Главная

Зазеркалье войны, Глава 7

Зазеркалье войны

28.03.2015, 22:54
Зелтрос, город Зелар, за три недели до высадки республиканских сил

Для подавляющего большинства туристов любой, даже самый захудалый городишко на Зелтросе выглядел ошеломляюще, а Зелару, пусть и уступающему столице, или туристическому центру под красноречивым названием «Рай», было чем удивить даже опытного путешественника. Охочие до сплетен и пикантных историй журналисты создали настолько популярный образ зелтронов-распутников, что мало кто вспоминал о том, что розовокожие любители удовольствий знали толк не только в любви, но и в еде. Импорт деликатесов приносил планете доход, сопоставимый доходам от туризма и экспорта предметов искусства.
Городские постройки рассыпались по подошве горы Беш без видимого порядка, будто колоссальный ребёнок раскидал из во время увлекательной игры, да так и ушёл, оставив игрушки валяться. Из-под лилово-красных крон деревьев проглядывала то стилизованная под старину черепица, то высокотехнологичное покрытие с солнечными батареями, позволявшими обеспечивать дом энергией. Здесь столкнулись настолько разные эпохи и архитектурные решения, что только зелтронское чувство прекрасного могло превратить подобное хаотичное собрание в эклектичное произведение искусства.
Вокруг Зелара раскинулись обширные сельскохозяйственные угодья, разбавленные россыпью фермерских поселений и небольших семейных предприятий вроде частных виноделен, или небольших пансионатов для любителей уединения в тиши. Немного в стороне от города расположилась техническая зона, включавшая в себя перерабатывающие заводы, крупные коммерческие склады и космопорт. Тихий, утопающий в садах пригород незаметно, в традициях зелтронцев, переходил в городские окраины. Сам город старомодно раскинулся в ширь, удивляя жителей мегаполисов отсутствием пронзающих облака высоток и тесноты застройки. Лицом города были солидные частные особняки, надменно посматривающие на редких многоэтажных собратьев, и, конечно же, многочисленные заведения для гурманов.
- Я уже и забыла, каково это — так вкусно жрать, - Свитари отодвинула от себя очередную опустевшую тарелку, которую проворно подхватил и унёс дроид-официант - редкое для Зелтроса, ориентированного на индивидуальный подход к клиенту, явление. Порции в большинстве местных ресторанов подавали маленькие, что позволяло отведать несколько блюд без риска догнать по габаритам хатта.
Эйнджела рассеянно кивнула, всё ещё поглощённая давно забытыми, а оттого совершенно непривычными ощущениями. Давящий эмоциональный фон Корусанта, с усталостью, суетой, подозрительностью и недовольством жителей, сменился тихой спокойной радостью, то и дело разбавляемой искрами веселья и нотками ненавязчивого влечения.
- Хорошо... - невпопад ответила она чуть позже. - Не понимаю, почему мы раньше не вернулись домой?
Домой... Это прозвучало непривычно и чуждо, как бывает, когда произносишь давно забытое слово, смысла которого уже и не помнишь точно. На Зелтрос в последний раз они бывали ещё с родителями, лет в десять, и воспоминания о нём поблекли и размылись.
- А ситх его знает, - призналась Ри, вставляя кредитный чип в прорезь в столе.
Голографический счёт коротко мигнул, сменил цвет, подтверждая факт оплаты, и предложил ввести сумму чаевых. Свитари бросила взгляд на металлического официанта, фыркнула и изъяла чип под неодобрительным взглядом дроида.
- Скряга, - прокомментировала её действия сестра.
- На кой ляд жестянке деньги? - отмахнулась Свитари, после чего поднялась со своего места и направилась к выходу. Эйнджела ненадолго задержалась, бросив на стол несколько кредиток, и догнала сестру. Та молча покачала головой, не одобряя её действий, но продолжать дискуссию не стала. Она всегда уважала чужое право на причуды и странности.
Летний день незаметно сменялся вечерними сумерками, жара сходила на нет и улицы нарядной толпой заполняли жители и гости города. Среди последних преобладали три типа: бизнесмены, брюхоморы и молодящиеся дамы, преимущественно гуманоидных рас. Присутствие последних объяснялось популярностью зелтронских центров красоты, занимающихся, как следовало из названия, продлением молодости и исправлением самых разных физических изъянов. Предприимчивые аборигены заодно предлагали самые передовые методики избавления от лишнего веса, так что от клиентуры в городе гурманов отбоя не было.
Привыкшие приковывать взгляды окружающих, Лорэй неожиданно для себя обнаружили, что привлекают не больше внимания, чем прочие гости города. Красоту на Зелтросе ценили, но удивить ею кого-то было очень сложно. Здесь это было нормой настолько привычной, что взгляд невольно останавливался на тех, кто ей не соответствовал. Это, однако, не значило, что местные остались равнодушными к паре одиноких туристок. Любителей развлечений привлекала новизна и возможность испытать нечто неизведанное ранее. Неизведанным в данном случае оказались Лорэй, к которым упругой походкой атлета и широкой улыбкой кинозвезды приближался один из местных.
Глядя на него, любому становилось понятным, почему Зелтрос пользуется такой популярностью у любителей романтических приключений обоих полов. Зелтрон был красив. Любительницы женских романов из тех, где “его сильные руки скользили по её трепещущему телу”, с волнением и придыханием могли бы часами описывать прекрасное тело зелтрона, чувственный рот, мужественный подбородок и прочие волнующие детали. Лорэй же всегда смотрели иначе, не расчленяя объект изучения на привлекательные и не слишком фрагменты, а мгновенно воспринимая весь облик целиком. Куда больше тела их интересовали мелкие детали: взгляд, мимика, повадки, движения, голос - все те едва уловимые черты, что позволяли мгновенно создать впечатление, оценить степень опасности, или потенциальной выгоды. Внешний облик отпечатывался в их памяти скорее набором каких-то запомнившихся деталей, в результате чего описания авторства Лорэй сводились к фразам вроде “тот носатый мужик с злыми глазами”, или “тощий хмырь с улыбкой идиота”. Подошедший к ним мужчина удостоился мысленной характеристики “самый обыкновенный зел”.
- Желаете посмотреть город, леди? - подошедший к сёстрам зелтронец поклонился с весёлой учтивостью и Эйнджела ощутила его искреннюю симпатию, влечение и предвкушение. Эти чувства выгодно отличались от привычной вязкой похоти клиентов. Для зелтронов любовь, пусть и мимолётная, была настолько же потребностью души, как и потребностью тела, и даже к случайным романам они подходили с вдохновением художников, творящих прекрасное.
- Могу предложить услуги проводника, - тем временем продолжил местный. - Наградой мне будут ваши улыбки и время, проведённое в столь чудной компании. Моё имя — Синс Вертэна, но вы можете звать меня “конечно, мой дорогой”.
Нахальная речь сопровождалась совершенно обезоруживающей улыбкой, как бы говорившей “ну разве можно сердиться на такого очаровашку?”. Свитари весело рассмеялась и бросила вопросительный взгляд на сестру. Эйнджела понимала, что Ри хочется повеселиться и, видят боги, она этого заслуживает, но сама эмпатка не испытывала никакого желания заводить близкие знакомства и крутить романы.
- Без меня, мой дорогой, - в том же шутливом тоне, но без того же энтузиазма ответила Эйнджела.
Свитари разочарованно вздохнула, отчаявшись вытащить сестру куда-нибудь повеселиться, а вот зелтрон проницательно заглянул в глаза Эйнджелы и очень мягко сказал:
- Соглашайся, красавица, и мы найдём способ утолить твою печаль. Ничто под этими звёздами не стоит твоей грусти.
Губы Эйнджелы растянулись в кривоватой улыбке. Да уж, она успела позабыть, каково это, когда твои чувства - открытая книга для всех и каждого.
- Кое кто стоит, - уверенно ответила эмпатка и, не дожидаясь ответа, пошла прочь, ощущая задумчивое удивление Синса и неодобрение сестры.
- И сколько ещё ты намерена скорбеть и изображать из себя почтенную вдову? - с раздражением в голосе, скрывавшем беспокойство, поинтересовалась догнавшая её Свитари. - Больше года прошло, пора жить дальше. Ничего не изменишь, он умер. Они оба умерли. Точка.
- Я знаю, - блекло отозвалась Эйнджела.
- И?.. - протянула Ри, желая услышать продолжение этой мысли.
- И у меня всё равно нет настроения, - со вздохом призналась эмпатка. Правота сестры была очевидна и неоспорима, но... Эйнджеле было проще изображать пламенную страсть и искреннюю любовь с клиентом, чем действительно попытаться просто пойти на свидание с весёлым и чутким соплеменником.
- Мне просто кажется, что если я соглашусь, то это будет значить, что я его забыла.
- Не смешивай одно с другим, - поморщилась Ри. - Жить дальше не значит забыть.
- Понимаю...
- … но не хочу ничего менять, - мрачно закончила за неё сестра.
В отличие от неё, Ри жила дальше, и вполне успешно. Наверное, всё дело было в восторге, который она испытывала от их новой работы. С тех самых пор, как Лорэй завербовали в Чёрное Солнце - крупнейший в галактике преступный синдикат - Свитари преобразилась. Она жадно впитывала в себя всё, что давало ей силу. Не Силу с большой буквы, что позволяла джедаям передвигать предметы не касаясь их, а совсем другую силу, с помощью которой можно было управлять своей и чужими жизнями.
Их обучение в Чёрном Солнце крутилось вокруг сбора информации, но Лорэй не упустили возможности перенять и кое какие “факультативные” навыки. С того самого мига, когда агонизирующий работорговец, некогда бывший их хозяином, испустил дух, близнецы поняли, что им нравится убивать. Власть над чужой жизнью давала иллюзию власти над жизнью собственной, чувство уверенности и защищённости. Вот только Эйнджеле нужен был результат, а Свитари наслаждалась самим процессом, а потому первая отдавала предпочтение изучению ядов, а вторая - более “контактным” методам. Ри получала удовольствие, видя глаза жертвы по ту сторону бластера, ощущая, как вздрагивает тело, получившее неожиданный удар ножом. Иногда эта метаморфоза пугала Эйнджелу, но чаще она разделяла восторг сестры от смены ролей с жертв на охотников. О нет, они никогда не мнили себя матёрыми хищниками, прекрасно осознавая скромные границы собственных возможностей и более чем фрагментарное обучение. Сравнение с падальщиками, выжидающими момент, когда жертва слаба и уязвима, подходило Лорэй куда больше. Но ведь быть живой ондеронской крысой куда лучше, чем мёртвым крайт-драконом, не так ли?
- Ты как хочешь, а я сегодня же надерусь до потери пульса и как следует повеселюсь, - с вызовом заявила Свитари. - Посмотрю, что может предложить местный квартал удовольствий, забурюсь…
Она осеклась не закончив фразы и замерла перед ничем не примечательным бельведером, с которого открывался вид на нижнюю часть города. Проследив за её взглядом, Эйнджела нахмурилась, но в следующем мгновении на её лице мелькнуло узнавание.
- Это же… - неуверенно протянула она и замолчала, вопросительно глядя на сестру.
- Ага, - согласилась та с невысказанной догадкой. - А вон в той стороне, - махнула она рукой, - выходит, мы жили.
Смутные детские воспоминания всплывали неохотно, будто намекая, что прошлого не воротить и лучше бы к нему не возвращаться. Но этот бельведер Лорэй помнили - сюда они бегали после заката чтобы посмотреть на праздничные фейерверки и световые шоу. Если пройти дальше по мощёной плиткой мостовой, забирающей выше по склону, можно выйти на улицу Семи Слов, в конце которой стоял старый трёхэтажный особняк, в котором выросла их мать и, наверное, до сих пор жила какая-то родня.
Не сговариваясь, близнецы медленно зашагали среди смутно знакомых мест, будто когда-то они бывали тут во сне, что почти стёрся из памяти после пробуждения. Лорэй шли, узнавая многие места: вот детская площадка, где крохотный замок соседствовал со столь же скромным космическим кораблём; вот - магазин игрушек всё с тем же говорящим котёнком фелинкса на витрине, заманивавшим детвору забавными сказками и поговорками; вот - лавка фокусника, тогда казавшаяся малышне таинственным царством самой настоящей магии; вот - магазин в котором им покупали первые музыкальные инструменты; а вот - кондитерская, в которую они ходили каждое утро с мамой за свежей выпечкой. Это был их маленький ритуал - каждое утро, рано-рано, отправляться за булочками к завтраку, который мама обязательно готовила сама.
Ещё несколько десятков шагов и близнецы замерли, недоверчиво разглядывая знакомый особняк в алдераанском стиле. Его стены изменили цвет, кованый забор сменился живой изгородью, но дом остался прежним. Из окон доносилась музыка и взрывы смеха. Дюжина шагов до изгороди, короткое путешествие по вьющейся в саду дорожке, пять ступеней, последняя из которых уютно скрипит под ногами, удар старомодным, позеленевшим от времени бронзовым молотком и они окажутся в кругу родни. Такое малое и такое непреодолимое расстояние...
На знакомые с детства места Лорэй смотрели сторонними наблюдателями, будто из-за прочной прозрачной плёнки. До чего не прикоснись - почувствуешь лишь мертвую гладь незримого кокона, отделяющего от мира. Скафандр отчуждения, защищающий душу от чуждой среды, способной нанести непоправимый ущерб при прямом контакте. Сейчас родная планета всеобщего счастья и вечного праздника казалась близнецам чужой. Тут, в нескольких шагах от дома, в котором они родились, Лорэй со всей ясностью осознали, что прибыли на Зелтрос только телами, в то время как их души остались где-то в мрачном и холодном месте, выброшенные хозяйками за ненадобностью.
Знакомая улица была болезненным воспоминанием об утраченном рае, частью которого они уже не способны стать. Разочарование, обида и жалость к себе захлестнули близнецов с такой силой, что окружавшие их зелтроны вздрогнули и заозирались, ища взглядами источник столь неуместных на этой планете чувств. Единственным способом избежать непрошеного участия и расспросов было бегство и сёстры поспешно, едва не срываясь на бег, покинули злосчастную улицу, но куда бы они не пошли - их преследовала всё та же реакция эмпатов. Лорэй чувствовали себя траурными кляксами на ярком праздничном полотне. Осколками восхитительного витража, несущими лишь отблеск, жалкую тень, смутное воспоминание о прекрасной сказке. Неполные, ущербные осколки с острыми ранящими краями.
Только на пороге своего старого дома Лорэй впервые почувствовали себя по-настоящему бездомными.
Добавил: Gedeon |
Просмотров: 540
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика