Главная

Фанфик "Меняя историю". Глава двенадцатая. Откровения и открытия

03.11.2014, 14:50
Она красива, а все красивое доставляло ему удовольствие; и, наконец, — в этом он меньше всего склонен был себе признаться, — она сама заполняла пустоту в его жизни, которую не мог заполнить бог, потому что она живое любящее существо, способное ответить теплом на тепло.
(23)


I. Спокойно, шериф

Очень ранним утром я вышел из дома. Солнце только поднималось над горизонтом, вчерашний погожий денек закончился, и за ночь поднялся сильный ветер, с натужным воем задувавший в оконные щели. Именно этот звук и разбудил меня, когда две бессонные ночи и сильный голод одолели меня. Проснувшись, я поднялся наверх и осторожно отворил дверь своей спальни. Мне нужно переодеться – таков был официальный предлог. На самом деле я просто хотел убедиться, что Елена никуда не исчезла из моего дома, что девушка находится рядом. Почему-то после короткого и неспокойного сна реальность как будто снова утратила свою силу, и все стало казаться ненастоящим. Возможно, я окончательно сошел с ума в тишине и одиночестве, и в помутившемся сознании мне снова мерещилась Елена, которой почему-то пришлось прыгать из окна и прятаться в темноте за мусорным контейнером, а потом она играла на моем фортепьяно ужасную какофонию и мешала мне напиваться.
Но Елена никуда не исчезла. Девушка спала под большим пуховым одеялом, я мог видеть разметавшиеся темные волосы по подушке, голое плечо и часть спины, видневшиеся из выреза футболки, да аккуратную розовую пятку. Меня никогда особо не интересовали женские пятки, а тут словно еще одна тайна Елены Смит открылась предо мной. Стараясь не шуметь, я добрался до шкафа и, вытащив из его нутра пару вещей, так же тихо вышел из спальни. План был прост: душ, переодеться, съесть кого-нибудь и отправиться к Лиз. Времени зализывать раны у меня больше нет… Я потратил на это почти месяц и ничего не изменилось. Меня по-прежнему начинало мутить от одного воспоминания о гробнице, неровном огне брошенного на землю факела и дикой, просто непереносимой боли.
Я не стал оставлять девушке записку. «Буду поздно, милая, ужинай без меня. Чмоки-чмоки». Когда Елена проснется, я думаю, ей хватит ума не высовываться из дома. Толстые стены особняка, далекого от города, и пистолет под подушкой должны будут ее удержать здесь. Интересно, у нее есть разрешение на ношение оружия или она нарушает закон? Многое из того, что мне нужно было уточнить, я мог найти в полицейском участке. Многое, но не все, информации у меня было недостаточно. Поэтому после того, как мне попалась под клыки очаровательная рыженькая мадмуазель, я отправился к шерифу.
В участке жизнь кипела и бурлила. Раздавались телефонные звонки, детективы сновали туда-сюда. Мистик Фолс на военном положении? А я все пропустил, как всегда. Обычно это скучный и мирный городишко.
- Простите, где мне найти шерифа? – ни к кому конкретно не обращаясь, я громко произнес вопрос.
- Она на выезде, - не отвлекаясь от телефона, сообщил кто-то за ближайшим столом.
- И когда ее ждать? – мне не хотелось терять время впустую. И еще меньше хотелось, чтобы Елена натворила глупостей в мое отсутствие. Хотя возможно я зря недооценивал девушку. Судя по тому, как быстро и точно она собирала вещи, это не первый побег из Шоушенка, и скорее всего она точно знала, что нужно делать потом.
- Деверсон, готовый отчет по станции переливания крови на стол мне, - Лиз влетела в двери участка как императрица в собственные покои. – Джим, что у тебя по госпиталю Святой Марии? – не дожидаясь ответа сотрудников, Форбс стремительно шла к своему кабинету. – Дилан, отчеты патрульных за ночь, надеюсь, уже есть.
- Доброе утро, Лиз, - окликнул я, когда шериф прошла рядом, едва ли заметив меня.
- Ко мне в кабинет, - тут же скомандовала она, не сбавляя шаг, мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Ничего не могу с собой поделать, люблю, когда женщина сверху.
- Рада, что ты еще жив, - закрывая за нами дверь, Лиз моментально растеряла всю уверенность и командные интонации в голосе.
- Могло быть иначе? – всерьез удивился я, усаживаясь на хлипкий стул. Шериф одним движением закрыла тонкие жалюзи на окнах и прошла к своему креслу.
- Ты, что, был в бункере все это время? – удивленно проговорила она, пододвигая ко мне какие-то бумаги. В дверь постучали, и вошел грузный мужчина с папкой подмышкой.
Я притянул к себе газеты и прочел первую полосу, решив не вникать в препирательства начальства и подчиненного.
«И еще один госпиталь в округе стал жертвой мошенников. На этот раз выбор грабителей пал на муниципальную клинику первой медицинской помощи. Как и в предыдущие два раза, полностью вынесен запас донорской крови. По-прежнему нет ни единого свидетеля. Врач, дежуривший в ночь ограбления, утверждает, что никто из посторонних не входил в хранилища и не разорял холодильники. Этот случай стал вопиющим, работа парамедиков нарушена, многие люди остались без подобающей медицинской помощи. Полиция никак не комментирует происходящее, местные жители напуганы и жаждут развязки. Почему те, кто призван защищать нас, благопристойных граждан, все еще бездействуют? Кому позволено безнаказанно уничтожать то, за что платят деньги налогоплательщики, и оставаться непойманными? Возможно, это подготовка к масштабному теракту, и неспособность врачей оказать помощь пострадавшим лишь увеличит количество жертв. Но почему террористы выбрали в этот раз Мистик Фолс? Терроризм становится все жестче и изощренней, но Соединенные штаты Америки непременно сплотятся перед лицом коварства и безжалостности. Энди Стар».
И бесконечный пафос, направленный на пробуждение патриотизма людей. Неужели Америке еще не хватило войн: гражданская, дележка с Вьетнамом, Первая Мировая, Ирак, теперь бесконечные террористические акты. Не сегодня-завтра из озера выползет Несси, переплывет Атлантический океан и поломает оставшихся патриотов как зубочистки.
- Что скажешь? – Лиз выпроводила мужичка из кабинета и вернула мне свое внимание.
- У Энди Стар неплохой слог для бульварной прессы, - я пожал плечами. Не понимаю, на что мы тратим время. Ну написали разгромную статейку о работе копов, так через пару недель никто о ней и не вспомнит. Из-за чего сыр-бор?
- Ты внимательно прочел? – Форбс действительно удивилась, словно я не оправдал надежд на Нобелевскую премию. – Они крадут запасы крови, - Лиз перешла на громкий шепот и перегнулась ко мне через стол.
Кто? Я действительно ничего не понимал.
- Вампиры, - одними губами произнесла женщина и откинулась на спинку кресла.
Ну что за бред? Я последние время вел себя примерно и никакие донорские пункты приступом не брал, у Лиз просто разыгралось воображение. Шериф внимательно смотрела на меня и ждала реакции. Я растянул губы в вежливой улыбке, и тут меня осенило. Вампиры из гробницы – вот о ком говорит Лиз. Как же мне сразу не пришло это в голову? Как же я позволил неудавшейся любви завладеть полностью моим сознанием и выжить все разумные мысли? Эта долбанная гробница еще не раз аукнется мне.
- Ты видела их? - в один момент я утратил всю веселость и стал серьезным. – Знаешь сколько вампиров в городе?
- Нет, - она покачала головой. – Они затаились, никаких убийств не происходит. Но люди взволнованы, моих расплывчатых ответов уже недостаточно.
- Как это просочилось в прессу? – я отложил от себя газету.
- Они обокрали уже три госпиталя, Деймон, - Лиз вскочила с кресла. - Репортеры рвут и мечут, пытаясь найти виноватого, а кого мне им отдать на растерзание? Может тебя? – она посмотрела мне в глаза, и я понял, почему эту женщину назначили шерифом в Мистик Фолс. У Лиз был непросто несгибаемый характер, внутри нее оказался титановый стержень, не давший сломаться, когда она потеряла дочь и от нее ушел муж. Лиз была похожа на разъяренную львицу, готовую разорвать любого врага. Ей дали право защищать людей, и она не станет пренебрегать им.
- Спокойно, шериф. Ситуация еще не вышла за пределы разумного. Мэр будет собирать совет? – пора бы местным супергероям с вербеной затаиться и попрятаться в больших домах.
- Очередное собрание «выпьем хорошего коньяка и покурим сигары»? – с изрядной долей иронии Лиз выговорила вопрос и устало опустилась в кресло. – Уже состоялось. Локвуд сказал набрать отряды волонтеров на дежурства по ночам и раздать им свистки. Можно подумать, это поможет.
- Тебе нужно отдохнуть, - посоветовал я, заметив у нее под глазами синяки от недосыпа. У Елены не было ничего подобного, несмотря на две ночи. Девушка выглядела слегка уставшей, но никакого следа на ней бессонница не оставила. Хотя может тут дело в возрасте. Лиз годилась в матери Елены.
- Да, сейчас закончу с отчетами и отправлюсь домой. Днем вампиры все равно не могут выйти под солнце, - шериф взялась за ручку, собираясь просмотреть бумаги, которые оставил грузный мужчина в начале нашей беседы.
Я незаметно для Форбс провел большим пальцем по своему кольцу. Слава тебе, Эмили Беннет. Годы спустя ты сотворила мне самое лучшее алиби.
- Если ты не знал о том, что происходит, почему пришел сюда? – Лиз, не отвлекаясь от бумаг, мельком посмотрела на меня. Ах да, у меня же было особенное дело.
- Программа защиты свидетелей, как она работает? – до сих пор мне ни разу не приходило в голову интересоваться этой затеей правительства с момента ее начала работы.
- В каждом полицейском участке есть человек, работающий в этом направлении, но сейчас все мои люди брошены на поиски места, где вампиры хранят украденную кровь. Потому приходи в другой раз, тебе дадут исчерпывающие ответы.
- А в общих чертах? – я понимал, что Лиз практически выставляет меня из офиса.
- Люди, дающие показания на суде, иногда подвергаются опасности, правительство предоставляет им новые имена и перевозит в безопасное место. Создаются иные личности, социальные пакеты и прочее. По завершению процесса человек может вернуться к нормальной жизни, но, как правило, это все равно несколько опасно. Иногда власти защищают преступников, если народное недовольство слишком велико. Схема та же самая. Это коротко о том, что знаю я. Зачем тебе это? – она отложила бумаги, поняв, что от меня не так-то легко избавиться.
- В целях просвещения, - я подумал, что мне пора уходить, пока Лиз окончательно не потеряла терпение. Тем более что любой мой вопрос вызывал другие вопросы со стороны собеседницы.
- Давай я проведу ликбез в следующий раз, - Форбс была на взводе, и это оправдывало ее грубость. Я постарался сгладить ситуацию улыбкой и поднялся со стула. – Подожди, - неожиданно произнесла шериф, и ощущение приближающихся неприятностей усилилось, - ты так спокойно реагируешь на вампиров, ты встречал их раньше?
- Почему ты спрашиваешь? – это был даже не допрос, это была какая-то игра «спроси как можно больше». Что могла знать обо мне Лиз?
- Зак говорил, что твоих родителей убили вампиры, ты их видел?
Что еще «мой дядя» наговорил о своей родне? Как бы мне не промахнуться с ответом.
- Нет, - осторожно произнес я, печально качнув головой.
- Сколько тебе было? – Лиз неожиданно чутко отреагировала на ту трагедию.
Я быстро думал. Если бы племяннику Зака было меньше восемнадцати, то он был жил здесь под крылом опекуна. Значит, ему было больше. Насколько больше? Ровно восемнадцать – маловероятно, двадцать – уже многовато. В момент, когда я перестал стареть, мне было двадцать два, предположим, племянник хорошо сохранился и на самом деле мне около двадцати пяти, шесть лет назад могло случиться событие?
- Девятнадцать, - легко выдохнув ответ, я повернул ручку двери. – Почти девятнадцать, - на всякий случай добавил я себе пути отступления.
- Мне жаль, - мягко проговорила шериф и вернулась к своим бумагам.
Всем жаль. Но смерть случается. Такова жизнь.
Я вышел из дверей полицейского участка и на ступеньках столкнулся с миловидной девушкой-репортером, на карточке, прикрепленной к вороту пиджака, было выведено красивым каллиграфическим шрифтом «Энди Стар». Журналистка проводила меня заинтересованным взглядом и вошла в двери. Я спустился на тротуар и зажмурился на солнце. Слава тебе, Эмили Беннет. Ты сотворила лучшее украшение на все времена. Ветер стих, и погода стала немного лучше. Бросив взгляд на часы и прикинув, сколько времени мне понадобится на решение оставшихся дел, я сел в машину и вырулил с парковочного места.

II. Койот отгрызает себе лапу, попав в капкан

Подъехав к дому, я прислушался, проснулась ли уже Елена или мне удастся скрыть свое отсутствие. В уши мне ударила громкая музыка, так что я даже вздрогнул. Звучало что-то совсем не похожее на вчерашнюю мелодичную композицию, которую девушка пыталась научиться играть на фортепьяно. Какие разносторонние музыкальные вкусы у современных юных дев. Бодрая барабанная дробь сменилась гитарным соло, а я притормозил автомобиль напротив собственного порога и дважды взвесил, стоит ли мне заходить домой. Может лучше пересидеть в баре, пока она не съедет.
Почувствовав странное волнение от предстоящей встречи с моей гостьей, я почти заставил себя заглушить двигатель и выйти из машины. Какой будет эта самая встреча? Натянутой, потому что вчерашние события потеряли свою остроту? Или наоборот, легкой и безмятежной, потому что Елена будет рада меня видеть? Было бы приятно. Лишь бы только не было неловкого молчания. Только бы она не жалела, что осталась у меня.
А может Елена даже скучала по мне? Меня ведь долго не было.
Я толкнул дверь, и музыка разом заполнила все вокруг. Теперь из колонок звучало что-то более мелодичное из восьмидесятых годов. В глаза сразу бросился горящий камин. Тепло, царившее в комнате, расслабляло и придавало дому уют. Может люди так стремятся завести семью, потому что возвращаясь домой к горящему огню, они не чувствуют одиночества? Малодушные божьи твари. На спинке дивана лежала забытая толстовка, в которой девушка вчера сбегала из квартиры, хотя утром кофты здесь не было. Эта женщина нарушила мой уклад.
Елена появилась неожиданно и абсолютно бесшумно на другом конце гостиной, в проходе, ведущем в библиотеку. Она держала в руке томик и затормозила, ухватившись за косяк. Распущенные волосы взметнулись и заблестели на солнце. Отоспавшись, девушка заметно повеселела, вчерашняя усталость, хороша замаскированная и ловко скрываемая, исчезла, и красота Елены стала еще ярче.
Я молчал и ждал ее реакции. Все сейчас зависит от того, как поведет себя она. Не собираюсь начинать разговор первым. У меня сейчас ущемленное самолюбие, я вообще теперь должен стать женоненавистником. И уж точно меня мало волнуют чьи-то чувства.
Помнится, я не хотел неловкого молчания.
Девушка сделала шаг вперед, выходя из тени прохода и достала что-то из кармана.
- Прости, я не знала, когда ты вернешься, - она щелкнула пультом, и музыка стихла. – Иначе бы не стала... - Елена замялась, переступив ногами, и широко и виновато улыбнулась. Я развеселился, и вся напряженность в моем теле растворилась. Не стала бы что? Хозяйничать в особняке? Право, мисс Смит, какие нелепости приходят Вам в голову.
- В машине продукты, а у меня две руки, - я мотнул головой в сторону двери, нарочито не смотря на девушку, а оглядывая гостиную. Елена кивнула и, подойдя к дивану, положила книгу, сняла со спинки свою толстовку, надела ее и привычным быстрым движением застегнулась.
Было что-то особенное в этом ее жесте. Что-то ужасно эротичное и запретное. Как решительно она дергала молнию вверх, словно надевала броню, застегивалась по горло, закрывая от посторонних взглядов все, что можно, как потом одергивала поднявшуюся кофту. В конечном итоге мне, не раз видевшему этот жест, хотелось лишь дернуть язычок молнии обратно вниз и снять с Елены любую одежду.
Девушка выжидающе смотрела на меня, ничего не подозревая о моих крамольных мыслях. Я тряхнул головой, отгораживаясь от развратных помыслов, и мы вместе вышли к машине. Поднял багажник и вручил девушке небольшой пакет:
- Кухня уже знаешь где?
Кивнув, Елена развернулась и скрылась в доме. Даже жаль, что она не любит высокие каблуки. В кроссовках ее походка была легкой и быстрой, но совсем не женственной. Хотя теперь я понимал, почему ее гардероб не отличался яркими красками. Прыгать в окно с третьего этажа в туфлях и юбке не совсем удобно. И оружие никуда не спрятать, если носить облегающие блузы.
Снова тряхнув головой, я вытащил из багажника еще три пакета и тоже отправился на кухню. Мне пришлось потратить пару часов на покупку еды. Я вообще впервые за всю свою вампирскую жизнь покупал что-то в супермаркете. Бесконечные ряды цветных упаковок, странные тележки, застревающие на поворотах, и улыбчивая девочка-кассир. Я почти отчаялся, пытаясь припомнить, что сейчас едят молодые девушки. Суши или лягушачьи лапки? Потом я вспомнил, что за все время нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы Елена что-то ела. Она пила воду, сок, кофе, травяной чай. Хотя может она на диете... А потом я катал тележку между рядами и кидал туда то, что, по моему мнению, могло бы ей понравиться, и даже придумал, что можно из всего этого приготовить.
- Вопрос, который интересовал меня последние пару часов, - разбирая покупки, заговорила Елена, как только я вошел в кухню. – Кусок сыра, который лежит в пустом холодильнике, сразу был деликатесом или приобрел благородную плесень уже потом?
- Ничем не могу тебе помочь, - я пожал плечами и поставил на стол пакеты с продуктами. – Вообще не помню, чтобы покупал его.
Она улыбнулась и, заправив за ухо прядь волос, продолжила вынимать коробки.
- Я могу вернуть тебе потраченные деньги, - не поднимая глаз, проговорила она. – Не думаю, что обычно ты делаешь так много покупок.
- Это общение с богатеньким квотербеком наложило на тебя такой отпечаток?
- Феминизм, борьба за равноправие, независимость, - посмотрев на меня, перечислила Елена и пожала плечами. А куда проще было, когда женщин не воспринимали всерьез и в их прелестных головках не водилось таких мыслей.
- В этом доме не говорят таких скверных слов, юная леди. Пара пачек макарон не разорит меня, - как-то даже обидно слышать подобное от девушки, которую я вытащил из трудной ситуации. По всем законам любовных романов, она должна сейчас жеманно повести плечами, томно вздохнуть и расплакаться на плече у спасителя. Почему ее волнует несколько потраченных банкнот и то, что она громко включила музыку? Это мелочи, которых я не понимал.
- Я просто предложила, - смущенно опустила голову девушка и преувеличенно бодро задвигала руками, переставляя цветные коробки с полуфабрикатами.
- Больше не предлагай, - я сел на стул и внимательно посмотрел на девушку.
Вот оно, то самое неловкое молчание, которого нам с легкостью удавалось избегать до сих пор.
- Тогда я готовлю, - и снова Елена не дала паузе стать слишком долгой, - это не противоречит законам дома? – она говорила с легкой полуулыбкой на губах, и я почувствовал, что мои резкие слова нисколько ее не задели. Может даже хорошо, что мне ничего ей не внушить. По крайней мере, это создает видимость дружбы.
- Ты уверена? – я наигранно засомневался. - Донован плохо отзывался о твоих кулинарных способностях, - тот славный вечер двойного свидания словно был в прошлой жизни.
- Я прекрасно готовлю, - возмутилась девушка, - просто я... Не готовлю для Метта, - она так и сказала «не готовлю для Метта», любопытно узнать, почему мне досталась такая удача. - Будем считать это моим «спасибо» за вчерашнее, - Елена неловко собрала волосы в хвост, склонила голову и слегка присела, создав подобие реверанса. Если из всех женских способов отблагодарить можно было бы выбирать, я бы явно выбрал не спагетти. Хотя кухня тоже для этого подошла бы.
Девушка ловко отсортировала купленные продукты, часть убрала в холодильник, другую часть - в шкафчики, достала небольшую кастрюлю и сковороду. Щелкнула кнопкой на плите и занялась готовкой. Я с любопытством наблюдал за ее действиями. Быстро, умело, легко. Нож, шинковавший овощи, живо сверкал лезвием в ее руке, и было совсем не понятно, почему в тот вечер, когда я ощутил запах крови Елены, девушка неудачно порезала палец. Мысль о том, что это случилось из-за того, что я подошел слишком близко, приятно согревала мое потрепанное мужское самолюбие.
Для меня оказалось дико и непривычно видеть готовящую Елену на моей кухне. Все выглядело как оптическая иллюзия, и неправдоподобность ситуации неприятно кольнула. В первое мгновение я даже не понял, почему это кажется неправильным, а потом мне вспомнилась одна весомая деталь о самом себе, которая в последнее время часто забывалась рядом с человечной Еленой. Я вампир... Мерзкий, отвратительный монстр, убивавший и убивающий людей. Она бы не стояла здесь, если бы увидела меня настоящего. Она бы выставила перед собой острый нож, навела на меня дуло пистолета, готовая защищаться до последнего вздоха, или бросилась бы бежать, не разбирая в темноте дороги, чтобы никогда уже не вернуться.
Когда-нибудь она узнает и непременно уйдет...
Нет. Я внушу ей не бояться меня. Тогда она останется.
И превратится в одну из тысячи одинаковых кукол.
Зато я смогу защитить ее от любого человека, и она будет в безопасности.
И все станет ненастоящим, неправильным, карикатурным мультфильмом.
Я вампир, я монстр – это мое оправдание.
Иначе уйдет. А ей нельзя, нельзя бросать меня одного среди хаоса и разрухи собственной жизни...
Елена кинула нарезанные овощи в сковороду, масло зашипело, и от резкого звука я вынырнул из мыслей.
Черт бы тебя побрал, Смит или кто бы ты там не была! Переспи я с тобой еще тогда, в день нашего знакомства, сейчас бы не было никаких дилемм. Мне нужно было избавиться от тебя очень давно, пока у меня была надежда… и Кетрин. А сейчас я приволок тебя в свой дом, где ты счастливо варишь макароны и ничего не подозреваешь о том, кто я есть. Что больше всего, каждое мгновенье, когда ты на расстоянии руки, мне хочется схватить тебя и попробовать на вкус. А ты доверчиво позволяешь тебя защищать и касаешься носом моего лица. Какого дьявола я позволил тебе спастись и спасать меня? Я вампир. Я вампир! Бог для тебя, ибо только я сейчас решаю, жить тебе или нет. Ты не больше майского жука, которого можно сжать в ладони и легко раздавить. Все потому что мне легче смириться с твоей смертью, чем с тем, что ты уйдешь, ведь монстрам не место в твоей жизни. Потому что в твоей странной, полной опасности и тайн жизни не место мне, убийце...
Поднявшись со стула и не сказав ни слова, я быстро вышел из кухни, спиной чувствуя на себе удивленный взгляд девушки. Конечно, куда тебе понять, что только что, ровно две секунды назад я решил защищать тебя от всего опасного и жестокого, включая себя самого? А для этого мне нужно уйти и дать себе передышку. Клянусь, лучше бы мучиться мыслями о Кетрин. Там все понятно и просто, темно и пахнет смертью. А с этой живой девушкой слишком трудно и запутанно, как в лабиринте Минотавра, где в роли чудовища импульсивный вампир.
Как же... Зачем же я дал Елене так усложнить себе существование... Почему просто не подох прямо там, в гробнице? Почему позволил ей вывести меня? Почему бессмертного спасает слабая девушка? В каких таких историях написано, что объятьями лечат жестокость?
Распахнув дверь наотмашь, я вошел в свою спальню и почти бросился на кровать, уткнулся носом в подушки, надеясь хоть на пару минут избавиться от снизошедшего на меня откровения. Наивный болван. Все, что я ощутил, это слабый, едва уловимый запах лимона и корицы. Разумеется... Только так и никак иначе. Запах ее волос на моей подушке.
Перекатившись на спину, я посмотрел в потолок. Не стоило мне помогать Елене вчера. Если бы ее увезли те парни в неизвестном направлении, я бы помучился еще пару лет из-за Кетрин да начал с нуля жизнь. А теперь нет. Теперь мне эту девочку не бросить, потому что она пряталась под моей рукой от плохих парней, потому что у нее сердце стучало как у зайца, а дышала она как паровоз, потому что она смотрела прямо мне в лицо своими испуганными глазами, в которых отражалась луна. Потому что она назвала меня героем. Так и сказала вчера: «Ты почти герой, Деймон». «Тебя ранили, и ты хочешь ранить других. Зверь ведет себя так же», - еще сказала она.
Койот отгрызает себе лапу, попав в капкан. Что же я свою не отгрыз.
Мысли каскадом сменяли друг друга и терялись в общем водовороте сумбурности. Что-то я сильно нагрешил в прошлой жизни, если в этой меня все время мучают неразрешимыми вопросами. Карма не под той звездой у меня. Кетрин вампир, я человек. Я вампир, Елена - человек. Линейные уравнения с одной постоянной и одной переменной. В конце обязательно кто-то умирает, иначе их не решить.
Я поднялся с постели и решил, что вода мне поможет остыть. В ванной не нашлось никаких следов пребывания Елены. Все было так же и стояло на своих местах, как и было оставлено мной. Я окинул взглядом комнату. Если не знать, что она временно живет здесь, то никогда этого не понять. Сумка с вещами стояла под кроватью, постель была заправлена покрывалом, зола в камине вычищена, и ни одной лишней мелочи не появилось в спальне.
А если она уедет? Что если прямо сейчас, когда она закончит жарить мясо, Елена поднимется в комнату и скажет, что решила уехать на Аляску? Или лучше не скажет, куда она решила уехать, а просто возьмет сумку и уйдет, махнув рукой на прощание? Это будет выход?
Немного свыкшись с этими новыми мыслями, я спустился вниз и вернулся на кухню. Елена по-прежнему что-то создавала у плиты. Заслышав меня, девушка обернулась и будничным тоном примерной жены сообщила:
- Ужин готов.
- Ты останешься еще на одну ночь? – я спросил, потому что меня очень волновал это вопрос.
- Да, - чуть подумав, кивнула Елена, - это проблема?
- Ага, ты одна сплошная проблема, - разворачиваясь и уходя, ответил я. Позади раздался легкий смешок. Какое счастье, что ты меня понимаешь, девочка...

III. Феникс

В действительности еда, приготовленная Еленой, оказалась неплоха. То ли квотербек грязно оклеветал девушку, то ли не знал о ее талантах. На поданной мне тарелке лежал хорошо поджаренный в овощах кусок мяса, гарниром были спагетти, а в качестве соуса к ним Елена поставила кетчуп, заявив, что фирма выбирает для этого только лучшие помидоры.
За время ужина я заметил две вещи: Елена стала не так весела и беззаботна как днем и явно чувствовала неловкость. И если второе можно было списать на мои неадекватные побеги из кухни, то первое казалось странным. С наступлением темноты девушку подменили, она стала сосредоточена и серьезна, чутко прислушивалась к любому шороху и не расслаблялась ни на секунду. Ели мы в тишине, Елена была явно не настроена на беседу, я тоже не настаивал, оглушенный собственными мыслями. Слышно было лишь звон вилок о тарелки. Возможно, если бы я не был так сконцентрирован на своих переживаниях, то смог бы разгадать причину беспокойства девушки, но мне едва ли удалось заметить ядерный взрыв за окном сейчас.
Закончив ужин, Елена поспешила сбежать к себе, в мою спальню, а я снова отправился коротать ночь на диване в гостиной. Да будет благословенен тот, кто изобрел виски – лучшее, что было создано человеком. Очередная бутылка из фамильного погреба и стакан со льдом - вот что мне нужно сейчас.
Ночью погода снова разошлась. Дождь, начавшийся пару часов назад, перерос в сильный ливень, ветер пригибал деревья к земле, и были слышны раскаты грома, но в гостиной было тепло и спокойно. Все буйство природы оставалось за пределами стен особняка. Я налил себе стакан и опустился на диван. Усталость навалилась на веки, и мне очень захотелось оказаться далеко-далеко отсюда.
- Снова бессонница?
- Да, - на выдохе протянула Елена. Я открыл глаза и посмотрел на нее. Девушка вошла в гостиную, сжимая в руках чашку, над которой поднимался пар.
- А в Англии к чаю всегда подают молоко.
- Я знаю, - слегка улыбнувшись, пробормотала она, а потом в одно мгновение ее улыбка стала натянутой и фальшивой, и в глазах мелькнуло беспокойство. Елена отвернулась и подошла к камину. Такое чувство, что сейчас она о чем-то проболталась, но я снова ничего не понял. Девушка легко опустилась на колени и, поставив бокал на пол, протянула руки к огню. Я смотрел на ее тень, которую отбрасывало пламя. Что не так с молоком в Англии?
- Когда я была в Леоне, - громко произнесла Елена и взглянула на меня. Ни беспокойства в глазах, ни напряженности в лице, она сменила тему и решила, что об этом может говорить без опаски. – То снимала комнату в доме у одной старой мексиканки, Химены. Она постоянно забывала, как ее зовут, но ни разу не забыла про оплату, - я улыбнулся, в мире, где правят деньги, имя ничто. – Так вот, однажды у них что-то случилось с проводкой и несколько домов осталось без света. Это был бедный квартал. Люди вышли на улицу, была такая же темная ночь как сейчас, только без грозы, и разожгли большой костер, - Елена поднялась на ноги и стала двигать кресло ближе к огню, я с интересом наблюдал за действиями девушки, даже не делая попытки помочь. – Люди сели вокруг пламени и стали петь песни, а в какой-то момент все замолчали и почтительно расступились перед Хименой. Старушка села на свое место рядом с костром и стала рассказывать истории, рисуя в воздухе картины руками, театр теней. Она была лучше телевизора. - Елена пододвинула кресло так, как ей было нужно, слегка наискосок от огня, и снова села напротив камина. – Иди сюда, - весело позвала она меня, я отставил свой бокал и, подойдя к ней, тоже опустился на колени, помня о том, что Елене спокойней находиться от меня на расстоянии полуметра. – Химена рассказала тогда много историй, - тем временем продолжала девушка, - и все на испанском. Она вообще по-английски знала только «доллар» и «обед». Я сидела рядом с десятилетней девочкой, и она все переводила, но запомнилась мне только одна история. Про птицу феникса.
Я кивнул, не совсем понимая, к чему она клонит.
- Давным-давно, - улыбнувшись мне, начала рассказывать Елена, - когда Америка еще не была Америкой и колонисты не поселились здесь, на свете жила одна птица и звалась она Fuego, - девушка аккуратно сложила руки крестом и, слегка вытянув их вперед и в сторону, легко взмахнула пальцами, словно крыльями. На обивке кресла как на экране появилась тень, плавно двигавшаяся вверх-вниз в полете птица. – Жила беззаботно, парила в воздухе, кружила в облаках и была удивительной красоты. В крыльях ее цвета золота отражалось солнце, в глазах-изумрудах всегда жила весна. Сядет Fuego на увядший куст, - Елена сложила руки так, что тень стала похожа на птицу на жердочке, - и там расцветают цветы, - ее пальцы задвигались, и я ясно увидел распускающийся бутон. - Сядет на засохшее дерево, и от него пойдут ростки, запоет она, и тучи расступались, - ладони девушки плавно скользили в воздухе, и вслед за ними птица на обивке кресла летела навстречу солнцу. – Так Fuego проводила всю свою жизнь, пока однажды не заболела одиночеством, - взмах крыльев стал меньше и более грустным, что ли. – Съедала тоска золотую птицу, некому было ее полюбить. Одни стаи отвергали ее за красоту, другие - за изумрудные глаза, третьи - за золотой цвет крыльев. Нигде не могла найти покоя Fuego. И вот однажды она повстречала кого-то такого же одинокого и покинутого, - Елена смело взяла мои руки, сложила так же, как складывала свои, и подняла так, что тень от них тоже падала на кресло. – И стали они летать вместе, - плечом подтолкнув меня, Елена заставила участвовать в спектакле. Моя птица была нервной, асимметричной и немного корявой и, само собой, ни в какое сравнение не шла с пташкой Елены. – Fuego нашла себе друга и семью, - тем временем продолжила девушка, - крылья его были сильными, словно металл, когтями он разрывал тех, кто хотел ранить его любовь. Он мчался вслед за ней, рассекая воздух, и не мог представить, что они расстанутся, - руки девушки быстро двигались рядом с моими, и создавалась иллюзия, будто две птицы играют в полете. - Однажды один охотник услышал счастливое пение Fuego и решил, что если поймает такую дивную птицу, то сможет продать или выменять ее на что-то очень ценное, - в голосе Елены зазвучала грусть. - Не давалась она ни в силки, ни в клетки, всюду за ней следовал друг и спасал от всех бед. И тогда решил охотник убить его, чтобы поймать ценную Fuego. Выстрелил он один раз из лука и промахнулся, выстрелил второй и снова мимо, выстрелил в третий и пробил золотое крыло, - Елена резко сжала одну ладонь в кулак и ее птица стремительно рухнула вниз. – Замертво упала Fuego на холодные скалы, - я тоже решил опустить руки, но девушка осторожно поддержала меня за локоть, - Заметался от боли влюбленный защитник, бросился на охотника и выклевал ему глаза, - с садистским удовольствием еле слышно проговорила Елена. Смерть вымышленной птицы очень ее задела. – А потом он кружил и кружил над телом убитой Fuego и звал свою любовь так жалобно, что разорвалось сердце охотника от боли. Не выдержал смерти Fuego ее любимый и, взмахнув последний раз солнцу, он сложил крылья и рухнул к возлюбленной, - Елена резко опустила мои руки и с экрана обивки пропали все картинки. – От удара возникла искра, - история еще не закончилась, Елена сжала свои ладошки в замок и слегка стала приподнимать пальцы, - и загорелось пламя. Огонь разгорался все сильнее и сильнее, сильнее и сильнее, - вторя словам девушки, силуэт пламени возник на обивке кресла, Елена шевелила пальцами и действительно рисовала тенью стихию. – Сильнее и сильнее, сильнее и сильнее, и возродилась из пламени прекрасный феникс, - птица взмыла из огня, а я завороженно смотрел на руки девушки. – С крыльями цвета золота и сильными как сталь, с глазами изумрудными и когтями острыми. Слились в единое целое две одинокие птицы, и теперь, умирая, феникс всегда возрождается из огня, пылающего в сердцах влюбленных, - закончила она.
Я поймал ее руку в свою и опустил вниз, чтобы взглянуть в лицо девушке.
- Почему ты думаешь, что он тебя не любил?
- Кто? – растерянно спросила Елена, осторожно высвобождая ладонь. Пришлось нехотя отпустить.
- Парень из дневника, - я качнул головой в сторону, удивляясь, что она не понимает.
- Потому что он сам так сказал, - недоуменно пожав плечами, ответила Елена. Она незаметно отодвинулась и снова протянула руки к огню.
- Можно сказать что угодно, - можно клясться в любви и манипулировать чувствами, а можно лгать думая, что защищаешь. Слова ничего не значат сами по себе. Это просто звук.
- Если бы он меня любил, то не сделал бы того, что сделал, - Елена уставилась на яркие, дикие языки пламени, я бил по больному, но мне стало необходимо, жизненно важно понять, как можно ее не любить, за что ее можно не любить.
- Что он мог сделать? Сколько тебе было, шестнадцать? Семнадцать? Он что, не дал списать тебе на контрольной? Или не подвез тебя из школы? Целовался с королевой выпускного за трибунами?
- Нет, - качнув головой и посмотрев на меня, медленно ответила девушка, - ничего из этого.
- Тогда что?
- В любом случае, со мной случались вещи и похуже, - Елена в очередной раз попыталась перевести разговор на другую тему, надеясь, что я клюну, и я клюнул.
- Что же это? - если ты посвящаешь неразделенной любви десятки страниц, то для тебя нет ничего больнее, чем эти чувства.
- Например, смерть родителей, - пожала плечами девушка, заставляя меня устыдиться своей напористости. Козырь, который она выбрасывала всегда, когда речь заходила о парне из дневника. Когда-то именно это заставило отступить Метта, а теперь и меня.
Снаружи сверкнула молния, и послышался долгий раскат грома. Девушка вздрогнула от неожиданности и посмотрела в окно. Не видно ничего.
- Ты боишься грозы? – я не смог сдержать улыбки. Кто бы мог подумать, что ахиллесовой пятой Елены будет обычная буря.
- Просто не люблю.
Молния снова ударила, загремел гром, и свет погас в доме. Клише, госпожа судьба, клише и стереотип. Давно пора придумать что-то новенькое. Свет от каминного пламени освещал небольшой участок, вся гостиная погрузилась в тень.
- Не бойся, наверное, пробки выбило, - я поднялся на ноги, намереваясь спуститься в подвал.
- Думаю это знак, что мне пора отправляться спать, - Елена тоже встала и стряхнула невидимую пыль с колен. Мы вместе вышли из комнаты, прошли по коридору, девушка свернула на лестницу и, быстро перебирая ногами, стала подниматься наверх. Я проводил девушку глазами и спустился вниз в подвал, чтобы вернуть электричество. На цокольном этаже было сыро и мрачно, тепло, царившее наверху в этот вечер, сюда не добралось. Пройдя мимо комнаты с вербеной и кладовых с вином, я добрался до щитка. Там все было в порядке, кроме рубильника. Выключатель, способный обесточить сразу весь дом, был опущен. Я щелкнул им, поднимая вверх, и тусклая лампочка над дверью в подвал зажглась желтым светом. Прекрасно! Теперь вернемся к виски.
Прихватив с собой еще одну бутылочку благородного коньяка, я поднялся на жилой этаж. В коридоре и гостиной было все так же темно, но свет все же горел на втором этаже и частично освещал лестницу. Я остановился у ступенек и прислушался. В комнате Елены было тихо, должно быть, она уже легла и спит. И больше сегодня не спустится ко мне. Зато я допью свою порцию давно налитого виски, лед, должно быть, давно растаял.
Вернувшись в гостиную и подбросив дров в камин, я взял в руку полный бокал и сделал глоток. За спиной раздался шорох, который я списал на шум ветра. В старом доме все живет своей жизнью, особенно в такую бурю. Шорох за спиной повторился, и я подумал, что это Елена снова спустилась вниз, передумав спать. Мысль меня порадовала.
Кто-то внезапно набросился на меня, запрыгнув со спины и пережав горло. Вся моя беззаботность исчезла без следа. Отбросив стакан с виски, который со звоном разбился о пол, я вцепился в тонкую руку нападавшего и метнулся к стене. С силой ударившись спиной, я надеялся, что враг ослабеет и мне без труда удастся сбросить его. Тумбочка с лампой, стоявшая рядом, отлетела, издав при этом жуткий шум. Но вместо облегчения я почувствовал болезненный укол в шею. Что за черт! Острая боль и жжение в горле моментально лишили меня сил. Вербена! Только не это. Я снова метнулся к стене, но удар вышел изрядно слабее, мне с трудом удавалось оставаться на ногах. Некто продолжал впрыскивать яд в мою кровь. Жжение распространилось, теперь было больно везде: в груди, руках, голове. Ощущение, что мне пустили огонь по венам и он высушивал меня. Я упал на колени, горло перестало сжимать, и прямо перед собой я увидел ухоженную женскую руку с кольцом на безымянном пальце. Она отпустила меня и слезла с моей спины, стало значительно легче, но вербена в крови продолжала действовать. Уже отключаясь, я почувствовал, как напавшая девушка тащит меня за руку к огню, видимо, решив сжечь заживо. Последнее, о чем я подумал перед тем, как окончательно смириться с неминуемой гибелью, - наверху Елена, и ей тоже грозит опасность.
В наступившей тишине как раскаты грома прозвучали два выстрела.

IV. Она похожа на тебя.

Я почувствовал запах крови, и это как-то пробудило меня. Может, рано еще сдаваться? С трудом приоткрыв глаза, я увидел, как девушка, напавшая на меня, держится за простреленное колено. Взгляд сфокусировался на большом перстне с темным камнем в форме полумесяца, а потом женщина исчезла из поля зрения. Огонь пылал так близко от меня, что жар опалял кожу на локте. Как сквозь вату я услышал звон бьющегося стекла. Перед глазами появились ноги в белых носках и расклешенные штанины джинс. Тонкая ладонь с длинными пальцами, сжимавшая черный пистолет, протянулась к моей руке и отодвинула от огня, а потом ноги в носках так же исчезли. Подул сильный ветер, и пламя в камине затрепыхалось и едва не затухло.
- Хей, давай вставай, - голос принадлежал Елене. Она вернулась и опустилась рядом на корточки, осторожно придерживая мою голову, помогая подняться. Вата в ушах ужасно мешала, но действие вербены все еще не проходило. Холодные пальцы девушки приятно охлаждали горящую от яда кожу. – Она выпрыгнула в окно. Поднимайся, Деймон, я одна не справлюсь, - уговаривала девушка, подталкивая меня в спину. С трудом мне удалось сесть, голова кружилась. - Тебе что-то вкололи, - объяснила она, - ты в порядке?
В абсолютном, просто слегка мертв.
Елена забросила мою руку себе на плечо и заставила подняться на ноги, почти дотащила меня до дивана, так как сам бы я ни за что не добрался, и наконец отпустила. Силы возвращались медленно. Мне впервые перепала такая доза вербены, так что трудно было предположить, когда у меня получится стоять без посторонней помощи. Елена вернулась к камину, чтобы подобрать шприц, она по-прежнему сжимала в ладони рукоять пистолета.
- Ты вовремя появилась, только немного промахнулась, - надеюсь, ты понимаешь, что большей благодарности от меня не услышать.
- Я метила в колено, - подойдя к разбитому окну, пробормотала девушка. Она осторожно переступила босыми ногами по осколкам и стала всматриваться в темноту. Брось, эта дамочка давно сбежала, несмотря на рану в ноге. Уж я-то знаю.
- Хорошо стреляешь, - похвалил я и, откинув голову на спинку дивана, сдавленно выдохнул. Видимо выглядел я совсем плохо, потому что Елена отвлеклась от созерцания вида за окном и вернулась ко мне.
- Ты знаешь, кто она? – девушка не выпускала оружия из рук, так и села на кресло, сжимая в ладони пистолет и держа палец на курке.
- Неа, - если бы я знал, где искать воровку янтарного медальона, то она давно бы перестала быть проблемой. Но каким-то образом раз за разом ей удавалось ускользать неузнанной.
- Тебе стоит лечь и, наверное, вызвать врача, - Елена перестала изображать из себя Никиту и снова стала чуткой и сопереживающей. - Неизвестно, что тебе вкололи.
О, еще как известно, самый страшный яд для вампира сейчас гулял в организме у меня, но не говорить же тебе об этом.
- Какой-то транквилизатор, - вербена действовала приблизительно так же, только жестче. Мышцы будто в один момент становились атрофированными, сил не оставалось, боль была жуткая. Эффект длился некоторое время, все зависело от дозы, попавшей в организм. На коже вербена оставляла лишь секундные ожоги.
- Тогда тебе нужно поспать, - Елена кинула шприц в огонь и, убрав пистолет за пояс джинс, подошла ко мне. – Давай, я помогу дойти до твоей спальни, - она протянула руку, но у меня не было сил даже пошевелиться.
- Знаешь, мне и здесь неплохо, - я попытался удобнее устроиться на диване, но все время получалось так, что я сидел, запрокинув голову назад. Мое потрепанное самолюбие не вынесет такого позора, как невозможность добраться самому до кровати. Ошметки гордости требовали оставаться на месте и не унижаться еще больше помощью Елены.
- Ладно, - кивнула девушка и быстрыми шагами вышла из гостиной.
Вот так тебе и надо, Сальваторе. Раз уж геройствуешь, то геройствуй в одиночестве. Я закрыл глаза. Как долго вербена будет отравлять меня? Я успею выпить злополучный стакан виски, перед тем как отключиться? Этот вечер явно можно вписать в десятку самых неудачных в этом году.
- Я принесла подушку, - громко объявила Елена, возвращаясь обратно в комнату. Кто-то вынул вербеновую вату из моих ушей, до этого все слова девушки звучали глухо-глухо. – Ложись, - совсем близко прозвучал голос, и я почувствовал холодную руку на шее. До чего же приятно, а то по коже будто огонь гуляет.
Покорившись, я позволил себя уложить и с облегчением выдохнул. Больше не требовалось тратить силы на то, чтобы сидеть, под головой была прохладная подушка, сзади подпирала спинка дивана. Сверху Елена укрыла меня легким покрывалом. Я лежал на боку, впервые болея за полтора столетия. Надо признаться, я выбрал удачный момент угоститься вербеной. Самый удачный за всю вампирскую жизнь. В любую другую ночь смерть была бы неминуемая, выходит, жизнью я обязан Елене. Без нее тлели бы кости в веселом огне.
- Я побуду здесь, на случай, если она вернется, - девушка отошла от дивана и устроилась в кресле, поджав под себя ноги и уложив пистолет на подлокотник. – Послежу, чтобы огонь не затух.
- Почему ты стреляла в ногу? – я посмотрел на спутанные волосы Елены, в блеске каминного пламени они были скорее рыжими, чем темно-коричневыми.
- Чтобы ранить, но не убить, - не глядя на меня, ответила девушка.
- Почему два выстрела? – если так прицельно бить по ногам, достаточно одной пули.
- Хотела увидеть лицо.
Я выжидающе посмотрел на Елену, девушка покачала головой.
- Она стояла спиной к огню, все было в тени. Зато я как на ладони, - с запоздалой реакцией отметила моя спасительница. – Ты же понимаешь, что она едва не убила тебя?
- Да, - я с трудом перевернулся на спину, глаза закрывались сами по себе, какие бы усилия я ни прилагал, чтобы оставаться в сознании, - она не первый раз пытается это сделать.
- И ты не знаешь, кто это? - теперь мне оставалось лишь угадывать интонации по голосу. Елена была удивлена и вроде как воодушевлена.
- Одно время я думал, что это ты, - пробормотал я, и очень поздно осознал, что сболтнул лишнее. Спишем все на вербену, у меня интоксикация. Может она и не разобрала моих слов.
- Почему? – удивление в голосе Елены зашкалило.
- Она похожа на тебя.
В комнате наступила тишина. Ветер сквозь разбитое окно с воем врывался в дом, выдувая тепло.
- Это может... - осторожно выговаривая слова, выдохнула Елена, - это может быть Кетрин?
- Нет, - протянул я. Это невозм... Хотя...
Но мозг уже отключался, и додумать эту мысль мне так и не удалось.
Когда я снова открыл глаза, в комнате было светло. Наступило раннее утро, и это была первая ночь, когда меня не мучили кошмары. Может мне стоит пить вербену, как снотворное? Я посмотрел на кресло, где должна была быть Елена. Девушки не было на месте, равно как и пистолета, оставленного на подлокотнике.
- Елена? – я позвал хриплым, севшим голосом, как умирающий старик созывает семейство, чтобы попрощаться. Надо встать и поискать ее, надеюсь, ничего не случилось, пока мой мозг был в отключке.
- Я здесь, - тут же откликнулась девушка. Голос прозвучал позади меня, где-то рядом с камином, пришлось оторвать голову от подушки и приподняться на локте. Елена появилась передо мной прекрасным видением: волосы собраны в пучок на затылке, ветровка застегнута по самое горло, синяки под глазами от недосыпа, черные джинсы и кроссовки.
- Как ты? – девушка убрала за ухо выбившуюся из прически прядь и села на кресло. Ничего общего со вчерашней нервозностью и беспокойством. Спокойная, холодная и даже немного чопорная.
- Прекрасно, - я прислушался к собственным ощущениям. Тяжесть в руках и ногах ушла, вербена больше не выжигала меня изнутри, туман в голове рассеялся, и если бы не легкое чувство голода, то никаких следов отравления.
Елена кивнула в ответ на мои слова и опустила глаза в пол. Я тоже посмотрел вниз и заметил большую сумку у ножки кресла.
- Собрала вещички?
- Да, - девушка снова поднялась на ноги. – Думаю, теперь в твоем доме опасно, - сложив руки на груди, она поежилась от холода. Сквозь разбитое ночью окно в гостиную вползал холод, огонь в камине погас, и даже при моем поверхностном отношении к жизни сцена, происходящая сейчас в гостиной, была драматичной. Девушка, спасшая меня вчера, девушка, которая незаметно стала частью моей жизни, девушка – двойник Кетрин, решила, что опасности в ее жизни предостаточно и без моих врагов.
- Куда решила ехать? – стараясь не показать своих эмоций, я сел на диване и потер шею.
- Мне нужно вернуться в Дьюк, - медленно проговорила Елена, поворачиваясь ко мне спиной, - а там посмотрим, - неопределенно пожала плечами девушка. – Сможешь сесть за руль?
- Дай мне полчаса, - я ухмыльнулся, пробуя свои силы в мастерстве притворства. Все получилось как никогда хорошо и естественно, настоящие мысли остались загадкой, и Елене ни за что не разгадать их. Только все мои усилия были напрасны, девушка все еще стояла ко мне спиной и не могла видеть ни ухмылки, ни лица. Я поднялся с дивана и вышел из гостиной, даже не взглянув в сторону Елены.
Пора отвыкать от нее. Не стоило и привязываться.
Переодевшись и приняв душ, я спустился вниз. Елена была в кресле, одну ногу она поджала под себя, другую согнула в колене, устроилась прямо на сиденье, руки девушка скрестила на груди и смотрела она на осколки под разбитым окном.
О чем ты думаешь? Хотел бы я знать твои мысли.
Заслышав меня, она повернула голову, и я кивнул, как бы говоря, что мы можем ехать. Елена поднялась из кресла и закинула на плечо сумку. Без лишних слов. Молчание еще больше драматизировало ситуацию.
Ладно, отвезу ее в Дьюк, попрощаюсь и начну разбираться с более важными делами.
Кто-то ведь хочет меня убить, а я совсем не готов умереть еще раз.
Кроме того, может быть Кетрин где-то рядом.

Ведь это всё, что нам, в конечном счете, нужно: чтобы рядом кто-то был, чтоб было кого окликнуть в темноте.
(24)
Добавил: LinaAlex |
Просмотров: 1311
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика
Яндекс.Метрика