековый историк, философ и лекарь, Пауло Пертишментс писал в своей блестящей работе «Магия и грибы, а также несколько звезд» (1764 г.), что понятия не имеет, как волшебники жили до рождения трех братьев.
«Трое Братьев» — самые высокие части возвышенности Йоркшир Дейлс в Северной Англии. Но наивысшей из них является Уэрнсайд (абсолютная высота — 736 метров). Самая высокая точка на ней — Теординские камни (названные на честь менестреля и актера, а также творца первого атласа Магической Шотландии, Теорда (см. стр. 1023), который якобы останавливался на Уэрнсайде во время своего турне по Великобритании)».

Внизу была нарисована стрелка, ведущая к картинке, где камни изображались на карте, а под ним стояла подпись: «По древним легендам, именно в нем проживал когда-то Норкус. Кроме того, там наблюдается самое сильное скопление магии по сравнению с другими нежилыми местами. Но даже после многочисленных поисков жилище легендарного мудреца найти не удалось».
Я считала, что здесь будет что-то еще, но статья стремительно закончилась, и я уперлась взглядом в название следующей — «Подводный мир или зазеркалье Британии».
Да… Чудесная книга. Несмотря на краткость статьи, я многое узнала. Во-первых, что это, скорее всего, именно то, о чем говорил этот Скримджер. Во-вторых, то, что у нас теперь есть вариант, куда можно отнести Дары — на этот самый Уэрнсайд. В-третьих, возможно, что это что-то связанное с пещерой Норкуса. Хм…. Как-то странно. Нам все так легко дается, но правильно ли это? Что же Гарри будет делать, если там ничего и никого не окажется? И вообще, мне что-то подсказывает, что всё это глупая затея. Но Гарри с Роном верят в нее…
Интересно, как они там? Я так скучаю по Гарри. За последнее время я подвела итоги и поняла, что чувствую симпатию к нему, как бы мне не хотелось это признавать. Долго же до меня доходило. Даже Гарри быстрее определился. Но не стоит унывать. Все же, я должна рассказать им о своем открытии.
С такими мыслями я отложила книгу, подтянула к себе пергамент и чернильницу с пером.
«Дорогие Гарри и Рон…»

***


Почти всю ночь Гарри провертелся в постели. Он все-таки дал Рону это чертово обещание — пригласить Гермиону на свидание. Гарри злился на Рона за его длинный нос, который тот сует не в свое дело. Он злился на себя за то, что до сих пор сам не пригласил ее на свидание. Он также злился на Снейпа за то, что тот устроил Гарри психологическую беседу на тему «идиот, пригласи ее». И, конечно же, злился на судьбу, которая отстранила от него Гермиону.
«Почему все, кроме нас, замечают наши отношения? Почему все считают, что без их участия наша… влюбленность сойдет на нет? И почему все всегда знают, что мне делать?» — думалось Гарри. Эти мысли не давали ему покоя, кроме того, он очень волновался о завтрашнем дне. Он не представлял даже, что они будут завтра делать и все это ему казалось каким-то неправильным. Да, ему нравилась Гермиона, чертовски нравилась, но он не знал, что делать на первом свидании. Тем более что она явно не лучше его разбирается во всем этом. У Гарри было ужасное предчувствие, что они завтра будут стоять, как два идиота, и краснеть. И именно с такой мыслью он уснул под утро.
Не тяжело догадаться, как чувствовал себя после почти бессонной ночи Гарри. Голова болела, а глаза совершенно отказывались открываться. Чтобы хоть немного прогнать это ужасное состояние, ему пришлось силой воли заставить себя принять холодный душ. Взглянув на себя в небольшое, не сказать чтобы чистое, зеркало в уборной, Гарри устало нахмурился. Кожа на лице будто стала тоньше и намного бледней вчерашнего. Нижние веки теперь резко оттенялись унылым серым цветом. Собственные глаза смотрели на Гарри как-то колко и изможденно. Появилось странное чувство, будто в зеркале отражается лишь его неудачная копия, а не он сам. Мысли, словно пьяные, сплетались во что-то непонятное в его голове, то и дело заводя Гарри в ступор в то время, как мальчик собирался.
На завтраке красивая серая сова с голубыми глазами принесла письмо от Гермионы. Девочка писала о том, что нашла место, которое могло бы быть тем, куда Гарри должен отнести Дары. И еще о том, что приезжает сегодня в восемь утра. Это были приятные новости, которыми Гарри сразу же поделился с Роном, хмуро передав ему письмо. Гарри всё еще злился на него за то обещание. А злился потому, что боялся этого. Но Рон, увидев его лицо, миролюбиво сказал:
— Не злись. Признайся, тебе же это нужно, а я лишь подтолкнул тебя.
Гарри послал ему убийственный взгляд, но все же после этих слов ему стало как-то легче. Рон же хочет помочь. И вот только сейчас Гарри почувствовал приток адреналина, как будто перед каким-то опасным трюком. Покидая пределы Хогвартса, он думал о том, что неплохо было бы сначала захватить с собой порцию «Феликса Фелициса». Но времени на возвращение не было.
Гермиона, когда Гарри вошел в паб, сидела за уже привычным для нее дальним столиком и, чего и следовало ожидать, читала очередную книгу. Увидев ее, Гарри на миг замер на месте, пытаясь взять себя в руки. То ли на него так губительно подействовала бессонница, то ли что-то еще, но Гарри не мог угомонить убыстренное сердцебиение. Дыхание так же предательски сбилось. Он как-то нерешительно, на ватных ногах, побрел к столику подруги, замедляясь с каждым шагом.
Наконец, Гермиона оторвала взгляд от книги, заметив его. Всего секунда зрительного контакта Гарри понадобилась, чтобы заметить в ее глазах сначала радость, потом легкое смущение, а затем удивление — наверняка, по поводу отсутствия Рона, после чего еще и обеспокоенность — из-за выражения лица Гарри, он не сомневался.
— Что-то случилось? — спросила Гермиона вместо приветствия.
Гарри сглотнул.
— Ничего, — вытолкнул он из себя едва слышно. О, как же он сейчас ненавидел Рона за его подлость и себя за странные эмоциональные перепады! Хотелось стереть Гермионе память и убежать жить в Запретный Лес, чтобы не видеть и не вспоминать своего позора. Но затем Гарри подумал, что Гермиона и так уже видела с ним много позорных сцен, и стыдиться ему вообще-то нечего. Хотя невозможное смущение лишь частично оставило Гарри в покое, он все же заставил себя сказать: — Рон — идиот.
Черт. Вылетели совсем не те слова, которые он собирался сказать!
— Что? — переспросила Гермиона, пытаясь понять, к чему это Гарри обзывает лучшего друга. — Почему?
— Это все он подстроил. Считает, что самый умный, — Гарри пытался прервать собственный словесный поток, но это было выше его сил. — Он решил устроить нам свидание, дубина неотесанная, — Гарри умолк, покраснев от собственной речи. Да что же с ним такое творится?
Гермиона смотрела на него так, будто он только что проглотил приготовленное Невиллом зелье.
— Рон. Нам. Свидание. — Повторила Гермиона тихо, не моргая. Наступило напряженное молчание. Гарри продолжал неловко переминаться с ноги на ногу. Внезапно Гермиона как-то странно улыбнулась.
— Что ж. Значит, нам нужно куда-то пойти? — произнесла она легким и жизнерадостным тоном.
Теперь настал черед Гарри одарить свою собеседницу, мягко говоря, удивленным взглядом. Он поймал себя на том, что ищет какого-то подвоха или скрытой удрученности во взгляде Гермионы. Но ничего такого там не было. Она твердо выдержала тяжелый взгляд Гарри. Глаза Гермионы светились абсолютной искренностью.
— Гарри, — произнесла она тихо, смотря на него снизу вверх. — Я действительно хочу этого.
Гарри вдруг почувствовал, как внутри него что-то изменилось. Все вдруг стало предельно ясно и ярко. Она в самом деле хочет провести с ним этот день. Не просто как друзья. Гермиона ясно дала ему это понять своим тоном и взглядом. До Гарри вдруг дошло, что уста его своевольно растянулись в глупой улыбке.
Прежде, чем Гарри успел выронить еще и какое-то глупое предложение, Гермиона встала из-за стола, собирая свои вещи.
— Подожди минуту, я сейчас спущусь, — сказала она и скрылась за дверью на второй этаж паба.
Гарри едва выждал бесконечные пять минут, пытаясь собрать в кулак весь свой весьма невыдающийся талант к природному самообладанию. Наконец, дверь, которую Гарри так долго сверлил взглядом, отворилась, и оттуда вышла Гермиона. Она просто надела куртку и джинсы, чуть причесав при этом свои непослушные волосы. Гарри почти вздохнул с облегчением. Он, почему-то, боялся, что Гермиона сейчас спустится в каком-то чуть ли не бальном платье, нацепив на ноги высоченные каблуки и нарисовав ресницы. Мальчик не понимал, почему его так пугал подобный вариант развития событий. Тем более что Гарри видел Гермиону, одетую иначе, чем в джинсы и кофту или школьную форму, только один раз — на Святочном Балу. Может быть, гриффиндорцу просто нравилась милая естественность Гермионы, ведь она обычно не пыталась выделиться своим внешним видом, в отличие от всех других девочек, которых Гарри знал. Но она все равно была красивая. По крайней мере, так считал Гарри.
— Пошли? — произнесла Гермиона, выведя Гарри из какого-то непонятного состояния.
— Ага, — кивнул тот, открыв перед Гермионой дверь на улицу и пропуская ее вперед.
Снаружи стояла довольно теплая погода. Солнышко, правда, спряталось за тучами. Но тучи-то были стоящие — белые, пушистые, они мелкими барашками покрывали всю лазурь над головами людей, которым повезло в это время оказаться под открытым небом. Ребята вдохнули свежий воздух, который разносил легкий ветерок. Отчетливо пахло весной.
Но не могли же они весь день простоять вот так посреди улицы Хогсмида. Поэтому Гарри с Гермионой внимательно оглянулись вокруг в поиске идей, куда можно пойти.
Все-таки влажная брусчатка и такие же каменные дома наводили на ребят какое-то уныние, несмотря на чудную погоду. Поэтому Гарри захотелось пойти в такое место, где можно было бы спокойно отдохнуть, не пялясь на эти неприятные серые глыбы.
— Э. Может, в кафе? — предложил Гарри.
— Ну, вообще-то, я не голодна, — ответила Гермиона, чуть задумчиво взглянув ему в глаза. Гарри только сейчас с каким-то окрыляющим чувством понял, что они стоят совсем близко, почти соприкоснувшись носками ботинок, только вдвоем, будто настоящая пара. Как же мало надо человеку для счастья, если он некоторое время поживет в менее приятных условиях…
— Смотри. — Гермиона указала на большой фургон возле ближайшего дома. Это чудище на колесах было явно конным транспортом, да еще и размалевано разноцветными вылинявшими красками. На стенке фургона, которую могли видеть Гарри и Гермиона, была изображена витиеватая кинопленка, а также несколько черных, явно волшебных силуэтов. Большая, довольно красивая, если не считать некоторую кривизну и поврежденность, надпись гласила: «Волшебное кино». Возле фургона уже собралось несколько любопытных. Невысокий маг в синей мантии громогласно закликал людей «подходить-подходить, ведь это впервые в их городе такая сенсация». Гарри с Гермионой, в свою очередь, тоже приблизились, с интересом заглянув внутрь фургона, задняя часть которого была полностью открыта. Помещение внутри оказалось намного больше, чем казалось снаружи, но для Гарри это не было великим открытием после того, как он на Чемпионате Мира по Квиддичу жил в магической палатке вместе с семьей Рона. Внутри фургона находилось несколько десятков довольно комфортабельных кресел возле длинных столов, на которых не было ничего, кроме каких-то больших толстых чаш.
— Извините, а можно поинтересоваться, — тут же обратилась к человеку в синей мантии Гермиона, — каким образом работает ваше кино?
В глазах этого зазывалы вдруг загорелось неподдельное восхищение, которое блестит в глазах людей, когда они говорят о любимом предмете.
— О. Метод весьма интересный, мисс, весьма. Вы, наверняка, знакомы с системой Думосборов? — Гермиона быстро кивнула. — Прекрасно. Тогда представьте себе множество людей, работающих над одним грандиозным замыслом одновременно. А замысел этот состоит, к примеру, в некоторой визуализации жизни, хм… египетских жрецов, почему бы и нет? И тогда эти доблестные активисты магической культуры начинают собирать воспоминания. Безусловно, найти в наше время воспоминания, которые были записаны тысячи лет назад, невозможно. Но их можно создать. Именно этим и занимается наша труппа. А когда у них набирается достаточно воспоминаний, чтобы наполнить ими придуманный заранее сценарий, эта вся красота, мисс, комбинируется, соединяется, корректируется и приукрашается, конечно. И вы можете посмотреть наше чудесное кино, в прямом смысле окунувшись с головой в развитие событий, — закончил такой пафосной нотой зазывала.
Гермиона, слушавшая его все это время с глубоким интересом, повернулась, наконец, к Гарри.
— Может, купим билеты? — спросила она с энтузиазмом.
Гарри секунду размышлял. Это, конечно, только кино, но после случая с думосбором Снейпа Поттер не горел желанием лезть в эту штуку. И еще одно. Кажется, Гарри наконец понял, каким образом были созданы поддельные воспоминания из жизни его родителей. Или, вернее сказать, не совсем родителей, или не всех роди… он запутался. Пропускать через свой мозг подобные мысли было как-то ужасно горько. Неужели то воспоминание, что он подсмотрел в думосборе профессора, было так же разыграно, будто пьеска? Хотя нет. Это маловероятно, ведь мародеры там выглядят пятнадцатилетними подростками. Наверняка, это было склеено из разных воспоминаний разных людей, да еще из ложных. Гарри почувствовал, что вновь путается в своих неприятных размышлениях.
— Ну, хорошо, — протянул он как можно более охотно.
Но Гермиона все равно прищурила глаза, будто учуяла неискренность в его тоне.
— Если ты не хочешь, я не настаиваю, — произнесла она уверенно. — Мы можем поискать что-то более интересное. Тем более что их билеты стоят кругленькие суммы.
Гарри тут же протестующе нахмурился.
— Деньги не имеют значения. Если тебе это интересно, мы можем посмотреть, — сказал он.
— Нет. Не хочу я совсем, — заверила его Гермиона, утянув Гарри за руку подальше от шума собравшихся людей. — Хочешь, пойдем в «Сладкое Королевство»? Или все-таки к мадам Паддифут?
— Нет, — возразил Гарри. — Ты же не голодна.
— Эх, Гарри. Мы с тобой просто слишком воспитанные, чтобы решить, куда нам пойти, — сказала Гермиона сквозь смех.
Гарри тоже улыбнулся, почти умиляясь тому, как красиво светятся на неожиданно вышедшем солнце ее волосы.
Когда Гермиона перестала смеяться, между ними повисла неловкая тишина. Гарри принялся напряженно думать. Пока что все складывается именно так, как он пророчествовал себе ночью — они стоят, как два идиота, и краснеют. Надо придумать что-то нейтральное, чтобы им обоим подошло, и срочно.
— А может, пойдем на пикник? — предложил он несмело, уже не надеясь, что это закончится положительно.
Как ни странно, Гермиона повеселела. Глаза ее расширились, и она радостно произнесла:
— Конечно, как же я сразу об этом не подумала? — она вся прямо светилась. — В детстве, летом, мы с родителями часто ездили на пикник. Папа… — она запнулась и опустила голову. Гарри, не отдавая себе отчета о том, что делает, обнял девочку за плечи.
— Не беспокойся, — прошептал он успокаивающе в пушистые каштановые волосы, которые так приятно пахли, — все будет хорошо.
— Спасибо тебе, Гарри, — голос Гермионы звучал как-то глухо. — Я пойду, принесу плед. — Они почему-то чуть нехотя разорвали объятия. — А ты купи какой-нибудь еды. Ведь это пикник, — она мило сверкнула глазами и направилась к «Трем Метлам».
Спустя полчаса они уже аккуратно спускались со склона, поросшего золотисто-желтой травой. Солнце отражалось от очков Гарри, немного мешая ему ориентироваться в пространстве, но они с Гермионой шли, держась за руку, поэтому он не боялся упасть и покатиться вниз.
Друзья вышли из деревни и перед ними открылся необычайно красивый вид. Гарри, наконец, понял, что еще никогда не был в столь прекрасном месте — еще совсем молодая, сочная трава была испестрена ранними весенними цветами, а вереск, который занимал здесь, как минимум, половину пространства, делал все каким-то сказочным и чудесным.
Гермиона, которая шла впереди, вдруг остановилась и глубоко вдохнула. При выдохе она довольно прикрыла глаза, а на ее лице расплылась такая радостная улыбка, что Гарри самому захотелось запрыгать от счастья, разразившись громким смехом. Но все же он сдержал себя, ведь его руки были заняты пакетами с провизией.
— Гермиона, — окликнул он девочку, которая сразу повернулась к нему, — может, здесь и расположимся? — Гермиона сразу же спохватилась:
— Ах, да, конечно. Давай, я разложу плед, — девочка сняла с плеч рюкзак, который захватила с собой из гостиницы, и достала мягкое клетчатое покрывало. Она разостлала его по земле, а Гарри опустил на него пакеты. Те лишь мягко зашуршали в ответ. Гермиона же, в свою очередь, начала хлопотать возле провизии. Она вытягивала то какие-то фрукты и овощи, то кухонные приборы. Гарри только пребывал в стороне, чувствуя себя немного неловко от того, что находится в бездействии. Гермиона сейчас почему-то напоминала миссис Уизли своей бурной деятельностью. Наконец, подруга закончила с сервировкой «стола» и с улыбкой повернулась к Гарри.
— Присаживайся, — Гермиона кивнула на свободное место на пледе. Гарри сел, и они с Гермионой еще несколько секунд просто молча смотрели друг на друга.
— Правда, сегодня чудесный день? — спросила Гермиона воодушевленно. — Просто не верится, что это в самом деле.
— Да, мне не верится, что мы с тобой на свидании, — саркастически вырвалось у Гарри. Он мысленно проклял себя за это, но Гермиона, как ни странно, засмеялась. Но это был не злой, издевательский смех, а абсолютно искренний, который может вызвать лишь дружеская шутка.
— Знаешь, — Гермиона неожиданно взяла его за руку, а Гарри недоумевающе уставился на подругу. Гермиона никак не отреагировала, лишь легкий румянец выдавал ее смущение. — Даже если в моей жизни и не будет больше ничего хорошего, я буду всегда вспоминать этот день с улыбкой. Я действительно люблю… тебя.
Гарри переполняло несчетное количество эмоций, но в этот раз самых приятных, какие только он мог себе представить. Его рука сама потянулась к Гермионе, сидящей всего лишь за каких-то двадцать сантиметров от него, поджав под себя ноги, и приобняла ее за плечи. Гарри приблизил к себе подругу, которая даже не думала о сопротивлении. Их уста коснулись друг друга, и Гарри понял, что этот мир действительно прекрасен. Гриффиндорец не знал, да и не хотел знать, сколько это длилось — то ли несколько секунд, то ли целую вечность.
Добавил: Vassy |
Просмотров: 1003
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика