Главная

Фанфик "Меняя историю". Глава девятая. На краю

Фанфик "Меняя историю"

31.10.2014, 13:55
Слава тебе, безысходная боль! (17)


I. - Ты все равно не поймешь.

Было за полдень. Я проснулся от того, что солнце ярко светило сквозь оконное стекло, попробовав отвернуться, обнаружил, что сплю на неудобном, узком и незнакомом диване. Удивление быстро сменилось болезненным ощущением рваной раны в груди. Вспомнилось все и сразу. В немом бессилии я ударил кулаком спинку дивана, и она податливо треснула. Кетрин не было в гробнице. Она просто бросила меня, в то время как я принял пулю, пытаясь освободить вампиршу. Оставила как надоевшую игрушку и отправилась прожигать вечность, заточив остальных своих друзей в ловушке.
На месте моего удара на обивке образовалась вмятина, и я осторожно провел ладонью, пытаясь разгладить ее. Кетрин, моя Кетрин, как же так? Ты же любила меня, ты обещала мне вечность, ты не скрывала от меня свою тайну, ты никогда не лгала мне. Ты исчезла, ты ни разу не подавала вестей, ты жила сама по себе и только для себя. А я ждал тебя и ждал впустую. И все что делал – впустую. И все, чем жертвовал, – впустую. Тебя там нет, ты где-то далеко и совсем не хочешь быть найденной.
Я перевернулся на спину и сел, перестав пялиться на спинку дивана.
Гостиная в доме Елены, сейчас залитая солнечным светом, – странное место для худшей ночи моей жизни. Не помню, чтобы засыпал именно здесь. Я прислушался: в квартире царила тишина, судя по всему, девушки не было здесь, ранняя пташка уже упорхнула на занятия.
Ощущение дыры в груди не покидало, и снова захотелось что-то сломать.
Поднявшись на ноги, я заметил лист бумаги на барной стойке, исписанный серым грифелем, ключи и сам карандаш. Если подобная деревяшка сегодня окажется у меня в сердце, никто не загрустит, даже я сам. Беглым почерком Елена вывела на белой бумаге: «Будь как дома». И все. Она как будто знала, что ободряющая записка только разозлит меня. Пара безликих, сухих слов - именно то, что нужно, чтобы я не подох под дверью от жалости к самому себе. Только одна загвоздка: у меня нет дома, и чувства такого нет. А почерки у них совсем не похожи.
Сквозящая боль рвалась наружу.
«Ее здесь нет», - снова неожиданно всплыло в голове и заставило меня съежиться изнутри.
Вчера Елена была моим обезболивающим. Когда она осторожно подтолкнула меня к квартире и закрыла за нами дверь, когда осталась рядом просто помолчать в этой самой гостиной.
- Будешь чай? – тихо и неуверенно проговорила она. – У меня нет ничего алкогольного, даже пива, - и виновато-смущенно пожала плечами. Хотя я бы не отказался от виски. Тогда она, стянув с плеч куртку и кинув ее на высокий стул, просто села на диване рядом со мной и не произнесла больше ни слова. Я не помнил, когда она ушла, помнил лишь, что все время ощущал ее присутствие совсем близко, а потом, наверное, заснул на все том же треклятом диване. А утром Елена не разбудила меня, когда собиралась, позволив остаться здесь без присмотра. Я ухмыльнулся, она не потревожила меня лишний раз, но и не собиралась откладывать свои дела. Записка и ключи, чтобы мне удалось запереть дверь после ухода.
Я не знал, куда себя деть от изнуряющей тяжести внутри и, аккуратно сложив лист пополам и положив его обратно, сжал пальцы в твердый кулак. Кетрин лишила меня всего, она была для меня причиной существования. Только ради нее.
Разжав пальцы, я повернулся и зачем-то пошел в спальню Елены, в тайне надеясь, что, оказавшись там, мне станет хотя бы немного легче. Глупая, очевидная мысль, что это ничего не изменит, догнала меня, когда дверь в комнату уже была отворена. Я вошел. Здесь все оставалось таким, как я запомнил. Как и в тот единственный раз, когда мне довелось побывать внутри, кровать была аккуратно застелена, на полу в стопках лежали книги и учебники, на столе были тетради, не появилось никаких фотографий, и даже на покрывале лежал какой-то том.
Полуденное солнце слабо освещало комнату из-за наполовину задернутой занавески. Мне захотелось нарушить что-то в этом идеальном порядке и начать именно с окна. Нет, я не собирался разносить в хлам квартиру, но такое расположение вещей удручало. Всю комнату можно было пройти за пару шагов. Добравшись до занавески, я отдернул ее в сторону и посмотрел перед собой. Солнце ворвалось в комнату. Мне можно было бы сейчас снять кольцо и положить всему конец.
- Почему ты позволяешь мне быть здесь? – мысленно я задал вопрос девушке, позволившей мне остаться в квартире, и устремил взгляд в окно на стену соседнего дома.
- Тебя надо быть где-то, - голос зазвучал в моей голове так явно, что заставил обернуться. Елена лежала на животе на кровати, читая книгу и болтая ногами,- где ничего не напомнит о ней, - она оторвала глаза от страницы и пронзительно посмотрела.
- О ней напоминаешь мне ты, - глядя на мираж, произнес я.
- Наверное, поэтому меня здесь нет, - девушка пожала плечами и, закрыв учебник, нежно погладила обложку фолианта ладонью.
- Откуда такая любовь к книгам?
Елена посмотрела на меня и незаметно улыбнулась. Я не могу придумать ответа на этот вопрос, поэтому ты не ответишь, - все просто. Как оказалось в итоге, для меня женщины по-прежнему полны сюрпризов. Меньше всего я ожидал, что Кетрин там нет, и за все то время, что она вовсе не была замурована в гробнице, вампирша никогда, ни разу не сообщила о себе ничего. Мой план – быть с ней вечность - очень неожиданно оказался бесполезным, а другого у меня не было вот уже сто пятьдесят лет. Сковывающая дыхание боль снова одолела меня, едва я позволил себе вспомнить. Все, что мне оставалось, это вновь отвернуться к окну.
- Там нет ничего интересного, - со смехом произнесла девушка за моей спиной. Озвучивать собственные мысли ее голосом оказалось занимательным. Славная получалась беседа, притупляла нещадную боль, превращая ее в неясное жжение в груди.
- Я бы хотел поговорить с ней еще раз, - бросил рассматривать пейзаж за окном и снова посмотрел на воображаемую Елену. Теперь она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и опиралась на руки, слегка наклонившись вперед.
- Поговори со мной, - девушка слегка качнула головой в сторону в легком недоумении.
- Ты в моем воображении, - я улыбнулся глупому совету самому себе и, пройдя к столу, сел на единственный нормальный стул в квартире. – Ты не реальна.
- Я есть и настоящая, - беспечно пожала плечами Елена, беззаботно спрыгивая с кровати. В этом была доля истины. Только ты настоящая - это совсем иное, чем ты в моем воображении.
- Беседа с самим собой разве не признак слабоумия? - открыв тетрадь, исписанную лекциями по предмету, с усмешкой произнес я.
- По крайней мере, ты пытаешься разобраться в себе, - честно похвалила меня иллюзия. Я не смотрел на нее, но мне по-прежнему казалось, что Елена в комнате и говорит со мной. Исписанные чернилами страницы были предпочтительней, чем потакание собственному бреду. Я глядел на строки и не видел букв, и, подумав, что эта бессмыслица никак не помогает, я закрыл тетрадь. Не так осторожно и мягко, как делала Елена, а резко и жестко, выплескивая часть скопившейся боли на блокнот. Пытаясь отвлечь себя, я пробежал глазами по другим разбросанным тетрадкам. Одна из них отличалась от остальных – старая, потрепанная, с загнутыми краями, в переплете. Я потянулся и, взяв ее, раскрыл где-то на середине. Здесь были написаны не лекции, а короткие маленькие отрывки мыслей Елены. Какая глупость - пытаться найти утешение в исписанной бумаге.
- Это личное, ты же понимаешь? – Елена наклонилась ко мне, зайдя со спины, почти касаясь моего плеча. – Ты не должен читать.
- Этика не мой конек, - хмыкнув, я открыл тетрадь с первой страницы и почувствовал, как девушка улыбнулась. Ее лицо было на одном уровне с моим. Так близко, как мне бы хотелось видеть облик Кетрин. Хотя какая разница, если эти две девушки невыносимо похожи.
- Почему же ты помогаешь мне? – я повернулся, чтобы, наконец, посмотреть ей в глаза, но иллюзорная Елена уже выпрямилась, взгляд наткнулся лишь на темно-синюю кофту девушки.
- Там наверняка много интересного, - протянув руку в сторону тетради, весело проговорила иллюзия, – возможно, даже ответы на все твои вопросы.
- Почему? - глядя на длинные аккуратные девичьи пальцы, повторил я.
- Ты все равно не поймешь, - едва слышно ответила она и, проведя ладонью по моему плечу, словно прикоснулся ветер, прошла к окну. Я торопливо обернулся, но видение исчезло. Никого не было в комнате. Все привиделось. Шизофрения прогрессирует.
Первая запись в тетради была написана четыре года назад в начале февраля.
«Твое “не люблю” стало моим приговором. Виновна. Словно грозный судья стукнул своим молоточком и громко, отчетливо озвучил вердикт: “Не люблю - Вам запрещено приближаться друг к другу ближе, чем на расстояние тридцати ярдов. В случае нарушения постановления полиция имеет право открыть огонь без предупреждения“. И между нами появляются и исчезают метры, но какой-то человек с рулеткой в руках все время следит, чтобы мы ничего не нарушили. “Не люблю - пожизненное лишение свободы в колонии строгого режима без права на апелляцию и смягчение приговора”, и меня под конвоем уводят далеко от тебя, как осужденного за преступление, что я совершила, изымают личные вещи – теплые воспоминания, наши встречи, твои прикосновения и просят за них расписаться, обязуясь отдать. “Приговор привести в исполнение незамедлительно!”, все предельно ясно и непреклонно. “Я тебя не люблю - расстрелять…” »
Горькая улыбка появилась у меня на лице. Даже здесь, в тетради, в словах, написанных четыре года назад, она говорила емко, точно, будто глядя мне в глаза. Это не успокаивало, не давало мне ответов, это лишь заставляло все помнить и чувствовать. Кетрин нет в гробнице, нет в Мистик Фолс и нет со мной. Никогда не будет. Она не хочет быть найденной или спасенной. Ей никто не нужен. Никто.
Я отодвинул от себя тетрадь, поднялся со стула и решил выйти из этой квартиры, где даже слова, выведенные рукой юной девушки, заставляют выть и скулить, словно я побитая собака. Проходя мимо барной стойки, я взял в руку оставленные мне ключи и записку, и, выйдя за порог, захлопнул дверь. Брелок, болтающийся на связке, выглядел как Биг-Бен, достопримечательность Лондона, мне четко запомнились забавные маленькие стрелки на крошечном циферблате. Сложив листок пополам и убрав его в карман куртки, я повернул ключ в замке, запирая двери, и ушел, намереваясь напиться так, чтобы даже думать не получалось.

II. Если ты хочешь поговорить с ней…

Я не отправился в Мистик Фолс, а лишь добрался до первого бара, где наливают крепкие спиртные напитки днем, и решил не выходить оттуда, пока вся выпивка не закончится. В заведении было пустынно и тихо. Из-за опущенных жалюзи в помещении царил полумрак, а лампы, свисающие с потолка, горели через одну. Пара сорокалетних мужчин переживающих кризис среднего возраста в полдень четверга, да щуплая, маленькая девушка–бармен, которая, стоя на табуретке, расставляла бутылки на витрине.
- Добрый день, - не оглянувшись на меня, проговорила она, водружая бутылку с мартини на полку в ряд к остальным.
- Виски, - заказал я, усаживаясь за стойку, - чистый, - подумав, добавил, - двойной.
Девушка обернулась и оценивающе посмотрела на меня:
- Остались только второсортные виды, - бармен снова отвернулась, поставила последнюю бутылку на полку и спрыгнула с табуретки. – Могу предложить джин, если хотите, смешаю его с водкой, - я безнадежно кивнул, и девушка взялась за приготовление коктейля. Сейчас бы в погреб Сальваторе, там мне пришлось бы выбирать между отличным виски и прекрасным виски десятилетней выдержки. Но у меня нет ни сил, ни желания возвращаться в Мистик Фолс. Девушка метнула мне стакан и снова принялась за свои дела – наводить порядок. Я легко поймал стакан и залпом выпил его. Пойло обожгло горло, но стало немного легче. Воздух ворвался в легкие, и сердце ухнуло, как сова.
- Повтори, - глядя в пустой пузатый бокал, произнес я. – Льда не надо.
Девушка хмыкнула, но налила мне еще одну порцию. Второй стакан ушел так же быстро, как и первый. За ним последовали третий, четвертый, десятый, я не считал, а ждал спасительного опьянения.
- У тебя деньги-то есть, красавчик? – подтолкнув мне очередную стопку, спросила барменша. – А то ты мне кассу сегодня сделаешь, - девушка явно была не в настроении, опасаясь, что по счетам будет платить из своей зарплаты. Я полез в карман куртки, достав оттуда долларовые банкноты, положил их на стойку перед барменшей. Девушка с облегчением улыбнулась и налила мне еще стакан.
- Это твое, не потеряй, - она кивнула головой, указывая на что-то. Сложенный пополам листок выпал, когда я доставал деньги из кармана. Откуда бы ему взяться у меня? Наклонившись и взяв в руку бумагу, я развернул ее, чтобы прочесть. Мой стакан стоял все еще не тронутым, в отличие от всех предыдущих. Все снова вспомнилось и вернулось ко мне в утроенной силе, и часы, потраченные на попытку напиться до беспамятства, пошли коту под хвост.
«Будь как дома», - гласила надпись на листе, и только сейчас я заметил чуть ниже витиеватую, непохожую на все остальные буквы заглавную Е. Елена, надо полагать.
- Такой банальный способ пережить плохой день, - тут же отозвалась автор записки, материализуясь на соседнем стуле. Я хмыкнул и посмотрел на нее. Почему-то в этот раз она виделась в зеленой футболке и джинсовой куртке, с распущенными волосами и теплым взглядом. Елена посмотрела на меня по-доброму, без излишней жалости или презрения. Хотя тут нечему удивляться, она мой мираж, поэтому и глядит, как мне хочется.
- Ты только не отвечай мне, - слегка наклонившись в мою сторону, прошептала девушка, - а то тебе вызовут психиатра, - я хмыкнул, не велика беда, - или перестанут наливать, - а вот это хуже.
Елена, сложила руки на барную стойку и сцепила ладони в замок.
- Итак, у тебя же есть план, кроме как истреблять местные запасы спиртного? – девушка взглянула на заметно опустевшую витрину. – Я имею в виду, алкоголь ведь здесь когда-нибудь закончится.
Тогда отправлюсь в другое место и продолжу напиваться там.
- Это дьявольски хороший, продуманный и простой в исполнении план, - похвалила меня Елена. - Ты молодец, хорошо держишься, не многие могут так решительно действовать в подобной ситуации.
У Елены из моей головы был сарказм, но у меня хватило ума удивиться ее прозорливости.
- Ничего поразительного в этом нет, - девушка улыбнулась и, оттолкнувшись руками от барной стойки, прокрутилась на стуле. - Ты думаешь – я говорю, - распущенные волосы у нее взметнулись по инерции и закружились вслед за хозяйкой, - я говорю то, что ты думаешь. Видишь, как просто.
Элементарно, Ватсон! Лишиться Кетрин накануне, проехать десятки миль в другой город, просидеть молча остаток ночи на чужом диване, по утру отправиться пить дрянной коктейль, а потом вообразить себе девушку, как две капли воды похожую на Кетрин, и вести с ней неспешные беседы, удивляясь лишь тому, что она отвечает на невысказанные мысли.
- Ты слишком строг к себе, - Елена крутанулась в другую сторону. – Сходить с ума – весело! Взгляни на меня, на реальную меня, - девушка небрежно закатила глаза, нарочно напоминая об иллюзии, - я мало похожа на нормальную девушку. Кто в здравом уме согласится жить под одной крышей с Викки? Одно то, как я держалась в лесу, чего стоит, даже на помощь никого не звала, - мне вспомнились ночь полнолуния, отчаянно храбрая Елена и дождь, - а этот огромный нож за поясом джинс, много ли нормальных девушек носит такой аксессуар?
В кармане зазвонил телефон, но у меня не было никакого желания говорить с кем-либо, кроме собственной иллюзии. Я просто вытащил мобильник и сбросил входящий вызов.
- Так по-взрослому, - притворно восхитилась Елена, телефон снова зазвонил, и мне пришлось его отключить, – сколько тебе? Всего сто семьдесят два, а ты мудр не по годам.
Это уже дерзость, милая моя.
- Это могло быть важно, - пожала плечами девушка. – Если зациклишься на себе, никогда не оправишься от случившегося, - тихо проговорила она, глядя на мой все еще не тронутый стакан.
В этот момент я понял, как смертельно устал. Невообразимо, чудовищно, адски утомлен и истерзан самообманом, и эта иллюзия, сидящая на соседнем стуле, убивает меня еще больше. Кетрин никогда уже не будет рядом со мной. Не важно, как много было сделано и прожито. Я разрушаюсь прямо сейчас, сидя на высоком барном стуле, рассыпаюсь на части, словно дряхлый старик.
Мне сто семьдесят два года, немного поздновато начинать заново.
Она не любила меня. Кетрин никогда никого не любила, но мне казалось, что я стал счастливым исключением. И пусть эта женщина оказалась истинным монстром, мое сердце принадлежало ей. Безраздельно. Я был ненужным в своей семье и родном городе, но Кетрин предпочитала оставаться в Мистик Фолс. Не скрывая от меня и тысячной доли своего истинного облика, вампирша вела за собой послушного влюбленного мальчика Деймона. Она позволила мне даже умереть за нее. А в конечном итоге я оказался в полном одиночестве, никому ненужным и вечно молодым убийцей.
Я ее любил, она меня не любила, несчастливый конец. Именно так высказалась Елена, говоря о своем чувстве. «Я тебя не люблю - расстрелять».
Теперь у меня есть собственный приговор, и мое пожизненное заключение продлится очень долго. Я не смогу отыскать Кетрин, и есть ли смысл? Если вампирша хотела, то нашла бы меня веком раньше. Горькое разочарование прибавилось к бушующему пожару внутри. Хотелось крушить и ломать все вокруг, кричать во все горло, вырывать из себя Кетрин по кусочкам, пока это не убьет меня окончательно, ибо нет больше смысла в моем вечном существовании. Я любил жизнь и наслаждался ею, но сейчас мне хотелось, чтобы она закончилась.
А еще мне хотелось посмотреть в глаза Кетрин, задать ей один-единственный вопрос и услышать правду. Рассказать ей, что я пережил, пока ждал комету, искал янтарный амулет, заключал сделки с ведьмами, как терял надежду и отчаивался тысячи раз. Я посмотрел на свое видение. Елена сидела тихо и смотрела, как барменша расставляет бокалы. Она молчала и уже не вмешивалась в мои мысли, позволяя прожить еще несколько жутких минут вампирской вечности. Я снова посмотрел на смешной завиток буквы «Е» в оставленной для меня записке. Все мое сознание сейчас сконцентрировалось на маленьком росчерке, цепляясь за него, как единственную реальную вещь, не давая сорваться и сойти с ума.
- Если ты хочешь поговорить с ней, - вдруг неожиданно произнесла Елена и посмотрела прямо мне в глаза, - то почему здесь я?
Вопрос на миллион! Если бы мне давали каждый раз конфету за риторический вопрос, у меня уже развился бы диабет. Я не знаю, зачем ты мне. Не знаю, почему ты. От тебя мне еще больнее, ведь ты ее двойник, но вчера… Вчера ты была панацеей, вот и сейчас я пытаюсь придумать тебя и обмануться, принимая плацебо. Но из меня плохой пациент. Спиртное помогает лучше.
Я смял записку в комок и сунул измятый лист в карман куртки, вспомнив о нетронутом бокале передо мной. Залпом выпил джин с водкой и с силой ударил стакан о стойку, разбивая стекло в пыль.
- Потише, ковбой, а то вызову полицию, – барменша отодвинулась на всякий случай подальше от меня.
- Не надо, - шепотом попросила моя иллюзия, но внутри меня уже нарастала лавина, и не представлялось возможным остановить ее. Все смешалось в голове: комета, Кетрин, заклинания, гробница, Мистик Фолс, Елена, ведьмы, оборотни. Я хотел разорвать горло маленькой барменши, выпить всю кровь из распоротой артерии и готов был вырезать каждого, кто войдет в этот пока еще безлюдный бар. Мне нужно было как-то избавиться от того, что сжигало меня изнутри, пусть и таким способом. Я поманил барменшу пальцем и многообещающе ухмыльнулся, девушка осторожно шагнула в мою сторону. Мне нужно питаться, кровь всегда помогает. Успокаивает.
- Не надо, - снова попросила Елена, и я прогнал это видение. Она стала слишком мешать. Я вампир, мои чувства в тысячи раз ярче, чем у любого другого человека. Моя любовь сродни помешательству, моя боль – агония, моя ярость неистова. Почему я должен держать это внутри и калечить себя?
- Еще стакан? - барменша приблизилась ко мне, и я с гадкой ухмылкой протянул к ней руку. Обещаю легкую смерть, как первой из многих в новом списке. Сначала я внушу ей не поднимать шум, потом вскрою запястье и просто буду смотреть, как капает кровь на барную стойку, а потом придет черед хрупкой шеи, с тонкой часто бьющейся жилкой, и начнется веселье.
Барменша осторожно вложила маленькую ладошку в мою руку, и я притянул ее чуть ближе.
- Не кричи, не люблю, - без труда внушил ей это. Девушка послушно кивнула, повинуясь указу. Мои глаза налились кровью, на лице выступили вены, и клыки стали привычно прорывать десны в предвкушении крови.
Снаружи, на улице послышались голоса, и дверь бара открылась. Я спрятал клыки и посмотрел на только что вошедших. Ха, вот это насмешка судьбы! В двери вошла Елена Смит, беззаботно что-то щебеча, а следом за ней Метт Донован, галантно пропускающий даму вперед. Девушка замолчала на полуслове, заметив меня, и обернулась к своему парню.
- Пойдем в другое место, - предложила она, так торопясь покинуть заведение, что даже запнулась о собственную ногу.
Я отпустил руку барменши и с любопытством поглядел на квотербека, у того даже желваки на щеках заходили, так радовался он нашей встрече.
- Метт, пойдем, - Елена взяла его за руку, и паренек перевел взгляд на нее.
- Нет, - с поддельным воодушевлением воскликнул Донован, стараясь не замечать меня, - это общественное место, и мы будем здесь.
- Метт, - Елена просительно посмотрела на бойфренда.
- Я сказал нет, - и парень потянул ее за руку к столику у окна. – Примите заказ! – на ходу крикнул он барменше, и она, кажется, с облегчением отошла от меня и покинула барную стойку. Я посмотрел на Елену и отвернулся. Не хочу ее видеть, все веселье сорвалось из-за нее.

III. Трудно устоять, когда дама сама приглашает на ночь.

Бар постепенно заполнился людьми, посетители занимали ранее пустевшие столики, появились официантки, заступившие на смену. Зал наполнился голосами, смехом, а я по-прежнему пил стакан за стаканом, изредка поглядывая на Елену с Меттом. Донован сидел спиной ко мне, пил пиво и ел заказанное блюдо, а вот девушка выбрала стул напротив бойфренда и таскала из тарелки картофель фри, попивая чай. Они разговаривали, мило подшучивая друг над другом, Елена ласково улыбалась парню, и идиллия между ними раздражала.
«Я тебя не люблю - расстрелять». Выходит, ты выжила после смертного приговора или тоже живешь после смерти, как и я? У нас может быть немного больше общего, чем казалось изначально.
- Не равняй ее по себе, - воображаемая Елена снова возникла рядом со мной. – Ты не можешь поставить в один ряд себя, убийцу и монстра, и ее, - иллюзия качнула головой в сторону реально существующего двойника.
Я ухмыльнулся, даже мое подсознание взбунтовалось против такой противоестественной мысли и снова выдало нравоучительную галлюцинацию. То есть теперь у меня в голове абсолютно официально проживают три девушки с одинаковой внешностью. Две из них вполне материальны, а вот последняя - просто мираж. Я посмотрел на настоящую Елену, она внимательно слушала то, что рассказывал Метт, неотрывно смотря ему в лицо. Ее ладонь была в руке у парня, и она медленно водила пальцами по его запястью.
У Донована заиграл телефон, и как только парень на секунду отвернулся, чтобы ответить на звонок, Елена быстро и едва заметно глянула на меня встревоженным, полным беспокойства взглядом, а потом тут же вернула свое внимание квотребеку.
Неожиданная догадка осенила меня: я провел ночь наедине с Еленой. И если мне хочется досадить Меттью, то нет ничего лучше, чем открыть ему этот секрет. Уверен, девочка ничего такого не рассказывала ему, оттого и вороватые взгляды, и особенное внимание Доновану, и желание уйти, едва она заметила меня. Все, чтобы он не узнал. И если бы не эти беспокойные глаза, подобная идея не пришла бы мне в голову.
Впервые за весь день мысли о Кетрин отошли назад, а вместо них родилось желание хорошенько размяться, и думаю, недалекий квотербек – лучший оппонент, который у меня может быть сегодня. Самым замечательным было то, что в моих руках столько козырей, что будь это покер, я сорвал бы джек-пот. Моя злость требовала выхода, и время пришло. Поднявшись со стула и залпом допив пойло, которое мне здесь наливали, я медленно двинулся в сторону столика с интересующей меня парочкой.
Елена заметила мои передвижения и, почуяв неладное, поспешила мне навстречу. Она успешно скрывала свое беспокойство от собеседника, и он, ничего не заподозрив, просто кивнул и принялся поедать гарнир.
- Я сейчас вернусь, - поднявшись, проговорила она и торопливо вышла из-за столика. Девушка перехватила меня, когда оставалась буквально пара шагов до Метта и несколько минут до начала драки. Елена уверено взяла меня за руку чуть выше локтя и развернула на сто восемьдесят градусов, так, чтобы наша беседа осталась за спиной Донована.
- Привет, - пьяно и растянуто проговорил я, думая о том, что она предложит мне, дабы сохранить тайну. Девушка убрала ладонь и скрестила руки на груди.
- Что ты задумал? – быстро прошептала Елена и глянула мне через плечо на Метта, убеждаясь в том, что разговор не достиг его ушей. Она всерьез волновалась и очень не хотела, чтобы ее парень узнал о ночном госте в ее квартире.
- Ничего, - я наигранно изобразил недоумение из-за ее реакции и даже не старался говорить тихо, - перекинусь парой слов с квотербеком и только.
- Деймон, - Елена шикнула на меня, - я знаю, ты расстроен, - она заговорила тем понимающе-раздражающим голосом, которым пытаются успокоить буйных психопатов.
- Не расстроен, - прищурив глаза и снова пытаясь обмануться, я бросил ей эти слова.
- В любом случае, - девушка решительно поменяла тактику, заговорив уверенно и дерзко, - Метт здесь ни при чем, не втягивай его. Хочешь сорвать злость - говори со мной, - такая трогательная забота о некогда безразличном ей парне почему-то задела меня. По всему выходило, что заносчивый, глуповатый, но богатенький Донован получил-таки любовь Елены, а мне после полуторавековой гонки не досталось даже банального «прощай» от Кетрин.
- Метт! Дружище! – нарочито громко проговорил я, глядя прямо в глаза девушке, а потом обернулся к квотербеку. Донован, услышав свое имя, поднялся со стула и посмотрел на нас. Елена тут же сделала шаг назад, стараясь оказаться подальше от меня, а потом передумала и быстро подошла к Метту, встав по правую руку от бойфренда.
- Как поживаешь?
- Прекрасно, - сквозь зубы проговорил квотербек, и Елена взяла его ладонь в свою, переплетая пальцы. Она изо всех сил старалась сохранить хрупкий мир, и если не вышло со мной, то теперь девушка собиралась сдержать Метта.
- Давай сядем, - тихо произнесла она, повернув голову к Доновану, и потянула за руку. Квотербек что-то промычал в ответ, то ли согласился, то ли нет, - Метт, - снова попросила Елена, и парень все же внял призывам девушки и решил занять место за столиком.
Я был разочарован. Мне казалось, достаточно парню увидеть меня рядом с его девушкой, и бочка с порохом взорвется. Я был зол.
- Эй, Елена, - это имя редко произносилось мною вслух. – Забыл сказать, - она нехотя обернулась и посмотрела на меня. - Я прочел утреннюю записку, что ты мне оставила, и, уходя, запер дверь твоей квартиры, - и коварная ухмылка заиграла на моих губах. - Всегда пожалуйста.
Девушка закрыла глаза и резко выдохнула, качнув головой. Да, вот такой вот я мерзавец.
- Ублюдок, - квотербек зло прошипел и двинулся на меня.
- Метт, нет, - Елена преградила ему путь, пытаясь снова воззвать к благоразумию, - все не так.
- Сначала моя сестра, - пытаясь пройти через девушку, злобно заговорил Донован, - потом мать, теперь ты решил добраться и до нее.
- Трудно устоять, когда дама сама приглашает на ночь.
Метт заскрипел зубами и скинул с себя руки девушки.
- Уймись уже! - с негодованием воскликнула она, обернувшись ко мне, и снова попыталась успокоить квотербека. – Метт, все не так, как он говорит. Ничего не было.
- То есть он лжет? – Донован замер и взглянул на Елену.
- Между ним и мной ничего не было и никогда не будет, - четко разделяя слова, ответила девушка, ловко игнорируя заданный вопрос. О, девочка, никогда не говори никогда. Жизнь забавная штука и иногда выкидывает еще те фокусы. Например, любовь всей твоей жизни исчезает навсегда, но ты еще полтора века ищешь и ждешь ее.
- Значит, он не провел ночь у тебя? – Метт задал каверзный вопрос, Елена слишком долго придумывала правильный ответ, и я решил ей помочь. Сунув руку в карман джинс, вытащил наружу брелок с оставленными мне ключами от апартаментов девушки.
- Сначала я разберусь с ним, - проговорил Метт, увидев связку у меня в руке, - а потом с тобой, - он отодвинул Елену в сторону, решительно шагнул ко мне и толкнул двумя руками в грудь.
- Эй, Бренда, - воскликнула проходившая мимо официантка, - вызывай копов, тут намечается поножовщина.
Я заметил, как вздрогнула Елена при упоминании полиции. Она, стоя позади Метта, взяла его за плечо. Тонкие пальцы девушки на университетской куртке квотребека смотрелись изумительно нелепо.
- Ты слышал, сейчас вызовут полицию, - в который раз попробовала она остановить драку.
- Я уже звоню копам, - из-за стойки крикнула барменша.
Но это не помогло.
- Тогда мы поболтаем снаружи, - вежливо предложил я и двинулся к выходу из бара, зная, что Метт последует за мной. Слишком горячо он хотел сломать мне нос. Открывая дверь, я оглянулся, дабы убедиться в том, что Донован нигде не задержится по пути к смерти, и увидел, как Елена, качая головой, посмотрела мне вслед.

IV. У нас убийство.

Я вышел первым, следом за мной на улицу выбрался Метт. Видимо, пацифистка-Елена задержалась, уговаривая милую барменшу не вызывать полицию. Пара минут у меня точно есть, чтобы отметелить квотербека, и этого достаточно.
Малыш Донован пылал яростью, и качественной драки не выйдет, зато мне хоть немного полегчает. В таких делах хладнокровие - это уже половина победы, парню бы учиться самоконтролю у своей подружки. Девочка обладает невиданной выдержкой и легко наступает на горло своим эмоциям ради хрупкого подобия мира и баланса. Как сейчас, например, она пытается уладить дела с барменшей, выбирая меньшее из двух зол. Небольшая потасовка за углом все же лучше, чем ночь в камере. В глубине души я был уверен, что проблем с полицией не возникнет, Елена сможет ликвидировать эту легкую неурядицу, а потом кинется на защиту Метту.
Квотербек отошел на пару шагов от дверей бара, нарочно задев меня плечом. Как по-детски. Я посмотрел наверх, небо уже изрядно потемнело, но звезд еще не было. Я незаметно для себя провел в жалком заведении весь ужасно длинный день, наливаясь спиртным и беседуя с миражом. Как ни странно, денек оказался не так уж плох. Можно жить и без цели, просто существуя каждую минуту, и не ждать больше ничего.
- Ну что? Ударишь первым или я начну? – Метт напомнил о себе достаточно внезапно, когда я уже глубоко ушел в свои мысли и совсем позабыл о драке. Донован сжимал и разжимал кулаки.
- Вижу, тебе не терпится, - с легкой улыбкой произнес я, делая шаги в сторону. Свежий холодный воздух неприятно отрезвлял, мне этого совсем не хотелось. Метт беспокойно повел плечами. Прислушавшись, я уловил голос Елены, уговаривающий барменшу не вызывать полицию, похоже, там тоже назревал конфликт интересов. Время еще есть, возможно, я даже успею насладиться унижением квотербека.
- Как поживает Викки в лечебнице? – глядя на вечернее небо, я захотел подразнить паренька, - и твоя мама, не помню ее имени? – глаза Метта зло сверкнули, и он едва не кинулся на меня, но почему-то сдержался.
- Или мамуля забыла о тебе, когда упорхнула с новым муженьком? – я искренне наслаждался этими подначиваниями. Много квотербеку не понадобилось, он бросился на меня с кулаками, но что может двадцатилетний парень против меня? Я ушел из-под удара и двинул коленом парню в живот. Он мужественно выдержал тумак, но ответить не смог. Пришлось дать ему пару секунд, чтобы перевести дух. Когда Метт снова смог дышать, он попытался сбить меня с ног неуклюжим пинком. Тоже слабовато. Я поймал его за лодыжку и оттолкнул в сторону. Парень упал и злобно глянул на меня снизу вверх.
- Метт, стой! – из дверей выбежала встревоженная Елена, наконец осчастливив нас присутствием. Собственно, вот и публика для финала. Квотербек, не обратив внимания на появление возлюбленной дамы, за честь которой он сражался сейчас, поднялся с земли и снова попытался меня ударить. И опять как-то неудачно. Я легко увернулся от летевшего кулака и сделал ответный удар. Челюсть Метта забавно хрустнула, но в этот раз парень устоял на ногах. Теперь это стало похоже на драку и даже стало доставлять удовольствие. Квотербек двинул мне локтем под дых.
- Хватит! – Елена бросилась разнимать нас. Я с силой отшвырнул Донована к стене, и он ударился затылком о бетонный блок. Парень хрипло взвыл от нахлынувшей боли, он едва удержался, чтобы не упасть, и уже явно был не в состоянии продолжать бой.
- Да что с тобой такое?! – Елена подлетела ко мне со спины и резко толкнула меня ладонью в плечо. Я, самодовольно ухмыльнувшись, обернулся к ней. Она пронеслась мимо меня как фурия, окинув меня быстрым взглядом. Такой взор девушки выжег во мне уцелевшие после предательства Кетрин остатки. Она посмотрела с отвращением и презрением. Сильный взгляд. До мурашек.
С этого момента я словно заколдованный видел все как при замедленной киносъемке. Вот Елена подлетает к Метту, опускается на корточки и осторожно берет его лицо в ладони. У парня мутные глаза и, по-видимому, сотрясение мозга, он ничего не соображает и на тихий зов Елены лишь качает головой. Вот она выпрямляется и поворачивается ко мне, но смотрит уже другим взглядом – бушующий ураган гнева и бессильная злость. Девушка делает один медленный шаг ко мне и продолжает смотреть именно так, прямо в глаза. Делает второй шаг, и все напоминает мне вчерашний вечер, когда она так же приближалась ко мне под мерцающий свет на лестничной площадке. Теперь был тусклый рассеянный блеск уличных фонарей и ничего, что предвещало объятья.
- Послушай меня, парень! – она яростно тычет мне пальцем в грудь, и у меня ощущение, что эти прикосновения прожигают кожу. – Все равно, что ты чувствуешь, все равно, что ты думаешь, все равно, что она сделала с тобой, - Елена переходит в наступление, и я делаю шаг назад. - Все равно, Деймон, людям все равно. Ты один. Каждый день, каждый час, каждый миг ты одинок в этом мире, - резкая правда, от которой я бежал весь проклятый день, звучит из уст настоящей разгневанной Елены. - И у тебя есть только ты. Перестань обвинять всех подряд и срывать свою злость. Люди не несут ответственности за твои проблемы. Как насчет того, чтобы перестать быть придурком и начать самому отвечать за свои ошибки? Потому что все, что тебя окружает, все, что случается с тобой, лишь твой выбор и его последствия. И ты сам шел этой дорогой, - ее пламенная речь быстро набирает обороты, а мне впервые хочется бежать от нее без оглядки и никогда больше не встречать. - А если ты кого-то пускаешь внутрь себя, то будь готов, что в один прекрасный день этот человек просто сломает тебя изнутри, будь готов выдержать это.
Что-то рвет меня изнутри, царапает острыми когтями, впивается в плоть, раздирая ее.
Ненавижу! Ненавижу. Ненавижу…
Внезапно я понимаю, что больше не могу находиться здесь. Система не работает, кнопка барахлит нещадно, алкоголь не помогает. Пусть мир катится к черту. Взгляд девушки гипнотизирует, а все, что мне хочется, это перестать видеть лицо Кетрин перед собой.
Метт тихо застонал, и замедленная киносъемка закончилась. Я резко отбросил руку Елены от себя и отвернулся, надеясь, что девушка займется побитым бойфрендом. Асфальт под ногами оказался занимательным пейзажем. Что угодно, только не это лицо.
- Послушай меня, - голос Елены стал тише и мягче. Она протянула ко мне руки и осторожно взяла мое лицо в ладони, заставляя снова смотреть ей в глаза. - Ты переживешь это. Ты всегда выживаешь, - и взгляд, наполненный состраданием, а не яростью, погасил пламя внутри меня.
Квотербек снова подал голос, девушка опустила руки, не медля больше ни секунды, отвернулась от меня и попыталась помочь Метту подняться. Подставив ему плечо, Елена с видимым усилием повела парня к машине. Донован сделал еще одну попытку продолжить потасовку, но не мог и шагу ровно ступить.
- Хватит, - тихо и твердо проговорила Елена, поддерживая его по руку. - Он победил, успокойся.
Мэтт, что-то ответил ей, но я не разобрал. Моя злость ушла. Он действительно был ни при чем, и если кого и стоило хорошенько избить, то меня самого. В ответ на помощь Елены я поступил подло и низко. Силы в драке были неравны изначально, и победителем все равно оказался бы вампир, а не золотой мальчик. Но ударить его - все равно, что ударить по Елене. Низко и подло.
Девушка довела Метта до машины, и он, опираясь на автомобиль, стал искать ключи.
- Я сяду за руль, - Елена протянула ладонь в ожидании брелока, - ты не сможешь вести, - Донован вознамерился что-то ответить. – И не спорь, - осадила она, не став слушать. - Я просила тебя не связываться с ним, он сильнее тебя, убьет и не заметит.
Я с усмешкой посмотрел на квотербека, он счастливчик, если рядом с ним такая женщина. Она мягкая, кроткая, улыбчивая, но при определенных обстоятельствах сильная, независимая, смелая. Мне не досталось счастья быть с женщиной, которую люблю, в отличие от Донована.
Пусть даже она не любит.
Елена забрала у Метта ключи и, обходя машину, чтобы сесть на водительское кресло, в последний раз за этот вечер посмотрела на меня, а потом завела мотор и быстро выехала на дорогу. Я глянул вслед, подумывая, не вернуться ли в бар, но решив, что это принесет мне только лишние проблемы, отправился в Мистик Фолс, проклятый для меня городок.
Путь показался мне короче, чем обычно. До старого фамильного особняка я добрался очень быстро и, заглушив мотор, еще некоторое время просидел в салоне кабриолета, смотря на звездное небо. Комета пролетела только вчера, а мне кажется, что прошли десятилетия, - настолько долгими получились сутки. Мне было по-прежнему паршиво и трудно, но я смирился, свыкся с мыслью, что Кетрин нет в гробнице. Теперь оставалось пережить следующие дни.
Я выбрался из машины и вошел в свою жалкую лачугу. Особняк был холодным и темным, осень подходила к концу, и совсем скоро начнется зима, а за последние два дня здесь не было никого живого, и теплый согревающий домашний очаг давно остыл и потух. Если бы я оставил в живых Зака, то сейчас возвращался бы к разогретому ужину и горящему камину. Бедняга, покойный “дядюшка” всю жизнь прожил одиноким холостяком, для простого человека это испытание.
Перестав предаваться сослагательным мыслям, я направился в свою спальню, не забыв прихватить бутылку стоящего виски из бара в гостиной. После сегодняшних порций дешевого джина это просто бальзам на душу. Поднявшись по скрипящим ступеням и выбросив по пути отвинченную от бутылки крышку, я приложился к горлышку. В другое время это был бы глоток гурмана из соответствующего бокала со льдом, и бурбон, налитый ровно на два пальца, но не сейчас. Виски мой анестетик.
Толкнув дверь спальни, я вошел в темную комнату и зажег свет. Комната сразу приняла жилой вид: у меня книги тоже стояли на полу, но постель была не заправлена. Подумать только, еще двадцать четыре часа назад я предвкушал безумные ночи с Кетрин на этой самой кровати. Печально, что тут еще сказать. Мне захотелось разжечь камин, просто потому что пока я двигался и делал что-либо, все было не так уж и плохо. Больно, трудно, еще раз больно, но не слишком плохо. Хуже, когда я останавливался, вот тогда несбывшиеся мечты и яркие воспоминания налетали, словно падальщики, и клевали, клевали, клевали.
Я стянул рукав куртки с одного плеча, и она так и повисла, потому что в другой ладони у меня была зажата бутылка, а с ней я расставаться не собирался ни на секунду. Камин в моей комнате не разжигали долгое время, но риск - благородное дело. Опустившись на корточки перед углублением и положив туда пару поленьев, я чиркнул спичкой, но отсыревшие головешки не загорелись. Тратить бурбон на растопку камина – кощунство, и мне, наверное, пришлось бы спускаться вниз за сухими деревяшками, но из кармана куртки выпали мобильник и скомканный лист бумаги. Как раз то, что нужно для веселого огонька. Я бросил листок бумаги к поленьям и снова чиркнул спичкой. Пламя быстро захватило бумагу, и листок сжался в комок еще сильнее. Это была записка от Елены, с забавной витиеватой «Е». В который раз оставленный девушкой листок с чернилами помогал мне пережить день. Я сел на пол у огня и, включив телефон, увидел, что у меня на автоответчике есть сообщения. Лиз не оставила меня в покое.
- Я так настойчиво звоню, - тихо начала шериф свое обращение, - из-за того, что мэр потребовал оповестить всех членов совета. Ты не отвечаешь на звонки, и, надеюсь, с тобой все в порядке, - в голосе прозвучала искренняя тревога, - потому что у нас убийство, Деймон, - Лиз тяжело вздохнула, будто сама не верила в то, что говорит. - И убийца – вампир.

— Господа, прошу вас, насилием ничего не решить!
— Зато как приятно! (18)
Добавил: LinaAlex |
Просмотров: 1220
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика