Главная

"Если лучше приглядеться..." Глава 19: Злобная тыква

Если лучше приглядеться

07.11.2014, 01:28
Жидкость недовольно забулькала, выливаясь из горлышка бутылки и ударяясь о дно прозрачного стакана. Заполнив емкость до краев, консистенция золотистого оттенка обрушилась на поверхность сего "бассейна" последними каплями, и окончательно иссякла. Бледные пальцы точным движением обхватили стакан с огневиски и поднесли его к устам своего обладателя, не пролив при этом ни капли. Странно, ведь это уже далеко не первая склянка.
Северус Снейп осушил стакан до половины, и принялся флегматично наблюдать, как волшебный алкоголь болтается, ударяясь о стеклянные стенки.
Что же он наделал? Какого черта он обнял мальчишку, зачем вообще потащил с собой? Что управляло им, профессором Снейпом, когда он пригласил Гарри на Рождество? Ведь тот наверняка подумал, что профессор совсем слетел с катушек. Быть может, это и правдивое суждение...
Слишком рано. После всего, слишком рано для таких выражений чувств, которые невесть откуда взялись. Мальчишка не может понять. Тем более не может, если сам Северус не понимает.
Но сменить фамилию... И, о Боже, "когда все закончится"?! Это жестоко. В тот момент у Северуса перед глазами пронеслась картинка с небольшим надгробием, на котором выдолблено четкое: "Гарри Северус Снейп". Будь оно проклято, его чертово воображение. Но тогда, среди могил и бесконечного ветра, Северусу хотелось просто обнять это печальное существо, к созданию которого он причастился шестнадцать лет назад.
Северус иногда задумывался: "А стоило ли вообще рождаться Гарри, дабы жить такой жестокой, сумасшедшей жизнью?" Чтобы быть сиротой, вырастать с ненавидящими его родственниками, с раннего детства поддаваться физическому и психологическому насилию, систематически спасать мир, и получать в ответ лишь насмешки и разнообразные болячки, постоянно быть объектом ненависти множества людей, терять близких, винить во всем себя, а потом еще и узнать, что его самый ненавидимый профессор, на самом деле, - его настоящий отец, причем живой и здоровый. Что уже говорить о том, что Гарри в свои шестнадцать знает не только то, что наверняка умрет не своей смертью, ему еще и известно, кто будет его убийцей.
Но нет. Этому смелому мальчику с глазами Лили все же стоило появляться на свет. Потому что она хотела, чтобы он жил, и ради этого отдала все. Потому что он - последняя надежда. Потому что он нужен Северусу. Потому что все еще будет хорошо.
Гарри, он сильный. Он справится.
"И когда я стал таким чувствительным оптимистом?", - подумал профессор Снейп, проглотив остатки огневиски.
И тут он так некстати почувствовал знакомое жжение в предплечье.

* * *


Блинчики. Сладкий запах пленил Гарри, обволакивал каким-то приятным чувством комфорта... пока Гарри не осознал свой голод. Вот тогда он и открыл глаза.
Новая комната Рона оказалась маленьким помещением с криво окрашенными голубыми стенами. Из мебели здесь присутствовали: столик с исцарапанной множеством поколений столешницей, темный покосившийся шкаф с кривой дверцей, зеленая табуретка и две кровати. Все стены, в особенности та, возле которой находилась кровать Рона, были с пола и до потолка обклеены плакатами его любимой квиддичной команды - "Пушки Педдл". Гарри улыбнулся - сам обладатель плакатов еще крепко спал. Гарри решил не будить друга, а просто самому отправиться на кухню.
Натянув прямо на пижаму свитер, Гарри тихонько вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Маленький коридорчик с несколькими дверьми встретил его относительной тишиной и скрипом половиц. Слева на небольшом журнальном столике покоилось в горшке какое-то подозрительное растение. Оно почти перекрывало путь к уборной и вообще посапывало, словно спящий пес, что не могло не настораживать. Последняя дверь в другом конце коридора была приоткрытой. Оттуда доносились знакомые голоса и... пахло блинчиками. Гарри подошел к этой двери, легонько постучал и вошел, не дожидаясь ответа.
- Доброе утро, - сказал он, проскользнув внутрь. Кухня оказалась немного большим помещением, нежели комната Рона. Стены были окрашены в оранжевые тона, большой стол занимал почти все пространство. Остальное занимали котлы, сковородки и прочие кухонные принадлежности. На улице еще не совсем рассвело, поэтому в комнате горел свет.
За столом сидела миссис Уизли, опираясь подбородком на руку. Увидев Гарри, она принялась говорить что-то о сне и кроватях, но мальчик уже ничего не слышал...
Возле плиты стояла Гермиона. В одной руке она держала большую тарелку с блинчиками, в другой - лопатку для переворачивания оных. Поверх теплого черного платья был нацеплен фартук с изображением злобной тыквы. Волосы собраны в пучок, а на лице светится улыбка. В такой обстановке Гарри ее еще не видел. Он вообще никогда не думал, что Гермиона может готовить что-нибудь кроме зелий. Но это было так мило!
- Привет, Гарри, - произнесла Гермиона немного тихо, и сняла со сковороды очередной блинчик.
- Ты... давно приехала? - выдавил Гарри, обретя вновь дар речи. Оглянувшись, он заметил отсутствие в кухне миссис Уизли.
- Час назад, наверно, - ответила Гермиона, поставив тарелку с горой блинов на стол. - Сосед решил сьездить в Лондон, и заодно подкинул меня.
Гарри кивнул, рассеянно созерцая вырывающиеся из-под крышки какого-то котелка клубы пара. Почему она ведет себя так, словно ничего не случилось? Или действительно ничего не случалось?.. И это он, такой идиот, сам все навыдумывал?
- Ты не голоден? - спросила вдруг Гермиона.
- Ах. Да, - сказал Гарри, с аппетитом поглядывая на гору блинчиков.
Гермиона тут же поставила перед ним тарелку с приборами и джем.
- Ммм... Вкусно, - пробормотал Гарри, проглотив первый кусок. Эта ситуация смущала его все больше и больше.
- Да? Спасибо. Но я ведь только нажарила, а тесто приготовила миссис Уизли, - произнесла Гермиона, сверкнув улыбкой.
- Но все равно вкусно. Я бы так не приготовил, - сказал Гарри, беря второй блинчик.
- А ты умеешь готовить? - спросила Гермиона удивленно. - Ты никогда об этом не рассказывал.
- Да, - ответил Гарри, чуть нахмурившись. - Я много чего умею благодаря Дурслям.
Гермиона задумчиво кивнула, прикусив нижнюю губу.
- Гарри, я так волновалась все время, - сказала она вдруг. - Скажи, что вы с Роном исполнили мои просьбы и не успели еще влезть в какие-нибудь новые неприятности. Это так тяжело... когда я не могу ничего сделать.
Гарри прокрутил в голове воспоминания о кольце Мгновенья и организации Луны, и сказал:
- Нет, все в порядке.
- Это хорошо. Ну, а вообще, есть какие-то новости? - спросила Гермиона, и Гарри почему-то захотелось ее обнять и пожалеть.
- Кое-какие есть, - ответил он, взвешивая все "за" и "против". - Я... был на кладбище в Годриковой впадине. Там похоронены... Лили и Джеймс. Чисто случайно я наткнулся там на одну древнюю могилу. И на ней был изображен тот самый идиотский треугольник, что преследует нас с начала учебного года.
- Хм... А чья могила-то? - спросила Гермиона, нахмурив брови.
- Какого-то Игнотуса Перевелла. Который жил в тринадцатом столетии, но точно не припомню. Но это не важно. Он, походу, действительно какой-то мой родственник, потому что в книге, которую дал мне Снейп, было полно Перевеллов где-то давно.
- Вот видишь! Я была права. Похоже, твой плащ действительно является подарком Смерти. Игнотус Перевелл, - повторила Гермиона задумчиво. - Надо что-то поискать о нем. Но только ради любопытства, потому что мы не будем больше помогать этому Незнакомцу. Кстати, ты не спрашивал Снейпа о плаще-невидимке? Ведь, по идее, это он тебе его передал.
Гарри опешил. Он старался не думать в подобном направлении.
- Нет, - ответил он честно.
- Слушай, - начала Гермиона, - ты сам отправился на кладбище? Как тебя отпустили из Хогвартса?
- Ээ... Вообще-то, нет. Не сам, - нехотя признался Гарри. - Со Снейпом. И он... Гермиона, он пригласил меня на Рождество! - Вырвалось у него прежде, чем он смог замолчать.
- Я рада за тебя, - ответила Гермиона искренне.
Брови Гарри вопросительно взметнулись вверх.
- Рада? - переспросил он изумленно. - Чему ж тут радоваться? Да я же схожу с ума, понимаешь?! Это ужасно. Я не хочу верить, что мы родственники. Я теперь не знаю, как мне называть отц... то-есть, Джеймса. Я ненавижу всю эту правду, - произнес Гарри со злостью, вставая из-за стола. - Ты понимаешь, что он творит? Если да, то, будь добра, объясни мне! Ты себе вообще представляешь Сочельник со Снейпом? Да мы ведь поубиваем друг друга!
- Я рада, что ты можешь провести Рождество с отцом, - сказала Гермиона, опустив глаза.
Гарри мгновенно почувствовал всю свою подлость. Наговорить такое человеку, только что похоронившему папу, это было слишком жестоко.
- Я не... Извини, - пробормотал он, и обнял Гермиону за плечи.
Она подняла на него карие глаза, и он потерял голову. Гарри потянулся к Гермионе, чтобы поцеловать, но... она отвернулась.
- Не надо, - сказала она тихо, и высвободилась из объятий Гарри.
- Извини, - прошептал он, ощущая, как что-то жуткое и тяжелое наваливается на него. Он идиот. Какой же он идиот.

* * *


После завтрака миссис Уизли организовала Большую Уборку Перед Праздником. Новая квартира Уизли недовольно поскрипывала под щетками, тряпками, моющими средствами и ногами "уборщиков". Хотя это жилище оказалось почти вдвое меньше, нежели сгоревшая "Нора", грязи оказалось предостаточно, дабы занять на целый день десять людей.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни до семи вечера драили полы и вытирали пыль. Миссис Уизли носилась по всей квартире и ругалась на соседей. Действительно, какой-то волшебник по имени Рагулес в квартире сверху так сотрясал свой пол (не знать, что он там делал), что в квартире Уизли обсыпалась штукатурка. Тогда миссис Уизли хватала щетку с длинной ручкой и долбила ею в потолок, призывая соседа к приличному поведению. В итоге, щетка сбивала последние слои штукатурки, орошая только что вымытый пол слоем пороха. Тогда миссис Уизли посылала мистера Уизли к соседу с просьбой более спокойного времяпрепровождения. И шум наверху временно прекращался. Но тут за окном, в небольшом грязном внутреннем дворике, начиналась ссора двух пожилых ведьм за какой-то дырявый котел. Молли Уизли отправлялась в горячую точку и пыталась прекратить столь громкие словесные препирания. В итоге, она так же вступила в конфронтацию с обоими участницами спора, и мистеру Уизли с Чарли понадобилось целых два часа, чтобы восстановить в дворике спокойствие.
- Мама просто привыкла, что мы жили в поле и вокруг за несколько миль не было ни одного волшебника, - говорил друзьям Рон, наблюдая сквозь окно за разбушевавшимися женщинами.
Придя после окончания ужина в комнату Рона, Гарри упал на кровать в изнеможении.
- Эй, - начал Рон со своей кровати, - а ты не забыл часом о своем "задании"?
Вот Рон скотина. Всегда в такой ненужный момент напомнит о чем-нибудь таком. Ведь действительно, на последнем собрании их "организации" Луна раздала всем участникам указания насчет их последующих действий. Сама Луна на каникулах будет создавать "нечто, что поможет им общаться". Гарри терялся в страшных догадках, что же странная рейвенкловка сделает для улучшения связи. Рону было приказано договориться с Фредом и Джорджем о поставках "материалов", а также серьезно поговорить с братьями насчет создания какого-то супер-клея или еще какой-то такой мути. Гарри же на пару с Невиллом не повезло более всех. Эти двое несчастных должны были нарисовать за каникулы каждый не менее двадцати пропагандистских плакатов на тему типа: "Все дети хотят учиться", "Верните наших друзей" и "Скелуса Декуса на мыло". Гарри, услышав впервые о своем задании, сперва чуть не подавился собственной слюной, потом долго протестовал. Но протесты не увенчались успехом. Добил его Рон, вспомнив "офигенный рисунок с Хедвиг", который Гарри как-то от нечего делать нацарапал на четвертом курсе. Исполнена "Хедвиг" была до ужаса твердыми волшебными цветными карандашами на помятом пергаменте с кляксой в левом нижнем углу. Но сова получилась действительно милой, и Гарри даже прицепил ее на шкаф в своей комнате в доме Дурслей. После этого шедевра художественная карьера Гарри Поттера завершилась и никогда больше не возобновлялась. Тем более в сфере пропагандистских плакатов. Не смотря ни на что, ему было выдано ящичек с магическими красками и несколько кисточек.
- Я начну рисовать эту дрянь только когда ты договоришься с близнецами и станешь добровольным подопытным для чертова клея, - сказал Гарри, не двигаясь с места.
- А знаешь что? - сказал вдруг Рон, поднявшись со своего ложе. - А я вот прям сейчас пойду! Потому что надо ведь что-то делать. Ты видел, какая Гермиона теперь несчастная? Черт побери, это ведь не кружок самодеятельности. Если мы можем сделать хоть что-нибудь, чтоб выдворить из Хогвартса этого шизанутого Скелуса вместе с его законами, я готов даже стать подопытным кроликом для экспериментов Фреда и Джорджа.
И Рон вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Гарри еще минуту молча сверлил взглядом то место, где только что стоял друг, после чего вздохнул и встал на ноги. Приблизившись к своему чемодану, он отыскал там деревянную шкатулку и, положив на пол, открыл.
Там оказалось пять баночек: красная, синяя, желтая, черная и белая. Также на дне лежали три кисточки - разной толщины, карандаш и, похоже, ластик. Кроме того, в чемодане Гарри обнаружилась свернутая "трубой" бумага.
Развернув на полу один лист, Гарри вооружился карандашом и ластиком и принялся выводить страшными каракулями один из лозунгов. Вскоре надпись сползла на пятнадцать сантиметров вниз и из-за нехватки места значительно уменьшилась. Но не в том беда.
Гарри думал. О Гермионе. Вернее, об их с Гермионой отношениях. Она ведь не любит его. Ну, может и любит, но как друга, брата. А так... Но что же ему делать со своими дурацкими порывами? Куда деть чувства, как заставить себя не смотреть на нее? Как перестать бросаться обнимать и целовать Гермиону каждый раз, когда они остаются вдвоем? Гарри не думал, что так слабоволен. Это ж как надо было втрескаться, чтобы теперь постоянно думать о ней?..
От душевных страданий и рисования Гарри отвлек некий шум. Обернувшись, он увидел за окном, в ночной темноте, сову. Птица сидела на подоконнике и в ожидании смотрела на него сквозь стекло. Сова была незнакомой. Гарри открыл древнее окно, впустив ее вместе с ледяным воздухом. Сова опустилась на стол Рона и протянула Гарри лапку. К ней было привязано маленький футлярчик цилиндрической формы. Отвязав футлярчик, Гарри угостил сову и отпустил в зимнюю мглу.
Покрутив футлярчик в руках, Гарри не нашел никакой подписи и сразу понял, кто автор посылки. Незнакомец.
Хм. Гермиона просила не открывать послания от этого странного типа, и вообще их не трогать, но... Гарри был исследователем. И здравый рассудок здесь не имел влияния.
Взломав печать без герба или еще какого-нибудь знака, Гарри раздобыл из футлярчика скрученную трубочкой записку. Темно-зеленые чернила гласили:
"Чем скорее ты раздобудешь Дары, тем раньше Дамблдор выздоровеет. Верь мне".
Добавил: Vassy |
Просмотров: 1364
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика