Главная

"Первая женщина" Глава 6.

"Первая женщина"

20.07.2014, 22:46
The rose
was not looking for the morning:
on its branch, almost immortal,
it looked for something other.
The rose
was not looking for wisdom, or for shadow:
the edge of flesh and dreaming,
it looked for something other.

Duende – Casida de la Rosa

Первое, что делает Джим, подойдя ко мне, - дает пощечину.
Больно. Невыносимо больно. Это второй раз, когда он меня ударил.
Я хватаюсь за щеку и поднимаю на него наполняющиеся слезами глаза.
- О, да ты чему-то учишься, - рявкает он, хватая меня за шею и прижимая к спинке кресла.
Мне становится тяжело дышать, но я осознаю, что Джим приложил не максимальную силу.
- О чем ты? – выдыхаю я, когда он меня отпускает спустя несколько секунд.
Он отворачивается и принимается шагами мерить комнату, и заканчивает это занятие, когда доходит до двери.
В прошлый раз я подумала о том, что моя ледяная реакция на пощечину обозначала виновность.
А сейчас… Все было иначе. И Джим решил, что я хочу обмануть его. Но это не так.
- Между нами ничего не было, - всхлипывая, произношу я.
Зачем я оправдываюсь? Зачем я превращаюсь обратно в слабую Молли?
- Заткнись, - слегка поворачивая голову, бросает Джим.
Неужели он не верит мне? Неужели не смог изучить меня за все это время? Как он мог не прочесть на моем лице то, что я говорю чистую правду?
- Он сам привел погоню к твоему дому. Он выбирал путь, а не тот, кто все это затеял, - голос Джима холоден. Я пытаюсь осознать все то, что он говорит, - и если уж Шерлок решил прийти к тебе под предлогом отсутствия выбора, - а ключевое слово, как ты уже поняла, «предлог», - то я не сомневаюсь, что сделал он это явно не для того, чтобы испить по чашке чая.
Я вспоминаю о том, как предвидела, что чай, приготовленный мной, пить никто не станет. В чем-то Джим оказался прав.
Моих губ касается легкая улыбка. Душу охватывает приятное, щекочущее чувство.
Хоть кто-то может допустить, что Шерлок пришел ко мне, чтобы… Чтобы…
Ох, слова «секс» и Шерлок просто несовместимы.
Тут я с опозданием понимаю, что Джим совсем рядом со мной, и буравит взглядом мою неуместную улыбку.
Его взгляд медленно ползет вверх, к моим глазам.
Странный ты человек, Джим Мориарти.
- И ты смеешь улыбаться воспоминаниям, - тихо, еле слышно выдыхает он.
- Нет, нет, дело не в этом, - быстро проговариваю я, поджимая ноги и обнимая себя за колени.
Мне безумно хочется зажмуриться, но даже я в состоянии понять, что этого делать не стоит, когда рядом находится Джим, от которого можно ожидать чего угодно.
- Или хочешь сказать мне, что устояла перед его обаянием? Что отвергла его? – он истерически хохочет. Мне не по себе от этого хохота.
- Он не предпринимал никаких попыток, - я смотрю на Джима широко раскрытыми глазами, полными неверия, - это же Шерлок, он не способен ни на что подобное…
- Он способен на что угодно, - обрывает меня Джим.
«Я знаю, что он способен делать с людьми», - сказал тогда Шерлок.
В чем-то их мнения друг о друге совпадают.
- Джим, я хочу, чтобы ты ушел, - неожиданно для самой себя произношу я, несмело поднимаясь с кресла.
Но Джим и не думает сдвинуться с места, а пути к отступлению обрезаны, и я становлюсь на ноги прямо перед ним.
Он почти такого же роста, что и я, но я чуть задираю голову, чтобы не смотреть исподлобья.
Нас разделяет всего несколько сантиметров. Мучительно близко и мучительно далеко друг от друга.
Почему далеко? Да потому, что я не знаю, что произойдет в следующее мгновение. Я сгораю от желания прикоснуться губами к этим губам, почувствовать знакомый вкус жесткого языка…
И тут во мне зарождается жалость.
То, что я по определению никогда не могла бы почувствовать к этому человеку. Жалость. Это слово мерзкое, его звучание в моем мозгу заставляет желудок неприятно свернуться. И не от страха. А от разочарования.
«…сильные эмоции и чувства делают человека слепым». Это – слова Шерлока.
Делают человека слепым.
Джим слеп. Он не видит, где правда, где ложь. Его ослепила ревность.
Ревность.
А ты, Шерлок, говорил, что это игра. Что Джим равнодушен ко мне. Что воспользовался мной.
А откуда же Ревность?
Еще один взгляд. Еще один вздох.
И я убеждаюсь.
В глазах, таких больших красивых глазах Джима, если приглядеться, можно прочесть боль.
Во мне вдруг появляется невиданная смелость, я спокойно обхожу Джима, стараясь не прикоснуться к нему даже подолом платья, и останавливаюсь.
Мы стоим спиной к спине, ни один из нас не может прочесть ни единой эмоции на лице другого.
Существуют только слова.
- Ты говорил, что чувствуешь людей. Умеешь ставить себя на их место, - проговариваю я с таким упоением, с которым в последний раз защищала диплом, - так вот, Джим. Я даю тебе один-единственный шанс доказать мне, что ты способен на это.
Я делаю паузу, но он молчит.
- Сейчас ты понимаешь, что не можешь сделать этого со мной. Знаешь, о чем это говорит? Ты знаешь. Лучше меня. Только не признаешь этого, боишься в это поверить. Но я тебе скажу, ведь ты ни разу так и не осмелился признаться мне в этом. Да что уж мне – как я уже сказала – даже себе.
- Замолчи, - еле слышно произносит Джим.
Ага. «Замолчи». А где же твое обычное «заткнись»?
- Брось, Джим. Ты столько раз говорил обо мне, а я не противилась этому. Так почему бы тебе сейчас не выслушать меня?
Молчание.
- Когда ты спросил меня, люблю ли я тебя, я почти ответила «да». Я была готова полюбить тебя. Все это время я была к этому готова. И неважно, кем я тебя считала и считаю… Не имеет значения, что меня ждало бы в будущем. Но я привыкла любить и не быть любимой. Это – мой воздух, моя вода. Но ты, такой собранный, идеальный, умный, способный тягаться даже с Шерлоком… Разочаровал меня. Тем, что я почувствовала твою слабость. А твоя слабость – это я. И пусть! – я поднимаю ладонь в останавливающем жесте, зная, что Джим боковым зрением заметил его, и намерение перебить исчезло. – Пусть ты говорил мне множество слов, значение которых балансировало на грани безумия и страсти. И пусть я должна была понять все еще тогда… Но ты сделал все, чтобы я ничего не понимала. А я лишь поддалась. Так было легче и для меня, и для тебя. Но теперь, когда я слышу тебя, вижу тебя, я чувствую только жалость. Ты можешь покончить с этим раз и навсегда, убив меня. Но ты не сделаешь этого. Слишком просто. Слишком опасно. Слишком невозможно.
- Не невозможно, - негромко произносит Джим.
- Ты не сделаешь этого. Никогда. Я понимала это еще тогда, когда думала, что просто нужна тебе.
- Празднуешь победу? – хмурость в голосе сменяется пренебрежением. Я кожей чувствую всю ложность эмоций, написанных на лице Джима, который становится передо мной.
- Вроде того, - отвечаю я, пожав плечами.
Я не боюсь глядеть ему в глаза. Я не боюсь стоять к нему так близко.
Я не боюсь его.

* * *

Я дышу тобой.
Живу тобой.
Но что побудило меня так поступить с тобой? Оставить тебя беззащитным и слабым?
Я вновь почувствовала себя сильной. Важной в твоей жизни. Но когда я произнесла те самые слова, которые долгое время считала для себя чистой воды самоубийством, я опять перестала что-то для тебя значить. Хотя о том, что и в этот раз я значила, ты и не догадывался.
А сейчас? Кем ты видишь меня сейчас? Придешь ли со словами благодарности? Поймешь ли, что должен быть благодарным?
Вряд ли, Шерлок. Тебе чужды человеческие чувства. Ведь когда дело коснулось их, ты вдруг предстал передо мной и Джимом совершенно обезоруженным.
И я чувствовала свою силу, именно поэтому скрывала от тебя некоторые важные мелочи моей жизни.
Но разве мог ты предположить, что тебе будет невероятно важно знать, с кем я провожу ночи?
Не мог. Ты состоишь из пренебрежения и презрения к людям.
Я устала кричать в пустоту ночной улицы о своей любви. Я устала от твоей жестокости. Я устала от всего.
Я разбила сердце твоего врага на куски. Я сделала его уязвимым. Но как этим воспользоваться, решать только тебе. Думай, Шерлок. Ты же так любишь делать это.
И сейчас, когда ты так смотришь на меня своим восхитительным немигающим взглядом, мне становится грустно. Ты не поймешь. Ты не узнаешь, что в моем сердце. Ты не узнаешь, что в его сердце.
Прости меня за это. Но я верю, что ты справишься с задачей иным путем. Для тебя ведь нет ничего невозможного.
- Ты не сказала, что ваши… хм… «отношения» начались до моего возвращения, - произносит Шерлок странным голосом, со странным взглядом.
- Я думала, ты сам догадаешься. Тебе ведь так мало нужно, чтобы сделать правильные выводы, - отвечаю я, пряча улыбку.
- Ты уже вторая женщина, которая умалчивает информацию, рассчитывая на то, что я определю ее содержание сам, - тихо проговаривает Шерлок, прищуривая глаза.
А первой, несомненно, была она.
- Но первая, чьих ожиданий я не оправдал, - так же тихо заканчивает он.
И когда он касается моей щеки кончиками пальцев, я отстраняюсь. Прерывая контакт. Разрывая нить, связывающую нас.
- Ты ничего не смыслишь в людях, - шепчу я почти Шерлоку в губы. Зная, что поцелуя, такого долгожданного, такого желанного, не будет.
И не потому, что он не захотел этого. А потому, что не захотела этого я.

Все знают, какими ужасными могут быть слова «Это была всего лишь игра».
Но только единицы способны сделать так, чтобы это было правдой.
А среди них троих – Джима, Молли и Шерлока – был лишь один человек, обративший игру в реальность, затем реальность в игру.
И одна простая фраза, заставившая Молли все-таки полюбить Джима, сыграла главную роль.
Но разве важно, как она звучала? Никто и никогда не научится понимать людей. Никто и никогда их не изучит.
И та Первая женщина, которая сумела завладеть сердцами обладателей двух сильнейших умов, тоже так считает.
Добавил: Джулия |
Просмотров: 1703
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика