Главная

Зазеркалье войны, глава 6

28.03.2015, 22:53
Зелтрос. Столица. Сутки с момента высадки на Зелтросе

Чимбик пасмурно таращился в окно туристического автобуса, одного из выделенных королевской четой для перевозки клонов на праздник. Автобус был зелтронским, а значит, шикарным даже по меркам избалованного Корусанта. Достаточно сказать, что в корме был установлен бар с прохладительными напитками, обслуживаемый похожим на паука расторопным шестируким дроидом, а перед каждым местом установлен терминал с подключением к ГолоНету. Рядом с сержантом возбужденно сопел Блайз, вертя по сторонам головой с жадно раскрытыми глазами, и комментировал буквально всё, на что падал его взгляд: от необычной архитектурной финтифлюшки на здании до ножек очередной зелтронки. Последнее клон комментировал гораздо чаще и охотнее, к слову, не скупясь на описания. Чимбик вполуха слушал его жужжание, изредка согласно гукая, чтобы поддержать видимость беседы, и думал о том, как бы сподручнее смыться с мероприятия и просто побродить по городу. Собственно, если бы Блайз не скорчил жалобную морду голодного фелинкса, стафф-сержант вообще остался бы на базе. Но огорчать своего единственного брата из тех, с кем он рос вместе, Чимбик не хотел, поэтому, собрав в кулак все остатки вежливости, потащился на построение, вырядившись в строгую серо-зелёную униформу, уже больше года как заменившую привычную красную. К форме прилагались высокие сапоги, кепи и кожаные перчатки, а вот оружие у солдат отобрали. Во избежание несчастных случаев, как пояснил Тофу, и в этом Чимбик был совершенно с ним согласен - не хватало ещё, чтобы какой из местных со словами “Ой, а что это за кнопочка?” прострелил себе голову. А то, что зелтронцы на такое способны, клон ни секунды не сомневался.
Праздник чувствовался буквально во всём, начиная от веселящихся толп на залитых солнце улицах и заканчивая импровизированными представлениями, устраиваемыми тут и там, как местными жителями, так и гостями столицы. За более чем скромное время, проведённое в пути, клоны успели заметить несколько групп то ли танцоров, то ли акробатов (разобрать точнее они не успели), карнавальное шествие, цирковое представление с дрессированными животными, несколько художников, творящих на глазах у восхищённой публики и, что больше всего запомнилось клонам, представление, устроенное… дроидами. Были ли они запрограммированы на потеху толпе, или слишком “озелтронились” - так и осталось загадкой.
По мере приближения к королевскому дворцу толпа становилась всё гуще, а различные представления проводились уже на предварительно смонтированных сценах и помостах. Тут и там стояли лотки с самой разнообразной снедью и напитками, своим ассортиментом способные удовлетворить вкусы самых взыскательных гурманов из разных уголков галактики.
Реакция клонов была довольно предсказуема: большая часть из них таращилась по сторонам с выражением простодушного восхищения на лицах, и лишь небольшая кучка ветеранов, переживших бойню на Мерне, настороженно зыркали на окружающую их толпу, инстинктивно сбиваясь в кучку и прикрывая друг другу спины. Вбитые рефлексы превалировали над разумом, заставляя солдат пригибать головы и нервно дёргаться от каждого резкого звука. Не будь розовокожие эмпатами - не обошлось бы без эксцессов, но зелтронцы, чуя состояние своих гостей, вели себя максимально корректно. К солдатам приблизилась стайка девушек, несущих в руках сплетённые из ярких цветов гирлянды. Плавными движениями они надели гирлянды клонам на шеи и с весёлым смехом брызнули в стороны, словно стайка райских птиц. Глядя на них, Чимбик машинально проверил наличие носовых фильтров, и, убедившись, что ни один не выпал, уже спокойнее последовал за братьями.
К удивлению клонов, никакой видимой системы контроля и пропусков у дворца не обнаружилось. Гуляки, казалось, входили и выходили когда им заблагорассудится, не предъявляя документов и никак иначе не удостоверяя своих личностей. Позже республиканцы узнали, что на планете существует негласное правило - на праздник приглашены все. Кто бы не устраивал веселье, любой гость мог присоединиться к нему, независимо от расы, пола, возраста или вероисповедания. Этим с удовольствием пользовались как местные жители, так и туристы, успевающие побывать в разных частях города, благодаря чему столицу наполнял нескончаемый круговорот веселья. Но, пожалуй, главной особенностью зелтронских праздников была их заразительность. Аборигены проецировали свои чувства на окружающих и их настроение со временем передавалось большинству гостей. Клоны, поначалу довольно зажатые, постепенно расслаблялись, их голоса звучали все раскованнее, а кое-кто уже кружился в танце с очаровательной подружкой.
Сержант невольно сравнивал яркий каскад праздничного веселья аборигенов и то, что позволяла ему почувствовать Лорэй. Серьёзность Эйнджелы, её временами прорывающиеся ненависть, злоба и страх разительно отличались от беспечной жизнерадостности коренных зелтронов, и Чимбик, зная причину этого различия, от души понадеялся, что никому из этих смеющихся счастливых краснокожих не придётся перенести и сотой доли того, что пережили сёстры Лорэй.
Клон ещё раз огляделся, задержав взгляд на искусно выкованном флюгере, изображавшем танцующую пару, и подумал о том, что неплохо было бы, наверное, жить в таком месте. Уютная квартирка - или дом, как на Набу, - тихое место, добрые соседи. Что ещё надо для счастья? Только вот... а смог бы он сам тут жить? От воспоминаний не убежишь, и хоть доберись до края галактики - война всегда будет с тобой. Будить среди ночи истошным криком раненого брата, ехидно подмигивать бликом на оконном транспаристиле, невольно напоминая отблеск прицела снайпера, заставлять кидаться на землю в поисках укрытия воем заходящего на посадку спидера, вертеть головой по сторонам, ища несуществующего противника... В этом ещё одно сходство его и Лорэй - персональный ад они носят с собой.
А вот Блайз чувствовал себя как рыба в воде: едва выпрыгнув из автобуса, он буквально тут же обзавёлся парой, к которой охотно присоединилась ещё одна зелтронка, потом - ещё, и в итоге клон подошёл к бару, окружённый целым букетом девушек, что, похоже, доставляло ему искреннее удовольствие. Стоя с бокалом в руке, Блайз в лицах расписывал какой-то из эпизодов своей жизни, строя зверские рожи, отчаянно жестикулируя и периодически имитируя голоса животных. Его новые подружки весело хохотали и без всякого стеснения льнули к разговорчивому клону, щедро расточая игривые прикосновения и многообещающие взгляды. По всему выходило, что расхожие слухи о потрясающей любвеобильности аборигенов были чистой правдой, но если до местных сержанту не было особого дела, то на брата он поглядывал с тенью осуждения.
Поведение Блайза смущало Чимбика - он не мог понять, как брат может развлекаться с другими девушками, при этом питая к Ри какие-то чувства. Для самого Чимбика такое было совершенно неприемлемо, и сколько бы Блайз не объяснял, что Свитари тоже считает подобное в порядке вещей и даже сама учила кадрить девушек - сержант так и не смог полностью с этим смириться. Нет, он был рад, что его брат живёт и наслаждается жизнью вовсю, но... Поневоле начинаешь задумываться: а как бы к этому отнеслась Эйнджела? Чимбик вспомнил её настороженно-недоверчивый взгляд, которым полукровка, казалось, старается заглянуть в самую глубину души; вспомнил, как доверчиво она прижималась к нему под дождём на Зайгеррии, и те смутные образы и сны, что остались в его сознании после госпитального бреда и жили, казалось, своей жизнью. За год, что прошёл с момента их последней встречи, Чимбик успел тысячи раз прокрутить в памяти каждую минуту, проведённую вместе с Эйнджелой. Он создал её образ из воспоминаний, фактов, догадок, предположений и фантазий. Образ, который в хорошие ночи посещал его во снах, а в плохие… В плохие этот образ стоял перед внутренним взором клона, пока тот писал очередное письмо из тех, что никогда не будут отправлены. Иногда эти письма были единственным, что не давало ему сойти с ума. И эта Эйнджела, его Эйнджи, не забыла бы его. Ни ради мимолётных развлечений, ни ради бездумных гуляк, вроде окружавших Чимбика зелтронцев. И пусть Лорэй были родом с этой планеты, у Эйнджелы скорее было больше общего с ним, чем с происходящим вокруг.
Сам Чимбик в окружении праздничной толпы чувствовал себя, словно муха в сметане - хреново и мухе, и сметане на пользу не идёт. Шум толпы, музыка, эмпатические “касания”, непривычное обилие внимания и отсутствие брони полностью дезориентировали клона. Окружённый столькими незнакомцами, Чимбик раз за разом возвращая обратно, на Мерн Восемь, и пусть зелтронцы вели себя совершенно иначе, чем жители объятого войной города, толчея тел напрягала, заставляя каждую клеточку буквально кричать, предупреждая об опасности, и даже присутствие братьев не могло успокоить Чимбика. Сержант изо всех сил старался расслабиться и получить хоть какое-то удовольствие от происходящего, но тщетно: едва только он начинал привыкать к звукам, как очередной взрыв смеха, или особенно раскатистый обертон певца вновь заставляли его пригибаться и рыскать глазами в поисках укрытия.
Стафф-сержант забился в самый тихий угол, мечтая поскорее сбежать в тишину, подальше от шума, туда, где сможет отдохнуть по-настоящему, расслабиться, не боясь, что его в любой момент ударят в спину. Увы, не смотря на стратегически верно выбранную позицию, спрятаться от эмпатов таким образом не представлялось возможным. Чувства Чимбика были той самой ложкой дёгтя, что моментально отравляла царившую вокруг атмосферу веселья. А зелтроны не любили, когда кто-то грустил рядом с ними.
- Почему ты такой печальный? - промурлыкала розовокожая девица, без спроса подсевшая к сержанту и немедля заключившая его в тёплые ласковые объятья. Это было большой ошибкой: Чимбик, и без того взвинченный, перепугался окончательно. Едва рука девушки легла на его шею, как сержанта словно кипятком ошпарили. Не было больше вокруг ни праздника, ни танцоров, а была стылая траншея и упавший сверху дроид сепаратистов, нацеленный лишь на одно - убивать. Со стороны казалось, будто клон взорвался: он одним рывком отбросил от себя девицу, припечатал несчастную к стене и схватил её за горло, намереваясь оторвать голову так, как делал сотни раз до этого - даже у дроидов-коммандос шея - самое слабое место в конструкции. Мозг его включился в тот момент, когда шейные позвонки зелтронки вот-вот готовы были захрустеть. Немало его “протрезвлению” поспособствовало то, что потрясение зелтронки немедленно ощутил и сам Чимбик, и окружающие их гости. Клон с удивлением обнаружил, что смотрит в широко раскрытые, полные непонимания глаза зелтронки, а вокруг ошарашено молчат многочисленные гости.
- “Я чуть не убил её…” - с ужасом понял Чимбик, отпуская девушку и пятясь назад. - “Чуть не убил…”.
Развернувшись на каблуках, он опрометью кинулся прочь из дворца, бесцеремонно отшвыривая братьев, спешивших к нему сквозь толпу, и тех, кто не успел дать ему дорогу. Выскочив на улицу, клон бросился бежать, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от дворца. Остановился он лишь тогда, когда центральная часть праздника осталась далеко позади, так, что раздражающий шум едва достигал ушей клона.
Оглядевшись, Чимбик заметил скамейку, уютно примостившуюся в тени цветущего кустарника, и направился к ней, расстёгивая ставший вдруг душным ворот кителя. Справившись, наконец, с застёжкой, клон рывком, через голову, содрал китель и швырнул тот на скамейку. Рядом упало сползшее с головы кепи, следом полетели перчатки, а сам сержант, усевшись рядом, достал из подсумка деку, включил и принялся судорожно выбивать пальцами нервную дробь, каким-то непостижимым образом складывающуюся не в бессмысленный набор символов, а в очередное письмо...
“Привет, Эйнджи…”, начиналось оно. Привычка писать письма Эйнджеле появилась у него ещё на Рилоте. Тогда, выйдя из боя, он ни с того ни с сего принялся набирать письмо, которое никогда не было отправлено. С того момента минул год, писем скопилось уже под сотню, но Чимбик не останавливался, хоть и знал, что их никто и никогда не прочтёт. Это было не важно. Его душу грела иллюзия общения с той, что занимала его мысли, даря желанную возможность сбежать от реальности.
Но последняя всё же умудрилась вторгнуться в закрытый кокон сержантских мыслей, коварно использовав для этого частичку того мира, что был в нём заключён. До слуха клона донеслось что-то знакомое и Чимбик, пару раз растерянно моргнув, завертел головой, соображая, что же привлекло его внимание. Спустя несколько секунд он понял - доносившиеся до его слуха обрывки мелодии, одной из многочисленных, что наигрывали, казалось, по всему городу, были ему знакомы. Усовершенствованная каминоанскими клонерами память услужливо воскресила тот вечер, что он провёл с Эйнджелой на лайнере. До слуха сержанта доносилась одна из тех сказочных историй, что эмпатка исполняла для него.
В первое мгновение Чимбик не верил в такое совпадение, но потом до него дошло: где, как не на родном Зелтросе, Эйнджела могла услышать большую часть тех сказок. Эта простая мысль пробила брешь в броне дурного настроения сержанта, пробудив недоверчивое любопытство клона. Ему вдруг нестерпимо захотелось увидеть маленький кусочек жизни Эйнджелы, до того, как та была разрушена.
Сержант спрятал деку в подсумок, повертел головой, определяя откуда исходят заинтересовавшие его звуки, и осторожно двинулся напрямик, через небольшую парковую зону, коими изобиловала столица. Его воображение невольно нарисовало светловолосую (о натуральном цвете волос Лорэй клон представления не имел) девчонку лет десяти, вот так же крадущуюся по траве в поисках источника чарующей музыки. Где-то на краю сознания мелькнула безумная мысль, что и он сам мог бы, будучи ребёнком, скрытно пробираться не к позициям условного противника, а к чему-то волшебному и захватывающе-интересному.
Эти странные и неуместные мысли моментально улетучились, стоило Чимбику достигнуть цели своего импровизированного путешествия. Перед ним открылась просторная лужайка, в центре которой раскинулся яркий нарядный навес, под которым расположились дети. В основном это были местные, но среди них попадались малолетние представители инопланетных рас и, очевидно, полукровки. Всё их внимание было захвачено происходящим на самой странной сцене, из виденных Чимбиком. В сооружении, ненамного превосходящим пару метров в высоту, на маленькой сцене двигались и говорили… куклы. Не голографические изображения, не маленькие дроиды, а тряпичные куклы, в рисованных лицах повествующие ту самую сказку, что он слышал от Эйнджелы.
Зрелище было настолько необычным, настолько неожиданным, что захватило клона, заставив забыть о последних событиях во дворце, о собственных мрачных мыслях и даже о недоверии к местным. Он просто замер на краю поляны, не решаясь сделать шага вперёд и не желая уходить, лишая себя столь волшебного зрелища. А рядом с ним, восторженно распахнув серые глаза, замер призрачный образ светловолосой девчонки.
Когда Чимбик пришёл в себя, представление закончилось и кукловоды вместе со своими куклами уже раскланивались перед маленькими зрителями. Клон с удивлением обнаружил, что полностью разделяет исходящий от детишек восторг и, сам того не замечая, хлопает вместе с ними в ладоши. И на этом список незамеченного сержантом не ограничивался. Только теперь он осознал, что помимо детишек на поляне находятся и немало взрослых зелтронов. Они держались чуть в стороне, но их внимание всецело занимали дети. Ещё до того, как какой-нибудь ребёнок помладше начнёт испуганно вертеть головой, или состроит огорчённую гримасу, к нему подходил кто-то из взрослых, среагировавший, как понял клон, на эмоции малыша. Никаких дроидов-нянек, что Чимбику доводилось видеть на Корусанте, - зелтроны предпочитали самостоятельно заниматься своим потомством. Впрочем, дроиды всё же присутствовали: парочка крутилась у своеобразной сцены, по всей видимости помогая с техническим обеспечением представлений, а несколько, необычной конструкции, служили транспортом для детишек. И если небольшой дроид за штурвалом детского монорельса Чимбика не удивил, то невиданные доселе дроиды-спидеры, держащие высоту не выше метра, корректирующие ошибки своих малолетних пилотов и активно с ними общающиеся, вызвали некоторое замешательство. На время представления юные пилоты зависали в своих спидерах неподвижно, но после его окончания принялись гоняться друг за другом, напоминая небольшой рой разноцветных насекомых.
Были там и наземные средства передвижения — несколько дроидов, имитирующих животных разных планет (дети могли покататься на механическом нексу, оседлать крайт-дракона и внушительного вида рептилию, прототип которой был клону не знаком), и самых настоящих животных. Были ли они родом с Зелтроса, или завезены с других планет, сержант не представлял, но вид лохматой восьмилапой твари, с счастливым видом поедающей фрукты, которой угощали её детишки, вызвал в клоне малопонятное чувство зависти. Для него и его братьев любая неразумная тварь была потенциальной опасностью, или, в лучшем случае, потенциальным же обедом. Единственной «домашней зверюшкой», что довелось им увидеть в детстве, был стрилл одного из сержантов-инструкторов. Мало того, что тварь выглядела и воняла весьма отталкивающе, Вэлон Вэу ещё и имел дурную привычку натравливать своего любимца на провинившихся воспитанников. В такие моменты Чимбик искренне благодарил судьбу за то, что их сержант-инструктор особенной любовью к животным не отличался.
Взрослые розовокожие стояли и у столов с угощениями, помогали детям взобраться в седла живых и механических зверей, отвечали на вопросы ребятни, и - что особенно удивило клона - обслуживали небольшой тир, который пользовался у малышни огромной популярностью. Сам же Чимбик с оттенком некоторого превосходства отметил, что даже самому успешному из детей далеко до любого из клонов, находящихся в таком же возрасте (биологическом, разумеется).
От дальнейших размышлений на тему различий в воспитании клонов и зелтронов Чимбика отвлекла одна из местных. Вопреки его резонным опасениям, розовокожая не стала бросать на него двусмысленных взглядов, призывно улыбаться или подходить к нему с намерением как-то “подбодрить и развеселить”. Вместо этого она просто улыбнулась ему, как улыбалась подбежавшим к ней детям, молча поманила пальцем и кивнула на один из свободных ковриков-седушек на краю “зрительного зала”. Чимбик поначалу решил, что женщина зовёт кого-то из сидящих рядом детей, и лишь спустя несколько секунд понял, что жест адресован именно ему. Зачем? Сержант на всякий случай проверил наличие фильтров в носу, встал и неторопливо подошёл к зелтронке, озадаченно думая, зачем мог ей понадобиться.
Зелтронка, как и большинство взрослых аборигенов, что клон видел тут, чем-то неуловимо отличалась от виденных им во дворце. Та же ярко-розовая кожа, те же красные волосы, та же обязательная на этой планете красота, тот же продуманный наряд, но… Она выглядела… Пожалуй, самым близким определением, пришедшим в голову клону, было “выглядела старше”. Несмотря на отсутствие морщин и привычных признаков старения, Чимбик мог поклясться, что эта зелтронка разменяла уже никак не меньше четвёртого десятка, хотя с местными, знаменитыми на всю Галактику центрами красоты ей могло перевалить и за восемьдесят. Было в её взгляде, в манере держать себя какое-то зрелое спокойствие, уверенность, степенность. Нечто подобное ощущалось и в поведении большей части окружающих взрослых, да и в самом характере праздника, одновременно являвшегося продолжением городского и при этом странно выделенным из него.
- Я могу чем-то помочь, мэм? - осторожно поинтересовался Чимбик, остановившись на почтительно расстоянии от женщины. Сделал он это инстинктивно, чтобы иметь больше возможности среагировать в случае агрессии с её стороны - слишком часто были случаи, когда подошедшие к клонам гражданские вдруг активировали закрепленное на теле взрывное устройство, или просто стреляли в упор. В таких случаях оставалось уповать лишь на свою реакцию, на прочность брони да на кривизну рук террориста.
- Уверена, что можешь, - тепло и просто улыбнулась ему зелтронка и, наверное впервые за этот вечер Чимбик не почувствовал никакого скрытого подтекста за улыбками местных. Если бы у него был соответствующий жизненный опыт, он назвал бы эту улыбку материнской, но матерей у клонов не было и сержанту оставалось только отметить неясные ему отличия.
- Но я всего лишь хотела предложить тебе присоединиться к нам и посмотреть остальные представления.
И в этом обращении “на ты” не было ни фамильярности, ни навязывания в друзья, ни снисходительности. К нему обращались, как к своему, но не как к, скажем, товарищу, а как-то совершено иначе - словно сержант был не случайным знакомым, а… одним из близкого окружения этой женщины. И это одновременно успокаивало, и в то же время настораживало Чимбика. Подозрительно оглядевшись, он умостился на краешек коврика и попытался сосредоточиться на очередном представлении, но необычность поведения женщины не давала ему покоя, будоража любопытство клона.
- Зачем Вы это сделали, мэм? - не выдержав, спросил он.
- Что сделала? - всё так же странно улыбаясь спросила зелтронка.
- Пригласили присесть рядом, мэм, - пояснил Чимбик, гадая о причинах такого поведения. Может, спутала с кем из других клонов? Гражданские часто так ошибаются. Но тогда где она могла их встречать - ведь ВАР впервые на Зелтросе?
- Тебе ведь нравится представление, - добродушно пояснила женщина. - Было бы странно не пригласить тебя присоединиться к нам.
В её словах была непоколебимая логика, тем не менее совершенно чуждая сержанту. Но, похоже, то что было нормой для другой планеты, было странным для Зелтроса, и наоборот.
- Мне и там было удобно, мэм, - Чимбик начал нервничать. Он не любил то, чего не понимал - всё непонятное таило опасность, это намертво, на уровне инстинктов было вбито ещё в первые годы обучения на Камино, а опыт войны только усилил это чувство. Вот и сейчас, даже не ощущая угрозы, клон всё равно напрягся, выискивая подвох. Но вот беда - подвоха всё не находилось, и это почему-то напрягало ещё больше. Очарование праздника было безвозвратно утеряно, и почему-то сержанту от этого стало очень обидно. Чимбик хотел уже встать и уйти, но неожиданно подумал - да какого ситха? В кои-то веки у него свободный день, никто не стреляет, никуда не надо идти, бежать, что-то делать. В задницу. Останусь и буду смотреть. Он чуть пошевелился, устраиваясь поудобнее, и демонстративно уставился на сцену.
Начавшийся уже спектакль снова был кукольным, но на этот раз на сцене блистали искусно сделанные марионетки. Куклы выглядели и двигались, как живые, восхищая мастерством кукловодов, едва различимых в тени. Время от времени клон отрывался от созерцания сказки и подозрительно косился на ту зелтронку, но ничего подозрительного так и не узрел. Пару раз к ней тихонько подбегала пара ребятишек - мальчишка лет девяти и девочка несколько помладше (Чимбик так и не научился точно определять возраст детей женского пола) - и что-то возбуждённо шептали ей на ухо, перебивая и мешаясь друг другу, а дождавшись разрешающего кивка весело бросились куда-то вглубь парка. Зелтронка улыбалась им вслед той самой улыбкой, что так озадачила сержанта. Тот проводил ребятишек задумчивым взглядом и вернулся к представлению.
Эта сказка не особо впечатлила клона своим сюжетом - рассчитана она была на детей, вдобавок имела много ссылок на легенды, о которых Чимбик даже не слышал. Когда началось следующее шоу, сержант вовсю вертел головой, выбирая, к какому из столов с закусками направиться, поэтому позорно проморгал вступление. А вот отблеск бластерного выстрела тут же привлёк его внимание. Мгновенно собравшись в клубок, сержант развернулся к сцене… и сконфуженно расслабился: голографическое шоу бушевало вовсю. Появились крохотные СНДК, несущиеся над деревьями и не нужно было даже напрягать память, чтобы узнать место: Рилот, точка высадки первых отрядов, захвативших плацдарм для высадки. А потом… Потом была сказка, которая на самом деле была правдой. Про то, как два клона и джедай решили исход битвы, захватив мост и удержав его до прихода подкреплений. Только тут не было страха, грязи, пылевых бурь, жажды и палящего солнца над головой, а были бесстрашие, самоотверженность, дружба и вера в добро. Генерал-джедай Оби-Ван Кеноби и клоны-разведчики Бойл и Вексер - так их звали. Как и в жизни. Только Вексер погиб, месяц назад, на Умбаре, в безымянном лесу, а тут… тут он жил. И обещал вернуться маленькой девочке с смешным именем Нума. Чимбик почувствовал, как что-то мокрое течёт по его щеке, и с удивлением понял, что плачет. Впервые за всю свою жизнь. Детская сказка оказалась дороже, важнее, и - что самое главное - искреннее, чем сотни часов хвалебных речей сенаторов. И то, что чувствовали окружавшие его дети, принесло клону неожиданное чувство умиротворения. И дело было не в признании, которого он никогда не искал, а в том, что в этой войне для сержанта неожиданно открылось нечто новое. Никогда раньше он всерьёз не задумывался о том, каково на самом деле было героям тех немногих сказок и историй, что он успел прочесть. А ведь за простыми строками вроде “несколько дней и ночей длилась битва” стояли всё те же хорошо знакомые сержанту страх, кровь, боль и потери. Только сейчас Чимбик осознал, что, как ни безумно это прозвучит, был героем сказки, которой являлась его жизнь. Всего-то отличий от происходящего на сцене - не нашлось умелого рассказчика, способного опустить неприятные подробности и “навести героический лоск”.
Эта причудливая смесь горечи, тоски, боли, радости и умиротворения незаметно вплелась в общие переживания, растворившись в них и добавив им глубины. Зрители завороженно смотрели на сцену, а сзади беззвучно плакал тот, кто всё это видел вживую.
Когда голограмма погасла, к маленьким зрителям, к удивлению сержанта, вышли на традиционный поклон авторы, или исполнители (тут он не мог сказать точно) представления. На этот раз группа была довольно многочисленной - четверо зелтронов, человек и тви’лекк. Чимбик не знал, как много ли нужно народа для создания подобного голофильма, но подозревал, что видит далеко не всю команду авторов. Зато среди них он узнал ту самую зелтронку, что совсем недавно предложила ему присоединиться к празднику. Шапочное знакомство, с точки зрения клона, было отправной точкой для удовлетворения любопытства: кто мог рассказать автору сказки эту историю, причём с теми подробностями, которых не мог знать ни один журналист? Например, про Нуму?
Чимбик, вытер щеки, надеясь, что его украшенная жутковатой ондеронской татуировкой морда не напугает никого из детворы, и встал на ноги. Вопреки его опасениям, никто из детей и не думал пугаться. Наоборот, несколько из них без особенного интереса оглянулись на возвышавшегося на ними взрослого и вернулись к своим делам, но один из ребят, лет десяти-одиннадцати, внимательней всмотрелся в татуированное лицо и неуверенно спросил:
- Дядь, а вы - клон?
Этот вопрос мгновенно вызвал интерес всей окружающей детворы и десятки пар глаз тут же с любопытством уставились на Чимбика. Тот замер, настороженно глядя на детей и совершенно не представляя, как нужно себя с ними вести. После секундного замешательства Чимбик решил, что всё же надо придерживаться привычного уставного обращения, а там уже смотреть по обстановке.
- Да, сэр, - неуверенно кивнул он. - Стафф-сержант КС-355085, Третья пехотная бригада, сэр. Я могу быть Вам чем-то полезен?
В следующий миг Чимбик почувствовал себя неосторожным болваном, вставшим аккурат рядом с готовой прорваться плотиной. Поток вопросов, посыпавшихся со всех сторон, был способен смести и более искушённого оратора, а уж не самого общительного клона он совершенно ошеломил. Детям было интересно решительно всё: знает ли он героев этой сказки, какие приключения довелось пережить ему самому, интересно ли быть клоном, летал ли он на настоящем боевом корабле, любит ли он рисовать, почему сидит тут один, покажет ли эти “здоровские доспехи”, довелось ли ему пофехтовать джедайским мечом, придёт ли он в гости к Ивару (это совсем рядом, дядь, честно!), любит ли он медовые пироги…
Первую минуту ошалевший от напора Чимбик честно попытался отвечать на все задаваемые вопросы, но, похоже, сделал только хуже: захлестнувший его поток усиливался, грозя перерасти в настоящее цунами. Сержант понял, что совершил ошибку, позволив затянуть себя в разговор, и завертел головой в поисках путей отхода. Тщетно: детвора окружила его со всех сторон, плотнее, чем когда-то бидоны на Рилоте. Помощь пришла с неожиданной стороны - уже знакомая сержанту зелтронка каким-то невообразимым образом прошла сквозь гомонящую ораву и остановилась неподалёку от Чимбика.
- Дети, вам не кажется, что разумнее будет сперва узнать, располагает ли наш гость временем и желает ли отвечать на ваши вопросы, а потом уже задавать их по очереди?
Один лишь факт, что её спокойный голос был услышан практически всеми шалопаями, заслуживал по мнению сержанта как минимум ордена. А то, что дети ещё и послушались, можно было смело приравнивать к чуду.
- Дядь, расскажете нам про клонов? Пожаааалуйста, - протянула одна из девчонок, скорчив такую жалобно-просящую мордашку, что можно было не сомневаться - сей мимический шедевр был создан и отработан неделями упорных тренировок.
На этот раз Чимбик был осмотрительнее.
- Смотря что Вы хотите узнать, мэм, - вежливо ответил он девочке, бросив на свою спасительницу полный благодарности взгляд. И тут же допустил очередную стратегическую ошибку:
- Не всё можно рассказывать - часть информации секретна, мэм, - пояснил клон. Чимбик не учёл того факта, что то, чего хватало взрослым, чтобы отстать, детвору только подстёгивало на дальнейшие расспросы.
- А мы никому не скажем, - глядя на него чистыми карими глазами пообещала другая девочка. - Честное слово!
Теперь сержант понял, в чём юмор гулявших по ГолоНету роликов, когда домашний фелинкс, только что важно шествовавший к своей миске, в ужасе выпучивал глаза и смывался, едва услышав детский голос.
- Этого мало, мэм, - сержант с мольбой уставился на женщину, одновременно лихорадочно подыскивая ответ, который не заведёт его в очередную коварную ловушку, подстроенную маленькими диверсантами.
- Нужно пройти проверку и получить соответствующий уровень допуска, - завершил он.
- Я хочу пройти проверку! - тут же заявила девочка и ей вторили десятки голосов:
- И я!
- И я!
- Я тоже хочу!..
Всё шло к тому, что эта банда маленьких вымогателей прямо сейчас направится на базу ВАР требовать от генерала-джедая провести загадочную проверку и дать им допуск к секретной информации. К счастью, зелтронка снова пришла на помощь Чимбику.
- А вы ничего не забыли? - загадочно спросила она.
Дети начали задумчиво переглядываться, ища подсказки друг у друга. Ответа ни у кого так и не нашлось, и зелтронка продолжила:
- Гость пришёл к нам на праздник, а вы, не спросив, мешаете ему смотреть представление, не предложили ему угощение, да и сами отвернулись от сцены. Вы бы огорчились, если бы готовили развлечение для других, а про вас просто забыли?
На детских лицах отразилась мучительная борьба: с одной стороны, им хотелось и посмотреть представление, и не обидеть тех, кто устроил праздник, а с другой… Ну когда ещё выпадет шанс поговорить с настоящим живым клоном?
- Вы можете пригласить нашего гостя прийти ещё раз, - мягко подсказала им розовокожая, - чтобы пообщаться с вами и ответить на вопросы. И, - она понизила голос до заговорщического шёпота, - я бы завлекала его вкусностями.
Обрадованные найденным решением дети тут же завалили сержанта приглашениями, снедью, оперативно доставленной со столов иногда в тарелках, а иногда прямо в ладошках, и посулами невероятных даров, от редкого инопланетного жука “во-о-от таких размеров”, до семислойного торта, который готовила старшая сестра одной из девчонок. Этот напор окончательно вышиб клона из колеи, и он понял, что ещё пара минут этого гвалта - и фронт покажется тихим, мирным и спокойным местечком.
Будто почувствовав его состояние (впрочем, тут же напомнил себе клон, слово “будто” явно лишнее) зелтронка, которую, как выяснилось, звали Таликой, заняла ребятню обсуждением места встречи и Чимбик получил короткую передышку, с некоторой опаской прислушиваясь к бурному спору.
- Пусть это и не слишком похоже на правду, но вы можете отказаться от приглашения, - весело прищурившись шепнула сержанту спасительница.
- Нет, мэм, - к своему собственному удивлению, решительно заявил Чимбик. - Не откажусь.
Ещё минуту назад он был готов драпать отсюда со всех ног, лишь бы оказаться подальше от маленьких крикунов, но… почему бы не подарить им немного сказки? Сержант видел, с каким восторгом и вниманием дети следили за приключениями нарисованных клонов на сцене, и решил, что сделает всё для того, чтобы память о Бойле, Вексере и генерале Кеноби жила как можно дольше. Даже если ценой за это будут лопнувшие барабанные перепонки и взорвавшийся от переизбытка заданных вопросов мозг.
- Какая форма одежды? - перешёл он к делу.
- В полной боевой выкладке и на танке, - сообщила ему зелтронка, но то ли серьёзная физиономия Чимбика, то ли понятные только эмпатам скрытые детали заставили её поспешно добавить: - Это была шутка. Вы можете прийти в чём пожелаете, но дети будут в восторге увидеть вашу знаменитую белую броню.
- Она камуфлированная, мэм, - улыбнулся клон. - Белая - только у тех, кто проходит обучение и не приписан к конкретному линейному подразделению, мэм, и ещё у флотских экипажей. У остальных - знаки подразделений и, как правило, камуфляж по местности, на которой ведутся боевые действия. На Рилоте у нас был песчаный камуфляж: бежевый с коричневым. А у Вексера и Бойла - оранжевая окантовка визоров и полосы на наплечниках. Мэм… - тут Чимбик сообразил, что ей вряд ли интересны все эти подробности и умолк.
Вопреки его ожиданиям, зелтронка оживилась и заинтересованно подалась вперёд.
- Я перерисую броню. А вы, получается, знакомы с героями этой истории?
- Да, мэм, - кивнул сержант, несколько шокированный таким оборотом событий. - Вы автор? Мэм, разрешите вопрос: откуда… кто рассказал вам всё это?
- Один из авторов, - поправила его Талика. - Я занимаюсь в основном анимацией, а сюжетной частью заведует Оджин.
Проследив взглядом в указанном направлении, клон увидел темноволосого зелтрона, разговаривавшего о чём-то с тви’лекком.
- Его друг с Рилота рассказал эту историю, а мы воплотили её в голофильм.
Чимбик с минуту молча изучал авторов сюжета, а потом медленно кивнул:
- Тогда понятно, мэм. И… генерал Кеноби держал ворота один. У жителей Рилота в лагере оружия не было, а основные силы подошли через две минуты после захвата контрольного поста. Но сказка… - неожиданно для самого себя клон схватил женщину за руку и горячо пожал. - Она замечательная, мэм. Правда.
Взгляд зелтронки на мгновение стал растерянным, она несколько неловко, будто жест не был ей привычным, ответила на рукопожатие.
- Я рада, что вам понравилось. А вы сами? - неожиданно спросила она. - Не хотите рассказать свою историю?
Чимбик задумался. Рассказать свою историю? Перед внутренним взором с бешеной скоростью пронеслась вся его короткая жизнь - Камино, Джеонозис, путешествие с Лорэй, Рилот, вторая атака Джеонозиса, оборона Камино, Умбара, Мерн Восемь… Ужас, боль, ярость, усталость. И - тёплое, светлое пятно, как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, - доверчиво прижавшаяся к нему во сне Эйнджела.
Клон бросил взгляд на сцену, потом - на веселящуюся детвору, и отрицательно покачал головой.
- Нет, мэм. У меня нет ничего, о чём можно было бы рассказать. Одна рутина, детям это будет неинтересно.
- Сказки - они не только для детей, - мягко возразила зелтронка, но настаивать и приставать с расспросами не стала, заслужив молчаливую благодарность клона.

- Надеюсь, я ничего лишнего не сказал, - несколькими часами позже Чимбик шёл рядом с Таликой по ночной улице, держа шлем подмышкой и с наслаждением вдыхая напоенный ароматами воздух.
Вечер с детьми, вопреки его опасениям, прошёл на удивление легко. Бешеный восторг детворы вызвала броня, в которой пришёл сержант - первой фазы, “как у Бойла”, как восторженно заявил один из сорванцов. Если бы дети знали, какое удивление вызвала у капитана Стилета просьба Чимбика выдать на складе комплект брони старого образца. Стилет долго хмыкал, морщил лоб, а потом отправил сержанта к тыловикам узнать - есть ли у них вообще такая. К вящей радости Чимбика, ему повезло - ушлые тыловики предусмотрительно захватили несколько комплектов на тот случай, если будут перебои с снабжением, и вышедшие из строя шлемы, или другие элементы брони будет нечем заменить. Сержант получил один комплект под клятвенное обещание вернуть этим же днём - точнее, ночью, - и убежал в казарму переодеваться. И, как оказалось, старался он не зря - восторг детворы, увидевшей вживую героя из сказки, был лучшей из наград, что клон получал в своей жизни.
А потом был сам вечер с кучей вопросов. Чимбик так и не сказал детям, что Вексер погиб - пусть для них он будет жив. Разведчик только дал данные батальона коммандера Коуди, и уточнил, что адресовать все послания следует Бойлу - Вексер вечно занят, как старший, и отвечать за него будет его брат. И мысленно хихикнул, представив себе выражение лица Бойла, на которого нежданно хлынет шквал детского восторга. А потом неожиданно для самого себя Чимбик заболтался с Таликой, и как-то само собой получилось, что с праздника они ушли вместе.
- А ты покажешь мне настоящий танк? - Тилос, девятилетний сын Талики, разве что не вис на сержанте, на полную используя свой счастливый шанс. Ещё бы - они с сестрой единственные, кому повезло свести с клоном чуть более тесное знакомство. Дана, его младшая семилетняя сестра, вела себя много тише, но судя по блеснувшим во взгляде искоркам - она и сама была не прочь посмотреть на настоящий танк.
Вообще, сержант не ожидал, что представителям расы пацифистов будет настолько интересно что-то связанное с войной, но, похоже, дети везде были детьми и не имели ничего против игр в войну.
- Не сегодня, - Чимбик подмигнул мальчишке. - Поздно уже, ночью запрещено без нужды в боксы с техникой заходить. Но обещаю - ты ещё на них насмотришься. И на шагающие, и на летающие...
- Звучит несколько пугающе, - Талика улыбнулась, но что-то в её взгляде заставило клона вспомнить слышанную где-то фразу о том, что в каждой шутке есть только доля шутки.
Это порядком изумило сержанта: до сих пор розовокожие - в его понимании, - к войне относились как к интересной игре, страшной, увлекательной, но всё же ненастоящей, а тут - такая внезапная серьёзность
- Не беспокойтесь, мэм, - поспешил он успокоить женщину. - Даже если бидоны рискнут сюда сунуть нос - мы им быстро объясним всю глубину их заблуждений, - очень, на его взгляд, удачно ввернул Чимбик услышанную у Блайза фразу. Его брат вообще был настоящим кладезем заезженных шуток, дурацких анекдотов и шаблонных фраз, которые черпал из своих детективов, тягу к которым не смогло бы у него отбить даже прямое попадание из турболазера в голову.
- Ма-а-ам, - протянула Дана тем самым тоном, за которым обычно следуют просьбы и мольбы, - а давай купим боевого дроида. Он будет носить за мной рюкзак, все обзавидуются!
- И мне! И мне! - тут же подхватил понравившуюся идею Тилос.
- Тогда вам придётся выбирать, - хитро прищурилась зелтронка, - дроид, или наш гость. Вряд ли… - тут Талика запнулась, не сумев воспроизвести длинный номер, которым представился клон, - … ему понравится такая компания. Так ведь?
- Сержант Ка-Эс-Три-Пять-Пять-Ноль-Восемь-Пять, - подсказал Чимбик. - Да, мэм, щипцы - не самая хорошая компания. Ну, разве что перепрограммированные. Да и то… болтают много и не заставишь их замолчать.
Ребятня огорчённо вздохнула и мать потрепала своих чад по головам.
- Мы можем заказать дяде Лейто пару маленьких дроидов, точно таких, как вы хотите. Скажем, вот такого размера, - она развела руки, демонстрируя предполагаемый размер дроида, что-то около полуметра. - И рюкзак поднимут, и с программой дроида-садовника будут полезны.
Перед глазами Чимбика отчетливо встала картина: супербоевой дроид Б2, размером с фелинкса, поливающий сорняки шквальным огнём из встроенных пушек. Картина была настолько сюрреалистической, что сержант задумался: а не было ли в пирожных, которыми его щедро закармливали маленькие разбойники, какой-нибудь местной специфической приправы?
Идея мамы так понравилась детям, что они даже на время забыли о Чимбике, пустившись в обсуждения игр, к которым можно будет приспособить новую игрушку. Воспользовавшись моментом, Талика наконец задала мучивший её вопрос.
- Скажите, почему вы не называете своего имени, только номер?
- Это и есть моё имя, мэм. Мой личный номер, - пояснил сержант. - Есть ещё прозвище, которое дал инструктор.
- Хотелось бы услышать, - пожелание прозвучало ненавязчиво, без всякого давления. - Иные прозвища прилипают крепче данных при рождении имён. К примеру, мой теварели при первой нашей встрече назвался Танком, да я и до сих пор чаще зову его именно так, чем по имени.
- Танк… Необычное прозвище для зелтрона, - заметил Чимбик. Слова Талики заставили его задуматься над собственным именем: сержант ранее и не задавался вопросом - а подходит ли ему название крупной хищной кошки с Тирсуса?
- А что означает слово, которое вы употребили, мэм? Теварели? Это социальный статус? - поинтересовался он вслух, воспользовавшись поводом увести тему от своего имени. Сержант и сам не мог объяснить, почему так не любил называть его посторонним, в отличии от того же Блайза. Для самого же Чимбика имя было чем-то своим, сокровенным, тем,что нельзя говорить каждому встречному.
- Что-то вроде того. Если перевести в привычные инопланетникам понятия, то “теварели” означает примерно следующее: “брачный партнёр, с которым мы имеем и воспитываем общее дитя, но живём не под одной крышей”.
- Вы в разводе, мэм? - уточнил клон, сбитый с толку весьма витиеватой и неоднозначной для неместного формулировкой семейного положения. - Простите, если мой вопрос затрагивает Вашу личную жизнь, мэм.
Последняя фраза вызвала искренний смех зелтронки.
- На нашей планете сложно задать неприличный вопрос, лар, - отсмеявшись, пояснила Талика. - Со временем ты привыкнешь.
- Лар, мэм? - не понял сержант. - Это обращение? - он старательно принялся вспоминать всё, что успел прочесть по Зелтросу. Слово “лар” там точно не было, иначе клон бы обязательно его запомнил. Может, какое-то местное, исключительно столичное, обращение? Жаргон, или наречие?
- Самым близким по смыслу переводом на всеобщий будет слово “дитя”, хоть оно не вполне точно передаёт смысл, - пояснила зелтронка.
Чимбик, очень не любивший панибратство от посторонних ему людей, - и особенно от штатских, - немедленно напрягся, с подозрением глядя на Талику. Её манера поведения и проскальзывающие в голосе тёплые интонации, такие же, с какими зелтронка обращалась к своим детям, одновременно притягивали, и в то же время настораживали сержанта, который не мог понять причины подобного к себе отношения и начинал из-за этого нервничать.
- Почему Вы так меня назвали? - настороженно поинтересовался клон. Весь его короткий жизненный опыт говорил о том, что просто так никто ничего не делает, и если сейчас эта женщина проявляет теплоту - не исключено, что потом за это придётся как-то расплачиваться, так что лучше сразу расставить всё по своим местам.
- Наверное, сказывается настроение этого вечера, - рассеяно улыбнулась Талика. - Кроме того, мне ведь нужно как-то тебя называть, а этот длинный номер мне совершенно не по силам. Мне жаль, если это тебя обидело.
- Нет, мэм, все нормально, - поспешил успокоить её сержант, мысленно отвесив себе подзатыльник за очередной приступ дурацкой паранойи. Действительно, что плохого в том, что его назвали “дитём”, тем более, что собеседница действительно гораздо старше его самого? Ничуть не хуже, чем “сэр”, “садж”, или по номеру.
- Мне просто интересно узнать ваши обычаи, - тут клон не соврал: ему действительно было любопытно узнать о семейных хитросплетениях зелтронов. В методичке, выданной ещё на борту корабля, этому пункту уделялось всего одно предложение с крайне расплывчатой формулировкой “чрезвычайно сложные”, оставлявшей громадный простор для фантазии. К несчастью, Чимбик, в отличии от своего брата, предпочитал факты домыслам, из-за чего Блайз частенько над ним подшучивал, говоря, что “садж, пока не попробует на зуб, не пощупает и не отскребёт кусочек - не поверит, что это реально”.
- Теварели означает брачного партнёра, с которым вы живёте порознь, а не бывшего супруга, - продолжила Талика, возвращаясь к первоначальной теме разговора. Изрядно озадаченное выражение лица Чимбика, или его смешанные чувства заставили зелтронку объяснить на примере.
- Мой теварели - наёмник, страсть к путешествиям у него в крови. Мы полюбили друг друга, у нас есть чудесный сын, но я живу на Зелтросе, а Танк продолжает летать с исследовательской группой, возвращаясь ко мне при каждой возможности. Страсть к путешествиям у него в крови, а ты же знаешь забраков - ветер в кулаке не удержать. Или он стремится к цели, или… Да нет никаких “или”, - она улыбнулась, видимо вспомнив супруга. - Одним словом - Танк. Сейчас Кез, наш сын, как раз путешествует вместе с отцом.
- Понятно, мэм, - кивнул Чимбик. В его мозгу заработала картотека, заполняя очередную карточку под названием “зелтронские семьи” и ставя её на соответствующую полку. Но тут же возникла целая куча других вопросов, задавать которые клон постеснялся. Например, чьи тогда дети Тилос и Дана? От второго мужа? Или просто усыновленные?
- У Вас большая семья, мэм? - дипломатично зашёл издалека сержант. Как обычно, найдя заинтересовавшую его тему, он не мог остановиться, не изучив её досконально, от и до, не оставляя никаких неясностей.
- Смотря по чьим меркам. По мнению инопланетников - большая, по местным меркам - средняя. Два теварели, теванули, пять искавину, истевину...
В результате многочисленных объяснений и уточнений клон усвоил, что разобраться в хитросплетениях зелтронских родственно-семейных отношений не проще, чем в голокроне джедаев. Выяснилось, что у Талики есть три мужа: упомянутый забрак, и два зелтрона. Первый - Видус, живёт с ней и ещё одной брачной партнёршей под одной крышей и ведёт общее хозяйство, второй - Ликард, поселился по соседству с другими своими брачными партнёрами и детьми. Для всех этих странных родственных отношений были свои термины. К примеру, брачный партнёр твоего мужа может называться “искавину” ( женского пола), или “искавану” (мужского пола), если вы живёте под одной крышей и ведёте общее хозяйство, но не привлекаете друг друга сексуально (да, слухи про распутство зелтронцев были более чем правдивы). Если же, к примеру, жёны делили друг с другом и постель, то они назывались “истевину”. Заинтересовавшийся столь похожим звучанием слов, Чимбик узнал, что большая часть брачно-семейной терминологии зелтронов состоит из набора слогов, каждый из которых несёт в себе определённое значение, и понимая их можно довольно просто ориентироваться в отношениях просто по звучанию терминов. Так слог “те” в слове подсказывал, что речь идёт о любовниках, “ли” говорил об общих детях, воспитываемых совместно, “ан” указывал на кровное родство.
Даже для бывших возлюбленных у зелтронов находилось несколько обозначений. Слово “гитечи” сообщает всем сведущим, что ваша любовь была прекрасна, но исчерпала себя и вы разошлись по жизни, храня друг о друге самые тёплые воспоминания. А вот “гитеха” говорило о том, что всякие чувства пропали и вы теперь чужие друг для друга.
В конце-концов от обилие терминов и чрезвычайно ёмких слов потихоньку подошло к концу, оставив, правда, массу вопросов, задавать которые Чимбик не рискнул, справедливо опасаясь вместо ответом получить ещё больше загадок. Решив, что лучше разобраться во всём постепенно, наблюдая за жизнью зелтронов, клон спросил:
- Мэм, вот вы говорили про семью, брачных партнёров… А у вас - в смысле, зелтронов - бывает любовь к одному конкретному человеку? Такая, чтобы на всю жизнь?
Услышав вопрос, Талика наградила сержанта долгим задумчивым взглядом.
- Такой возлюбленный зовётся “эвин”. Я слышала о таких, читала о них, но, говоря откровенно, лично знакома не была. А почему тебя это так интересует?
- Для общего развития, мэм, - туманно пояснил свой интерес сержант. На самом деле ему хотелось знать, как нужно называть Эйнджелу, если всё же судьба сведет их снова.
- Просто в нашей методичке ничего про эту сторону вашей культуры не говорилось, - развёл он руками.
Зелтронка кивнула, принимая это объяснение, но Чимбик мог поклясться, что в её глазах мелькнул весёлый скептицизм, и задумался, какими чувствами мог выдать свой далеко не академический интерес.
- К слову, мы готовим ещё несколько работ, посвящённых текущей войне, - перевела тему беседы Талика. - Не хочешь зайти в гости, взглянуть на мои наброски, подсказать в каких деталях я была не точна? С меня вкусный ужин и подборка фильмов по нашей истории и культуре, если тебе интересно.
- Да! Да! - тут же оживился поскучневший во время объяснений брачных традиций Тилос. - А я покажу тебе свою колонию муравьёв! Они клёвые!
- А я, - тут же ревниво вклинилась Дана, - испеку вафли. Я умею! - с вызовом добавила она, видимо решив, что это заявление прозвучало неправдоподобно.
Чимбик задумался. С одной стороны, эта женщина была ему едва знакома, чтобы вот так вот вваливаться к ней домой - даже весьма поверхностных знаний сержанта хватало на то, что бы знать азы вежливости. Но с другой… её непривычно тёплое к нему отношение, помноженное на природное любопытство Чимбика, подталкивали клона на продолжение знакомства. После минутного размышления он всё же решил принять приглашение, рассудив, что в любой момент сможет просто уйти, если что-то пойдёт не так.
- Муравьи и вафли? - задумчиво протянул сержант. - Не могу от этого отказаться!
Дети весело взвизгнули и, коротко крикнув матери “мы домой!”, побежали вперёд, по всей видимости приводить в порядок свои сокровища, которыми собирались поражать воображение гостя.

Утром Чимбик покинул гостеприимный дом Талики, переполненный впечатлениями. Её семья, вопреки опасениям клона, приняла его с таким радушием, словно он - как минимум член королевской фамилии, или какая другая важная шишка. Стол был накрыт с такой скоростью, что сержант всерьёз было заподозрил Талику в том, что она изначально планировала затащить его к себе, но тут же сам отмёл эти подозрения как откровенно дурацкие. Правда, за столом клон сидел урывками: дети то и дело таскали его показать свои немудрёные сокровища - обещанную колонию муравьев, “самую настоящую” посуду, конструктор, любимые игрушки, - но, к собственному удивлению, Чимбик понял, что это ему нравится гораздо больше, чем царивший на застолье шум. Нет, зелтронцы были очень деликатны - хоть пара девушек (сержант так толком и не понял, кем они приходятся Талике) и оказывали ему явные знаки внимания, - но всё равно очень, очень шумные. В какой-то момент сержант обнаружил, что сидит в саду на земле, объясняя распахнувшей рты от сосредоточенности детворе, порядок следования колонны на марше, используя в качестве наглядного пособия игрушки Тилоса, а рядом стоит и широко улыбается Талика, глядя на него с непонятным выражением в глазах. Смутившийся сержант решил, что это ненавязчивый намёк на его обещание помочь с сказкой, и, быстро завершив объяснение, встал на ноги.
С голофильмом они провозились до самого утра, причём Тилос и Дана до упора сидели с ними, так и уснув в креслах, но не покинув своего гостя. Увлёкшийся рисованием Чимбик вовремя глянул на хронометр, а то так бы и досидел до следующего вечера, забыв про то, что пора возвращаться в часть.
И вот теперь он шёл по утренним улицам, надев шлем, чтобы никто из продолжавших веселье горожан не мог видеть его довольной улыбки. Своей тихой радостью клон не хотел делиться ни с кем, кроме своих братьев. Но проходящие мимо него зелтроны всё равно невольно оглядывались, привлечённые его необычным видом и чувствами, и на их лицах появлялись точно такие же улыбки, вызывавшие недоумение их инопланетных спутников.
У КПП маячила знакомая фигура - Блайз, отчаянно жестикулируя руками, словно спятивший регулировщик, что-то рассказывал дежурным. Чимбик мысленно поспорил сам с собой, что его брат хвастает очередным подвигом на амурном фронте, и, конечно же, выиграл - едва завидев сержанта, Блайз сначала недоуменно нахмурился, а потом радостно заорал:
- Садж! А ты чего вырядился так?
- На детском празднике выступал, - не стал вдаваться в подробности Чимбик.
- А, понятно… - протянул Блайз и тут же затараторил:
- Слушай, тут та-а-акое было! Короче, угадай, с кем я ночь провёл?
- С королевой, - брякнул Чимбик, только чтобы заткнуть брата и утащить в кубрик, а уж там поделиться событиями этой ночи.
- Откуда знаешь? - лицо у Блайза вытянулось, напомнив сержанту карикатуру на неймодианца - разве что цветом не зелёное. Чимбик остановился, присмотрелся к брату и понял, что тот не шутит.
- Ты идиот? - спросил он, снимая шлем. - Ох, кретин… Ты хоть понимаешь, что будет, если её муж об этом узнает? Блайз, вот ты…
- Король знает, - беспечно перебил его Блайз. - мы с ним утром каф пили. Там ещё были хорошенькие представительницы кореллианской делегации.
Чимбика как пыльным мешком по голове шарахнули.
- Как - знает? - глупо моргая, переспросил он.
- Ну так. Ему Леллеа рассказала. Ей со мной понравилось, - довольно зажмурился герой-любовник под одобрительно-завистливый смех зрителей. Сержант понял, что ни черта не понимает. Глядя на его обалделую физию, Блайз принялся с наслаждением расписывать все прелести прошедшей ночи, в красках, со вкусом, так, чтобы слушатели смогли понять и прочувствовать всю мощь и неотразимость рассказчика. Сержант же из его рассказа понял лишь то, что королева утянула его брата в постель, как экзотическую игрушку, а король радостно помахал им вслед ручкой. И почему-то Чимбику стало очень обидно за брата, совершенно не понявшего тот факт, что его использовали, как забавную диковинку. Наоборот - Блайз гордился этим фактом, важно надуваясь и сияя не хуже восходящего Зела, и собравшиеся вокруг солдаты, похоже, всецело разделяли его эмоции. Желание рассказывать этому фанфарону о своем времяпровождении у сержанта пропало напрочь, да и на фоне рассказа Блайза собственные приключения казались откровенно слабыми для того, чтобы заинтересовать кого-либо. Сержант вздохнул, надел шлем и поплёлся в казарму.
- Эй, ты куда? - крикнул ему вслед Блайз. - Я же недорассказал!
- Посплю час до завтрака, - не оборачиваясь, ответил Чимбик. - И тебе советую, а то будешь к обеду ползать, как сонная муха.
Добавил: Gedeon |
Просмотров: 583
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика
Яндекс.Метрика