Главная

"Если лучше приглядеться..." Глава 26: Дождь и прочее

Если лучше приглядеться

07.12.2014, 22:00
Последние дни зимы медленно уползали вместе с морозами. Но солнышко упорно отказывалось радовать жителей замка Хогвартс своим прямым присутствием. Лишь изредка эта сравнительно небольшая звезда туманно просвечивала сквозь густые, пепельного цвета тучи. Дожди же, казалось, пытались окончательно подмыть старинный фундамент волшебной школы. Почти каждый день за окном шумела стена валившейся с неба воды.
В такие дни хотелось целый день лежать в кровати, поудобней закутавшись в пуховое одеяло, но вместо этого хмурые и продрогшие ученики расхаживали по многочисленным каменным коридорам Хогвартса, обдуваемые холодными сквозняками.
Гарри такая перспектива совсем не нравилась, поэтому его настроение постоянно было испорчено то ли подавляющим количеством домашних заданий, то ли странной, неуютной атмосферой. Хотя он даже не мог представить, насколько плохо было множеству других студентов, которые принимали участие в их недавнем бунте против новых порядков школы. Все они ходили, как в воду опущенные, и по-прежнему зло косились на «легендарную четверку». Но их родителей уволили, и нечего было ждать от этих детей лучшей реакции. Все-таки, основатели «МОРа» уже привыкли игнорировать недобрые взоры.
Но теперь Гермиона была рядом. Она решила пока снять комнату в «Трех метлах», чтобы помочь им решить «проблему со Скримджером». Гарри было очень странно убегать теперь вместе с Роном по тайным подземным ходам в Хогсмид, чтобы встретиться с ней. Такое положение вещей было слишком непривычно для него. Гермиона ведь всегда была здесь, с ними, во всех приключениях, которые валились друзьям на головы. А теперь она, словно настоящий изгнанник, даже не могла пересечь границы школы. Было бы наглой ложью, если бы Гарри утверждал даже в собственных мыслях, что не пытался во время отсутствия Гермионы… переключиться. Ему не нравилось то, что между ними происходило. Он не хотел мучить Гермиону, которая, видимо, просто не могла заставить себя полюбить друга. Гарри чувствовал это, и постоянно терзался. Но себя хотя бы жалко не было, а вот ее…. Каждый взгляд, каждое прикосновение было для них обоих сродни ожогам. Невозможно было не думать постоянно о подтексте того или иного наименьшего поступка друга, хотя на самом деле в последнее время ни один из них не проявлял ничего выходящего за рамки дружеских отношений. Гарри понимал, что его… чувства?.. только отравляют их отношения, но он просто понятия не имел, что со всем этим делать.
А Рон, кажется, уже простил Гарри. Это был, не единственный ли, повод для радости. Теперь, по крайней мере, у Гарри были друзья. И они были готовы поддержать друг друга в любой момент. Гарри сам себя так утешал, и это почти грело его душу, которая не переставала метаться в поиске чего-то нужного, но пока что безымянного. Но Гарри, конечно же, не размышлял столь заумно, да и не было ему, когда это делать. Он просто отдавал себе отчет в том, что ему плохо.
В один из таких вот мерзких деньков, когда дождь и ветер полностью взяли под свой контроль погоду в этих местах, Гарри и Рон не пошли на занятие с прорицаний. Вместо этого они натянули мантии потеплей и с помощью плаща-невидимки проскользнули в подземный ход возле статуи какого-то Архитронпуса Косолапого - волшебника с ящерицей и черпаком в руках. Чтобы стать полностью невидимыми, мальчикам теперь пришлось согнуться почти в два раза – они немного подросли со времени первого курса. Особенно Рон.
Оказавшись в жутком темном коридоре с подозрительно влажной землей вместо пола, они стянули с себя плащ-невидимку и зажгли «Люмосы», чтобы хоть немного осветить свой путь.
- Не тот ли это проход, через который ты убегал в Хогсмид, когда твои ужасные родственники не давали тебе разрешения? – Спросил Рон, скривившись при виде столетней паутины, которая украшала каменный свод у них над головами.
- Ага. Тот самый, - просто ответил Гарри.
- Если я не ошибаюсь, он ведёт в «Сладкое Королевство»?
- Ты не ошибаешься, - подтвердил Гарри. А потом добавил: – Такое впечатление, будто все это было сто лет назад.
- И не говори, - протянул Рон деланно-старческим голосом.
Когда они наткнулись на тупик, там обнаружилась старая железная стремянка, соединяющая пол с потолком. Гарри и Рон почти одновременно произнесли «Нокс».
Гарри взобрался по ржавой стремянке, и осторожно приоткрыл люк, который там тоже присутствовал. Теплый желтый свет сперва заслепил ему глаза, но уже в следующий миг изображение стало нормальным.
- Никого, - шепнул он Рону, который стоял снизу в ожидании. Тогда мальчики проделали самое сложное – натянули на себя плащ-невидимку и вылезли сквозь люк на поверхность. Неизвестно, было ли видно где-то в воздухе их руки, ноги или полы мантий, ибо в небольшом уставленном коробками помещении действительно никого больше не наблюдалось.
Мальчишки как можно более скорчились под плащом и осторожно проскользнули в главное помещение магазина. Здесь, как и ожидалось в будни, почти никого не было. Только за прилавком скучал продавец, и какой-то молодой волшебник высматривал на полках подарок для любимой. Правда, когда дверь открылась и захлопнулась, зазвенев колокольчиками, сама по себе, эти два человека явно что-то заподозрили. Но друзья были уже далеко, когда продавец выскочил из «Сладкого Королевства» и принялся с подозрением глядеть на проходящих мимо людей, не решаясь ни на кого напасть.
Когда Гарри и Рон вошли в паб «Три Метлы», Гермиона сидела за дальним столиком и читала какую-то неизменно толстую книгу, попивая чай.
- Прогуливаете пару? – спросила она без тени усмешки, заметив их.
- Откуда ты узнала? – тут же возмутился Рон.
- У меня слишком хорошая память, чтобы я так быстро забыла ваше расписание, - ответила девочка безапелляционно. А затем с улыбкой добавила: - Но это ведь прорицания, так что присаживайтесь.
Гарри и Рон вздохнули с облегчением и составили Гермионе компанию. Когда приплыл их чай на подносе, Гермиона закрыла свою книгу и подняла на двух гриффиндорцев взгляд.
- Итак, сразу к делу, - сказала она серьезным тоном. – Силенцио.
Сделав еще глоток чая, Гермиона произнесла:
- Скримджер, конечно, очень красиво выражается в письмах, но он просит нас украсть из Британского музея одно из народных достояний. Кроме того, он мертв. И умер при таинственных обстоятельствах. А вообще, мы никогда не знали, что он за человек.
- Но он знал, что умрет, и решил помочь, ведь у него была какая-то там информация, – заявил Рон.
- А что, если информация ложная? – спросила Гермиона скептически.
- Но ведь информация об… угрозе его жизни подтвердилась, - заметил молчавший до сих пор Гарри.
- Это да, но ни в одном письме ничего точного не указано – он просто манипулирует нами, - отрезала Гермиона, опустив чашку на столик.
- Так он же сказал в том, последнем, что это для безопасности, - парировал Рон.
- Последнее письмо было заговорено против прочтения кем-либо кроме Гарри, - сказала Гермиона, а глаза ее заблестели от быстрого потока мыслей. – Так почему же он в этом письме не написал всей правды?
- Может, это заклинание можно сломать, если потрудиться… - размышлял вслух Гарри. – И он не мог никому доверять полностью.
- Какой-то он недоверчивый, ваш Скримджер, - буркнула недовольно Гермиона.
- Не наш он вовсе! – Воскликнул Рон.
- Так почему тогда ты его так защищаешь? – спросила девочка, уставившись на него внимательно.
- Потому, что у нас нет чертова выбора! – Сорвался вдруг Рон. – Ни одной зацепки. Ни одного шанса вернуть все на свои места, не прибегая к способам этого типа. Ты хоть осознаешь, что моего отца уволили, а Дамблдора вырубили на веки и делают теперь, что хотят?!
- Да, осознаю, - ответила Гермиона, побледнев. – Или ты забыл, что я уже несколько месяцев не учусь в Хогвартсе?
- Кажется, мы все хотим одного, - сказал Гарри бесцветным голосом. – Я бы тоже критиковал методы Скримджера, если бы у меня были другие идеи по оживлению Дамблдора, - произнес он, встретившись взглядами с Гермионой.
Еще несколько секунд между ними висела напряженная тишина, а затем Гермиона сказала:
- Хорошо, - голос ее звучал чуть неуверенно, но четко. – Я согласна, - тише сказала она. – Но даже думать не хочу о том, чем все это может обернуться.
- Угощайтесь, кстати, - произнес вдруг Рон, вывалив на столик горку леденцов и три шоколадных кекса.
- Когда ты успел? – поразился Гарри.

* * *

Гарри подошел к перилам на смотровой площадке Астрономической башни, и посмотрел вниз. Там, на расстоянии в около сотни метров, догнивала старая трава, утопая в болоте – продукции затянувшихся дождей. Утренний туман запутался в ветвях деревьев Запретного Леса, все посягая на остальные хогвартские территории. Холмы на горизонте были совсем синие, с переходом в унылый серый цвет неба. Все будто застыло в ожидании пробуждения учеников. Даже домик Хагрида еще не испускал заманчивого дымка, лишь слегка поблескивая запотевшими от погоды стеклами в ближайшем окошке.
Сегодня Гарри проснулся от кошмара. Вообще-то, подобные сны ему уже несколько дней не снились, но вчера у него слишком болела голова, и он не смог поставить свой глупый хлипкий блок. Это был полный «микс» всех страхов и худших происшествий жизни Гарри, в которых он себя благополучно винил. Но что самое ужасное, так это то, что к старым воспоминаниям теперь прибавились еще и сцены с Гермионой. Правда, в большинстве своем они были выдуманы больным мозгом, но Гарри все равно было страшно. Ведь даже самые нелепые сны чаще всего выдаются нам правдой, пока мы не просыпаемся. Не выдержав сонной тишины родной спальни, Гарри пришел сюда, дабы освежить свою глупую голову. Только он прикрыл глаза и втянул холодный утренний воздух, обеспечивая свой организм кислородом, как сзади послышались шаги. Гарри сразу же обернулся. К глубочайшему его удивлению, это был Рон. Младший Уизли был уже переодет в школьную форму, но галстук в полоску свисал с кармана мантии, а воротник рубашки небрежно загнулся под странным углом. Глаза Рона смотрели на Гарри крайне сонно.
- Не спится? – спросил он, приблизившись к Поттеру.
- Типа того. А ты чего так рано? – спросил, в свою очередь, Гарри.
- Ты забыл наложить заглушающее на полог, - просто ответил Рон.
- Черт, - произнес Гарри, и снова вернулся к созерцанию пейзажа.
Еще несколько минут они молча дышали, а потом Рон прервал затянувшуюся тишину:
- Как ты узнал… что Снейп – твой отец? – голос его прозвучал тихо, но уверенно.
Гарри сначала пережил первые чувства от неожиданного вопроса, а затем ответил:
- Он сам мне сказал. Тридцать первого августа.
- Так вот, почему ты тогда так психовал и не хотел возвращаться в Хогвартс, - выдохнул Рон. – Но почему… именно тогда? Или он сам не знал все эти годы?..
- Да нет, - ответил Гарри, пытаясь стереть со своего лица и тона все эмоции. – Похоже, он всегда знал…
- Да он просто монстр! – воскликнул изумленно Рон. – Родному сыну так жизнь отравлять!
Гарри последняя фраза не то ранила прямо в сердце, не то просто разгневала.
- Ему Дамблдор запрещал рассказывать, - отрезал он, непроизвольно выплеснув в эти слова часть своей горечи. – Но я не хочу об этом говорить.
- Дамблдор? – глаза Рона округлились. – Во старый маразматик! Но почему?
- Я не хочу об этом говорить, - повторил Гарри холодно.
- Ну, как знаешь, - пожал плечами Рон.
Наступила тишина. Но Уизли опять-таки прервал ее:
- Кстати. Как там обстоят твои дела с Гермионой?
Гарри почему-то захотелось свалиться с башни. Вниз головой. Когда молчать дольше было бы уже невежливым, он произнес тихо:
- Никак.
- Дурак ты, Гарри. Дурак, - сказал Рон уверенно, сделав акцент на последнем слове.
- Почему это дурак? – поинтересовался Поттер раздраженно.
- Да потому, что она тебя любит, - ответил Рон спокойно, но не без тени печали.

* * *

Серое британское небо скучающе напускало на жителей Лондона – столицы Англии и всея Великобритании, густой и белесый утренний туман.
Гарри стоял, опершись на стену одного из тех прекрасных домов времен жесткого капитализма, и сосредоточенно всматривался в небо. Он не знал точно, сколько стоял вот так, почти не шевелясь. У него даже нога затекла.
И вот, наконец, среди серых бесформенных туч появилась много ожидаемая точка. Гарри оттолкнулся от каменной стены и потер другой ногой затекшую. Потом нетерпеливо уставился на часы. Точка в то время все увеличивалась. И вот, спустя некоторое время, она превратилась в костлявого фестрала, который стремительно несся в сторону Гарри. Но гриффиндорец, не пугаясь, просто отошел в сторону, давая причудливому мифическому животному приземлиться рядом. Хотя снаружи фестрал и казался неоседланным, но Гарри знал, что на нем прилетела Луна, прибытия которой он только что так с нетерпением ожидал.
По согласованному плану они молча, а Луна, к тому же, еще и предельно тихо, направились к повороту на одну из узких, темных улочек. Фестрал всю дорогу послушно шел рядом с Луной, будто его вели за уздечку, но на самом деле он был абсолютно свободным. Странный магический конь, казалось, каким-то волшебным способом умудрялся проходить по людным улицам, не задевая никого. Или же люди сами расступались перед ним? В любом случае, видеть фестрала магглы не могут. И на том спасибо причудливым законам магической природы.
Когда Гарри и Луна, наконец, зашли в глухой дворик, разместившийся на той самой узкой улочке, Луна сняла с себя плащ-невидимку и протянула его Гарри со словами:
- Пройдешь к назначенному месту. Мы с ним, - Луна указала на фестрала, чьи темные впадины вместо глаз уставились на них, - будем ждать тебя там. И будь осторожен – не забывай, что Скримджер может действительно оказаться вампиром.
- Да, - протянул Гарри, напяливая плащ-невидимку. А потом неожиданно для себя добавил: - Луна…
- Да, Гарри? – голубые глаза поглядели на гриффиндорца. Гарри на миг растерялся, но тут же произнес:
- Скримджер мертв.

* * *
Под плащом-невидимкой Гарри вышел из проулка и направился в сторону легендарного Британского музея. Достигнув, с горем пополам, широких кованых ворот, которые уже несколько столетий упрямо красят в черный цвет, Гарри улучил момент, и проскользнул на территорию музея. Вокруг копошились туристы, расхаживали важные работники сего заведения и скучали охранники. Солнце уже принялось старательно разгонять остатки тумана, поблескивая в окнах домов и внося в мир немного жизнерадостности. Но Гарри, которого сейчас никто не видел и сквозь которого всё норовили пройти или даже пробежать люди, было не до солнышка.
Пока расстояние к старинным колоннам здания Британского музея все уменьшалось, Гарри искал глазами друзей. И вот чуть справа от него мелькнула рыжая шевелюра Рона. Гермиона тоже оказалась поблизости. Ребята с почти неподдельным интересом разглядывали одну из колонн, периодически нервно заглядывая в небольшой путеводитель, который Гермиона держала в руках. Гарри осторожно подошел к ним сзади впритык.
- Я здесь, - сказал он тихо.
Рон, было, вздрогнул и повернулся в сторону Гарри, но Гермиона его одернула. Друзья почти спокойно двинулись к входу в музей, и Гарри последовал за ними, пытаясь не отставать ни на шаг.
Они направились в Отдел памятников Средневековья и Нового Времени. По мнению Гермионы, именно там должен был находиться камень. Вернее, кольцо с камнем. Залы переходили из одного в другой, ошеломляя своими блестящими доспехами, многочисленными представителями искусства ковки и плавления металла. Рон даже пробормотал:
- Видимо, средневековые магглы превозносились над предыдущими поколениями умением что-то расплавлять, и активно пользовались этим.
После долгих поисков Гермиона громко кашлянула, что означало «кольцо здесь» по их договоренности.
Гарри подошел, и остановился возле Гермионы. Гриффиндорка, в свою очередь, спустя еще несколько секунд, оставила его одного стоять возле долгой горизонтальной витрины со старинными украшениями. Гарри заметил, как Гермиона вместе с Роном выходит из зала, не оборачиваясь. Он поглядел на кольцо, приютившееся около древних монет с профилями немного уродливых, по мнению Поттера, властителей и не менее старой диадемы, которой явно не хватало несколько алмазов. Подождав, пока друзья отойдут на безопасное расстояние от этого гиблого места, он потянулся к карману в поисках подаренного Скримджером кольца.
Но вдруг к витрине с заветным камнем быстрым шагом подошла группка китайских туристов, каждый из которых нес фотокамеру. Они громко о чем-то разговаривали на родном языке, игнорируя суровый взгляд наблюдательницы за порядком. Лишь выработанные многолетним опытом инстинкты ловца, да еще и сам Господь Бог помогли Гарри уберечься от столкновения с гиперактивными туристами. Обернувшись три раза вокруг своей оси, Гарри прильнул к стенке, тяжело дыша. Но вскоре он взял себя в руки - в конце концов, его могли услышать даже в столь людном месте.
Спустя где-то около полчаса, китайцы, нафотографировав и обсудив вдоволь экспонаты, отошли в сторону.
Гарри лишь через минуту насмелился аккуратно прокрасться к витрине. Взор его мгновенно упал на табличку под кольцом, на которой красовалась надпись: «Кольцо с неизвестным гербом. Серебро, черный бриллиант. 5-13 столетие». Гарри нахмурился. Он вновь нащупал в кармане Кольцо Мгновенья и, вдохнув поглубже, надел его на средний палец.
Все и без того негромкие разговоры вдруг затихли. Гарри обернулся и увидел, что все, находящиеся в огромном зале с экспонатами люди, застыли. Даже вспышка от фотоаппарата в руках у одного из тех китайцев осталась почти неподвижной – лишь медленно угасала. Гарри вдруг вспомнил, что у него мало времени, хотя про себя отметил, что Кольцо лишь ускоряет своего обладателя.
Гриффиндорец резко обернулся к витрине, сквозь плащ нацелил палочку на стекло и прошептал:
- Дифиндо, - с этими словами Гарри сделал в воздухе круговое движение кистью, державшей палочку. На стекле витрины образовался круг, как будто вырезанный алмазом, и с тихим скрежетом вывалился на бархатное покрытие, которое приглушило звук удара, внутрь витрины. После этого Гарри произнес «Акцио», и кольцо каким-то странным образом проникло сквозь плащ, оказавшись у него в руке, на которой была надета перчатка. Гарри запустил в драгоценность тихое «Джеминио». У него на ладони появилось такое же кольцо, только материализовалось оно с каким-то странным мерцанием. Настоящий образец Гарри спрятал в карман, а на второй нацелил палочку, произнеся заклинание «Вингардиум Левиоса». Поддельное кольцо с камнем поднялось с руки Гарри, и направилось туда, куда указывала его палочка, а, точнее, назад в витрину. Тогда он кинул на дыру в стекле «Репаро» и так быстро направился к выходу из музея, насколько это было возможно, чтобы не слетел плащ и чтобы не задеть никого из посетителей музея.
Подойдя к застывшей Луне, Гарри аккуратно залез на фестрала, пытаясь не раскрыть ноги, и, обхватив двумя руками шею животного, стянул с пальца Кольцо Мгновенья.
Следующие несколько часов слились для него в одну длинную пытку. Сначала накатила боль. Во всем теле, но особенно - в области головы и, почему-то, сердца. Дышать стало очень затруднительно. Кровь в венах будто застыла, или же наоборот принялась неистово пульсировать. Изображение расплывалось и шло темными кругами, на глазах выступили слезы. Спустя несколько минут небольшой тряски, которую Гарри с трудом различил за остальными ощущениями, кто-то осторожно, но крепко обнял его за талию. В лицо подул ветер. Затем подул сильнее. Холод медленно разливался по телу, которое отказывалось его слушаться. Но потом вдруг стало тепло, и Гарри больше ничего не помнил.
Добавил: Vassy |
Просмотров: 1015
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика