Главная

Фанфик "Зеркала" NC-17, Эпизод восьмой

13.05.2014, 13:53
Тишина в доме должна была приносить умиротворение, но она его не приносила. Часы тикали, напоминая Деймону о том, что вечером на пороге их дома появится очень привлекательная Варья Шиван, и он снова столкнется с неприятной ситуацией непонимания происходящего. Он имел все основания полагать, что Варья вампир, и, судя по тому, как свойски она общалась с Клаусом, вампир старый. Это раздражало. Как раздражало и то, что при мысли о ней Деймон все яснее понимал — она ему нравится.
Попытка разобраться в себе привела к странному заключению: Варья неуловимо напоминала ему Кэтрин. Елена, из-за которой начался новый виток спарринга с братом, еще будила интерес, но уже не так сильно. Варья занимала больше. Эта женщина озадачивала и приманивала. Ловкая, умная, несомненно, хитрая, она теснила незамысловатую школьницу на второй план, становясь куда более достойным соперником в игре на чувствах. Более интригующим, чем зануда братец, приемчики которого Деймон успел изучить за годы жизни.
Он едва не облизывался, вспоминая, с какой легкой непринужденность она прервала его ухаживания и перехватила инициативу в соблазнении. Положа руку на… кхм... сердце, Деймон не мог сказать наверняка, кто же из них кого соблазнил. Ее флирт был более чем откровенным, она приманивала его своей смелостью в высказываниях и этим же провоцировала на конкуренцию. Вынуждала действовать более открыто, доказывая свое превосходство.
Неприятным холодком кольнула мысль о том, что Варья ловкая манипуляторша. Теперь вампиру казалось, что она тот самый огонек, на который он летит, играя роль мотылька. Мотыльком быть не хотелось. Он не мог понять, где просчитался, где ошибся в предположениях. С какого момента Варья Шиван играла им, позволяя думать, что он играет ею? Это уже не просто раздражало, это бесило. Чтобы снять напряжение, он пил и бродил по дому, чувствуя растущее желание сделать какую-нибудь гадость. Комната Стефана отлично подходила для этой цели.
После краткого, но убедительного разговора, в который они — о чудо! — смогли не подраться вновь, братец с девушкой удалились, гордо вскинув загруженные информацией головы. Получив в безраздельное распоряжение дом, Деймон не придумал ничего лучше, как навести в нем свои порядки. Далекие от общепринятого понятия порядка.
Он никогда не понимал, зачем брат ведет дневник. Впрочем, справедливости ради, он не понимал очень многое из того, что делал Стефан. Например, он не мог понять, зачем брат хранит фотографию женщины, которую сам же обрек на гибель. Или то, что столетие спустя Стефану удалось по уши влюбиться в точную ее копию.
Деймон перевернул страницу, углубляясь в содержание дневника за 1932 год. Лекси. Две трети страницы были посвящены описанию достоинств этой миловидной блондиночки, которую Деймон с удовольствием трахнул бы, попадись она на глаза. Сбоку на полях была нарисована птица.
— Черт возьми, братец, — обратился старший вампир в пустоту пыльной комнаты, — да ты еще и художник.
Любопытно, как менялось мировоззрение нытика Стефана по мере общения с Лекси. Поначалу он казался совершенно безнадежным, сотни и сотни слов, посвященных жалости к самому себе, вынудили Деймона пролистать дневник вперед не читая. Спустя пару лет братишка несколько потух и занимался самобичеванием лишь изредка.
Записи о том, как он начинает ощущать вкус к жизни, обрывались жирной кровавой кляксой, расположенной прямо посреди страницы. Несколько страниц слиплись, сперва промокнув насквозь. Это явно был не случайно опрокинутый стаканчик, это был сытный ужин. Деймон усмехнулся своей обычной сардонической усмешкой. Попробовал было разъединить листы, с расчетом разобрать, что же там написано, но быстро махнул рукой. Бумага трескалась, края страниц откалывались, как тонкий лед. Не то, чтобы его беспокоило, что Стефан узнает об этих уроках внеклассного чтения, нет. Он, пожалуй, был бы первым оратором, с трибуны сообщившим ему эту прекрасную новость. Вероятнее всего Стефану, с головой занятому решением проблемы с Клаусом, будет абсолютно наплевать, что Деймон читал его дневники. А Деймон предпочитал дождаться того момента, когда его противоправные деяния вызовут ожидаемую реакцию. Ну ладно, будем откровенными — хоть какую-то реакцию.
Он снова ухмыльнулся, небрежно отбросил в сторону толстую тетрадь в кожаном переплете и поднял со столика опустевший стакан. Секундная заминка, крошечный промежуточек времени, и вот в дверях уже стоит она, со слегка недоуменным и — ему показалось? — осуждающим выражением лица.
— Деймон? Что ты здесь делаешь?
Нет, ему не показалось. Вампир подавил вздох и быстро совладал с собственным лицом.
— Живу, моя дорогая, — хоть усмешка, так и зависшая на губах, пошла на пользу.
Протиснувшись мимо стоящей на пороге Елены, намеренно задевая ее грудь, обтянутую майкой, Деймон с независимым видом спустился вниз. И даже успел налить себе стаканчик бурбона, прежде, чем мягкий стук кроссовок оповестил, что Елена спускается по лестнице. Быстро.
В руках девушка держала только что прочитанный им дневник.
— Ты читал его дневник? — в голосе сквозило недовольство.
— За что я тебя обожаю, так это за умение задавать вопросы, не требующие ответов, — он глотком осушил стакан и наполнил снова.
Елена была не тем рингом, где ему хотелось бы поупражняться в острословии, но, за неимением иной публики, придется поточить когти на девушке. Он очень нуждался в этом. С некоторых пор убийства в городе его юности стали нелегальным развлечением, и это бесило. Как и то, что он опасался острить в адрес Варьи. До выяснения обстоятельств.
— Зачем? — Елена еще на полтона повысила голос. — Это же...
— Гадко? — уточнил вампир, глядя на ее скривившуюся мордашку. — Незаконно? Просто плохо?
— Это личное, — стушевалась Елена от его напора.
— Ну и что? — он поймал свое отражение в зеркале. Улыбка вышла настолько паскудной, что ему даже стало кисло во рту.
— Зачем тебе это?
— Составляю профиль убийцы, — он воспользовался репликой из недавно просмотренного сериала.
Девчонка разозлилась. Набор ее реакций был довольно скудным, Деймон все ждал, когда она перейдет от первого десятка ко второму, всячески подстегивая этот процесс, но Елена упорно цеплялась за идею всепрощения и всепонимания. Он фыркнул в такт своим мыслям. Его братец откопал во всем штате единственное существо, рефлексирующее на тему несправедливости жизни еще больше, чем он сам. На ум пришли последние строки из дневника, еще не заляпанные кровью: «Однажды мы снова встретимся с Деймоном, и тогда я смогу все ему объяснить».
— Я думала, ты на нашей стороне!
Деймон допил второй стакан залпом. Все-таки она его цепляла, хотя вампир до сих пор не мог понять, чем. Первоначально это было ее сходство с Кэтрин, ну и возможность поддеть Стефана, конечно. Но история повторялась, за рядом исключений, а играть вторым составом Деймон был не намерен.
— Я на своей стороне, Елена! — что ж, он тоже может покричать, если ей так нравится.
— И где же она, твоя сторона? — иронично осведомилась девушка, приближаясь к нему.
К своему удивлению, он не сразу нашелся, что ответить, а когда пришла колкая фраза, момент был упущен.
— Сейчас самое время, я полагаю, напомнить мне, что я притащил в дом подругу Клауса, — он не чувствовал того пренебрежения, с которым сказал фразу. — Или это слишком грязный прием для тебя?
Она открыла рот, чтобы ответить. И закрыла его. Потом открыла снова.
— Деймон, зачем ты так? Ты злишься, потому что тебе больно, это нормально...
Слова лились непрерывным потоком. Ему надоело за пятнадцать секунд, но он позволил ей высказаться.
— Елена. Если я и переживаю, то только потому, что это ты сейчас устраиваешь истерику, а не мой нравственный братец. Я бы с большим удовольствием взглянул на его физиономию, чем выслушивал твои детские размышления на тему моих чувств, — он сделал паузу, дожидаясь, пока иссякнет ее пыл, и смысл слов доберется до разума, — Которых, кстати, нет.
— Вот как?
Деймон готов был поспорить, что еще пара таких реплик, и девчонка расплачется. Настроения разводить сырость и плесень у него не было. К тому же, потом ее все равно придется успокаивать. Женские слезы действовали на него каким-то непостижимым образом.
— Вот так, — он предпринял попытку свести ссору на нет.
— И ко мне у тебя тоже нет никаких чувств?
Мысленно он присвистнул: похоже задел ее за живое. Обычно Елена не позволяла себе таких прямых вопросов, опасаясь получить столь же прямой ответ. Такой выпад прозвучал от нее впервые. Это открывало новые перспективы. Играть с чувствами девчонки было интересно, чуть ли не больше, чем с чувствами брата. Это будоражило, возбуждало, заводило и пугало одновременно. По нелепой случайности он задел и свои собственные, которые считал давно похороненными, что придавало происходящему остроты. Деймон свято верил, что никакая любовь уже не испортит ему жизнь, и откровенно тащился от балансирования на грани влюбленности. Каждый раз, стоило ей разобраться в себе, он запутывал все еще больше, вынуждая к противоречивым чувствам, порождая нелогичные эмоциональные связи. Соблазнял, отталкивал, обижался, вдруг становился уязвимым. Шагнув к ней, он замер совсем близко, изучая линию губ соблазнительной школьницы.
— А какие чувства ты бы хотела видеть во мне?
Повисла напряженная пауза, во время которой Елена боролась с возникшей тягой к поцелую, негодованием и гневом, а так же злостью на себя за то, что этот тип так легко выбивает ее из колеи.
— Деймон, я... — она резко умолкла, опустив взгляд.
— Видишь? — он ехидничал. — Ты сама не знаешь, чего хочешь. Определись, Елена, — его голос зазвучал настойчиво, даже немного подавляюще. — Всем сразу станет легче.
Она отступила на шаг, уязвленная и напуганная его словами.
— Я хочу видеть друга, Деймон.
Это была жалкая попытка, о чем он ей тут же и сообщил. Повернувшись, Елена стремительно покинула особняк, хлопнув дверью. И утащила вместе с собой дневник Стефана. Плюхнувшись на диванчик, вампир закинул ноги на столик и улыбнулся. Все вышло довольно неплохо, даже лучше, что она так и не решилась поцеловать его, не будет мучиться чувством вины. Будет гордиться своей верностью. Вряд ли девчонка устоит перед искушением почитать мысли своего возлюбленного вампира. А мысли в том дневнике были... дающими основание сомневаться во многом из того, что Стефан рассказывал Елене о своем прошлом.
В номере отеля царила темнота, и ворвавшаяся ураганом деятельной энергии Катерина замерла. Секунду глаза привыкали к темноте, слух обострился, она замерла как натянутая тетива, в любую минуту ожидая нападения и готовая к атаке.
Негромко журчала вода в трубах под тонкой обшивкой стен. Монотонно гудел кондиционер, охлаждая помещение, чуть дребезжала металлическая сетка за окном. Из спальни послышалось неровное дыхание спящей Варвары. Кроме нее, в номере больше никто не дышал.
Катерина усилием воли расслабилась. Скинула туфли, взяла со столика заколку и небрежно заколола волосы. Бросила беглый взгляд в зеркало. Преимущества вампирской сущности позволяли ей легко передвигаться в смутной темноте номера. Она бесшумно скользила тенью, собирая брошенные Варей вещи. Поставила на столик у изголовья постели бутылку с водой и чистый стакан. Стараясь не разбудить подругу, приняла душ, переоделась и покинула номер. Стоило побеспокоиться об ужине для них обеих.

Бесшумная, едва различимая тень отделилась от густого сумрака, созданного тяжелой портьерой. Элайджа выступил в зыбкий полумрак комнаты, через мгновение после того, как закрылась дверь. С минуту рассматривал бессмертную, размышляя, стоит ли начинать тот разговор, ради которого он явился. Задумался, что послужило мотивом для его приезда, и не нашел логичного ответа. Быть может, импульсивность младшего брата, которую он всегда считал досадной, была свойственна и ему? Увлекшись сравнением себя с Клаусом, Элайджа пропустил тот момент, когда глаза Варвары открылись. Заметил лишь быстрое движение и уже готов был отступить, когда острие длинного, тонкого клинка уперлось ему под ребра. Не боясь, встретил жесткий взгляд Варвары, в полутьме не сразу различившей, кто перед ней. Стоял спокойно, хотя мог в любой момент воспользоваться своими возможностями и исчезнуть из поля зрения за несколько мгновений.
— Неожиданный визит, — сухо заметила Варья, отводя руку с клинком.
Элайджа отступил на шаг, сохраняя спокойный, независимый вид. Сегодня поединка между ними не будет. Варвара села в постели по-турецки, бросила косой взгляд на вампира.
— Чем обязана?
— Могу я присесть? — мягкий, спокойный, исчерпывающе вежливый голос, с легким оттенком извинения.
— Располагайся, — голос бессмертной потеплел, но она по-прежнему держалась настороженно.
Он двигался медленно, еще медленнее, чем мог бы человек. Сделал несколько шагов к креслу, аккуратно расстегнул пуговицу на пиджаке, поправил полы. Постоял недолго, отвернувшись, слушая шуршание ткани — Варья шевелилась, одеваясь. Бросил быстрый взгляд через плечо — убедиться, что бессмертная прикрыла наготу. Опустился в кресло.
Она все так же сидела на кровати по-турецки, набросив клетчатую рубашку и застегнув на пару пуговиц. В руках дымилась тонкая сигарета, на правой коленке устроилась пепельница. Ее поза выражала готовность к беседе, хотя лицо оставалось слегка недовольным.
— Как проходит подготовка к выставке?
Она фыркнула, глянула на него сквозь прищур, будто оценивала степень его иронии. Помолчала недолго, то ли размышляла над ответом, то ли вынуждала к уточнениям. Элайджа ждал терпеливо. От ее ответа зависел финал этой встречи.
— Более динамично, чем хотелось бы.
Его губы чуть тронула улыбка. Варья умела высказываться прозрачными намеками, хотя и не любила этого делать. Ему стало любопытно, почему в этот раз она предпочла беседу в светском стиле своей обычной ироничной прямолинейности.
— Сложности?
Она невольно повела плечами, рука шевельнулась в жесте, словно Варья собиралась потереть шею. Мелочи, ускользнувшие бы от внимания человека. Бессмертная быстро взяла микромимику под контроль.
— Терпимо.
Он поймал в себе недовольство поведением Клауса. Совершенно очевидно, что братец вкусил крови бессмертной. А заодно и последствий этого недальновидного поступка.
— Катерина?
— Спокойна. Скупает туфли. Ты видел.
Он вновь улыбнулся, ощущая разлившееся в груди тепло. Позволил себе несколько мгновений покачаться на волне приятных воспоминаний.
— Планы?
В этот раз Варья молчала дольше. Сигарета в ее пальцах почти истлела, когда бессмертная заговорила.
— Деймон, вероятно, — ее голос приобрел задумчивость. — Возможно, несколько встреч. Стефана оставит на десерт, — бессмертная улыбнулась со смесью иронии и умиления.
— Сроки?
Собеседница поджала губы.
— Он затеял аукцион, я не могу уехать сразу после выставки.
Пришла его очередь молчать. Клаусу свойственны были импульсивные поступки, спонтанные идеи, обретающие с его легкой руки реальную форму. Аукцион был одной из таких. Если исключить вариант его заинтересованности в кураторе выставки.
— Он выражал свои симпатии? — осторожно уточнил Элайджа.
Она усмехнулась с открытой насмешкой.
— Своеобразно.
Он молчаливо попросил подробностей, односложные ответы не давали полной картины.
— Больше он так не будет делать, — она позволила себе острую улыбку.
Комната внезапно наполнилась запахом озона. Элайджа насторожился — так пахла опасность, исходящая от бессмертных.
— Мы договорились, — с легким предупреждением напомнил он.
— Я помню, — ее ответ был быстрым, как упреждающий взмах клинка.
«Не угрожай мне», говорила им Варья. Он чуть поднял руки, приоткрывая ладони. Жест, призванный изобразить миротворческий настрой беседы. Заметил, как плечи ее чуть расслабились, она едва заметно кивнула. Некоторое время в номере висело густое молчание, наполненное размышлениями двух долгожителей.
— Ты можешь отменить аукцион?
— Вряд ли Клаус на это согласится. Он полон энтузиазма озолотить фонд реставрации памятников истории.
— Я с ним поговорю.
Она резко вскинула голову, утратив всю свою саркастичность.
— Это плохая идея.
— Почему?
— Привлечешь внимание к моей и без того заметной персоне.
— Он настолько заинтересован? — Элайджа испытал странное, отдаленно похожее на ревность чувство.
Она пожала плечами.
— Скорее, настолько упрям.
Он усмехнулся. Да, упрямство было неотъемлемой чертой характера Никлауса с самого детства. На доли секунд перед глазами всплыло светлое мальчишеское лицо, обрамленное кудрями. Элайджа изгнал воспоминание нехотя.
— В любом случае, он свяжет оба появления нетипичных для города личностей. И может продлить логическую цепочку, вспомнив о Катерине.
Ее голос звучал настораживающе-вкрадчиво, и вызвал неприятное ощущение. Элайджа обдумывал правдивость этих слов, стараясь оценивать их объективно. Странность собственнических чувств, возникших за столетия общения, он предпочел оставить «на потом». В комнате вновь воцарилось длительное молчание, ритмично подчеркиваемое гудением кондиционера. В этот раз первой его нарушила Варья:
— Она скоро вернется.
— Уже приходила, — отозвался он, не отвлекаясь от размышлений.
Бессмертная недовольно поморщилась, прикурила свежую сигарету.
— Твое присутствие здесь будет выглядеть странным, не находишь?
Он помолчал.
— Клаус переменчив, я присмотрю за ним, — перехватив ее предостерегающий взгляд, добавил, — С расстояния. Присмотри за Катериной.
Варья скупо улыбнулась, будто говоря: «Как всегда».
Добавил: enigma_net |
Просмотров: 3004
Форма входа
Логин:
Пароль:
 

Статистика