Главная

Фанфик "Картина маслом или кинолента нашей жизни... " Глава 5. "Я к вам пишу..." (POV, Катя)

Фанфик "Картина маслом или кинолента нашей жизни... "

30.03.2016, 21:11
Съёмочный день пролетел незаметно, мы с Юлькой удачно „влились“ в команду Валерия Юрьевича и чувствовали себя на площадке очень комфортно… Если честно, я просто поражаюсь сходству сценария сериала с нашей жизнью! Героини очень подходят своим исполнителям по характеру и по судьбе: Настя — моё отражение, она сломлена моим же горем и так же одержима мечтой; Юлькина Аня такая же весёлая и целеустремлённая, такая же отзывчивая, как моя подруга… А о Тане, или о Полине… В общем, о „кудряшке“ и говорить нечего: героиня наверняка создавалась специально для неё!

Мы так же, как и по сюжету, легко нашли общий язык и очень быстро подружились. Таня обещала показать нам Петербург, если мы захотим, а мы, естественно, хотели и с удовольствием приняли её предложение сходить на экскурсию в Эрмитаж. Юля была просто в восторге от этой идеи, как, впрочем, любой художник, для которого живопись является не работой, а неотъемлемой частью жизни, для которого „художник“ — не профессия, а состояние души. Я тоже очень обрадовалась, так как тоже безумно была влюблена в культурную столицу и мечтала узнать её получше…

Впрочем, познакомиться поближе я хотела не только с Санкт-Петербургом, но и с коллегами, которые, до кучи, были ещё и нашими сверстниками и имели общие с нами интересы…

Я шла домой, предвкушая наш завтрашний „культпоход“ и мечтая о том, что смогу освоиться в Питере, снять небольшую квартиру и съехать, наконец, от тети Веры. Я не могу сказать, что мне очень было неприятно её общество, но я чувствовала себя лишней в её особняке для одного человека… Она нередко бросала на меня косые взгляды - мол, приехала из провинции и вовсе правилам приличия не обучена. Конечно, приличный человек, в её понимании, ни за что бы не предъявил претензий к приютившей его родственнице.

Я была уверена, что после этой нелепой ссоры она возненавидит меня ещё больше, но тётя Вера, на удивление быстро, „остыла“ и попыталась проявить интерес к моей жизни… Может быть, она поняла, что мне тяжело смириться с утратой и привыкнуть к новой жизни? Или осознала, что действительно плохо меня знает… В любом случае, лучше не гадать и перестраховаться: зайти в магазин за продуктами и обеспечить себе ужин „за счёт клиента“.

Я забрела в первый попавшийся супермаркет на Лиговском и сформировала „стандартный“ набор: десяток яиц, буханку хлеба, пакет молока, ну и, для „роскоши“ — двести граммов колбасы и огурец. На пару дней хватит. Затем я расплатилась за приобретения и, довольная своей независимостью, отправилась в „любимый“ частный дом.

- Катя! Ты уже вернулась? — вполне приветливо встретила меня тётя Вера. — Как съёмки прошли?

Странно… Не ожидала я такого хорошего настроения в момент моего прихода.

- Всё нормально, сказали, что у меня талант… — я не заметила, как поделилась с родственницей первой радостью работы в культурной столице.

Ей явно было интересно, как прошёл первый съёмочный день, и рассказ о работе сам собой начал слетать с языка:

- Режиссёр очень хороший — добрый, весёлый, участливый, актёры — все наши с Юлей ровесники, мы уже даже подружились. Герои нам очень подходят, в общем, всё пока удачно…

- Молодцы! — искренне обрадовалась тётя Вера. — А эта девочка - Юля, кажется, — она откуда приехала? Или она местная?

- Нет, она тоже приезжая. Раньше она со мной по соседству жила, а потом переехала в Москву. Мы бы и не встретились, если бы не кастинг…

- Вот видишь, какие совпадения бывают в жизни? — родственница с неподдельным удивлением произнесла эту фразу. — Может быть, у нас семейное — актёрские способности?

Мама, насколько я помню, всегда была очень артистичной: любила петь, читать стихи перед „публикой“, роль которой исполняли родственники, нередко пародировала известных людей. Она вообще умела вселить надежду на лучшее своим оптимизмом, умением пошутить, чтобы разрядить обстановку, своей жизнерадостностью… Недаром её звали Надеждой.

Папа тоже не был обделён актёрским даром: так интересно рассказывать сказки не умел никто, к тому же он ещё и работал в местном театре. Он не просто выразительно говорил, но и грамотно жестикулировал, умело управлял своей интонацией… У нас дома собирался весь двор, чтобы посмотреть очередное представление этого „театра одного актёра“. Папа сразу же завоёвывал сердца своих маленьких зрителей и слушателей. И имя у него тоже было подходящее: Виктор — победитель, завоеватель…

С их уходом моя жизнь перестала быть такой яркой, как была при них: как говорится, „Спектакль окончен, гаснет свет…“ — в один день я лишилась того праздника, который мне дарили мои мама и папа. Однажды они ехали на нашей машине с работы, отец был за рулём, а мама сидела рядом. Внезапно на дорогу из-за поворота выехал автомобиль, двигающийся с бешеной скоростью… Папа не успел притормозить, чтобы пропустить водителя этой злополучной „Ауди“, а он даже и не пытался. произошло столкновение… Погиб Победитель, а затем умерла и его Надежда…

Тогда я проплакала весь день, не представляя, как буду жить дальше. Слава Богу, что в этот момент был включен телевизор, и я услышала объявление: «В Санкт-Петербурге объявлен кастинг на роли в сериале знаменитого режиссёра Валерия Симонова „По дороге к мечте“. Участие могут принять все желающие, в том числе и жители других городов. Режиссёр заявил, что намерен открыть не один талант во время работы над новым проектом…»

Я тотчас решила попытать счастья и уехать в культурную столицу, чтобы убежать от всего, что происходило дома: от слёз, от страданий, от утешений, причитаний… Теперь я твёрдо знала: стану актрисой, как и мечтала. Как мечтала моя мама, не решившаяся на этот шаг… Научусь прятать печаль под маской веселья и спокойствия, забуду горе навсегда… Так будет лучше и мне, и окружающим. Не зря я с детства мечтала стать актрисой: эти навыки были бы мне очень полезны…

- Кать, ты чего молчишь? — участливо спросила тётя Вера, наблюдавшая за моими созерцаниями.

- Да так, ничего… Задумалась… — сказала я, совершенно не чувствуя неприязни по отношению к этой женщине.

Теперь у меня сформировалось очередное представление о тёте Вере, которое было весьма противоречивым: не бесчувственная, в какой-то степени, заботливая, но, тем не менее, совсем не щедрая.

- Ты, наверное, есть хочешь? — спросила родственница.

- Да, спасибо, что напомнили! — я „разгрузила“ свой пакет с провизией. — Надо же ужин приготовить!

- Зачем приготовить? — удивилась родственница. — Всё уже готово…

- Знаете, тёть Вер, я подумала, что, если уж я теперь не в праве пользоваться деньгами родственников, то и еду, приготовленную из купленных на их средства продуктов, есть не могу. Поэтому я сама себе что-нибудь приготовлю…

Тётя Вера недоверчиво посмотрела на меня и опустила глаза. Видимо, она поняла, что зря сказала ту фразу, так как я её не упустила из внимания.

Я разогрела сковородку, разбила два яйца, посыпала их солью и перцем и, в ожидании приготовления яичницы, принялась делать бутерброды из имевшихся хлеба с колбасой. Потом „ужасно голодный волчонок“ Катя нарезал овощного салата и принялся „уплетать“ приготовленный ужин. Если честно, мне не было важно, возможно ли это вообще есть (хотя, получилось вкусно). Я ела с довольным выражением лица, так как, во-первых, я единственный раз за день что-то взяла в рот, а во-вторых, мне не пришлось унижаться перед родственницей и просить у неё денег или питаться её «запасами„…

Тётя Вера наблюдала за этим процессом, глядя на меня немного недоверчиво, и, очевидно, понимая, что долго я так не протяну, так как мои сбережения далеко не бесконечны, а гонорар пока ещё не выплатили. Но я не подавала виду, что что-то может пойти не так: меня моё положение целиком и полностью устраивало, по крайней мере, пока…

Поужинав, я вымыла посуду и отправилась в комнату, которую тётя Вера отвела мне. Она была очень небольшой, идеально подходила для одного человека. Мне нравилось моё „жилище“, так как выполнено оно было в оливково-персиковых тонах, а это — мои любимые оттенки. В комнате также имелся телевизор, стол, вполне удобная кровать, шкаф для одежды и небольшая тумбочка. Я уже успела освоиться в этом уголке дома родственницы, и он стал мне практически родным…

Я достала из сумки свой личный дневник — ту самую тетрадку с Исаакиевским собором, и сделала новую запись:

«26.05.2015.

Первый съёмочный день прошёл замечательно! Я уже подружилась с коллегами и почувствовала себя уверенно. Режиссёр похвалил меня, что, несомненно, было очень приятно. Скоро работа над сериалом продолжится. Завтра у нас „перерыв“, а 28 мая приступим к съёмкам второй сцены первой серии.

Первый выходной мы договорились провести с новыми друзьями — Женей и Таней. Они — тоже молодые актёры из команды Валерия Юрьевича. Благодаря им, мы с Юлькой смогли влиться в эту чудесную группу, в составе которой будем работать до конца лета.

Ребята обещали показать нам культурную столицу и начать решили с Эрмитажа. Думаю, будет очень интересно, и всем понравится…

До завтра, дорогой дневник!»


Я ровным почерком дописала последнее предложение и решила посмотреть фотографии, сделанные во время съёмок. Валерий Юрьевич запечатлел некоторые моменты нашей работы на плёнку и по окончании съёмочного дня раздал нам „памятные открытки“. Я взяла небольшой фотоальбом, который приобрела ещё до прибытия в Санкт-Петербург, достала бумажный пакет со снимками и принялась разглядывать фотографии.

На фото я увидела Таню и Женю, как всегда о чём-то спорящих, Юлю, с аппетитом грызущую зелёное яблоко, бригаду Валерия Юрьевича, то есть оператора, звукорежиссёра, сценариста и прочих «техников„… Мне было безумно интересно смотреть на эти „сцены“, так как я ничего этого не видела, находясь в объективах камер. За кадром, видимо, очень весело, если верить этим фотографиям…

А вот и снимки самого процесса: я сижу за столом, рыдаю, держа в руке телефонную трубку, а на переднем плане та же картинка, только уже на мониторе режиссёра и виднеется тень от штатива камеры… Мне безумно понравилась эта фотография, она чем-то напоминала афишу или рекламный плакат. Оставалось только подписать: „По дороге к мечте…“ красивым, калиграфическим почерком.

А вот и Юлька в кресле гримёра. По её лицу „прогуливаются“ различные кисточки, спонжи, аппликаторы… Рядом суетится визажист, а подруга невозмутимо смотрит в зеркало, казалось бы, совершенно не волнуясь перед появлением в кадре. Актриса — актриса в любой ситуации и в любом положении. Ей не составляет труда сыграть спокойствие, даже если на душе скребутся кошки… Юля — настоящая актриса…

„А я — не волшебник, а только учусь“. У меня впереди насыщенная, интересная, красочная актёрская жизнь. Сначала — работа у Валерия Юрьевича, потом — получение высшего образования, если я „приживусь“ в этой профессии, а затем — долгий или короткий путь к успеху, к признанию, к славе, которая, в общем-то мне и не нужна… Я буду работать для себя, для души. Надеюсь, что моя игра оставит след в сердцах зрителей, что языком чувств я смогу донести всё, что давно хочу сказать миру, но никак не могу сформулировать…

Я сидела, вставляя красочные фото в новенький альбом, и прокручивала в памяти все моменты съёмок, которые не забуду ещё долго. И вдруг я в очередной раз вспомнила о доме, о городке, из которого приехала, и стремглав помчалась к выходу: я же два дня не проверяла почтовый ящик!

Дело в том, что на моей родине остался Паша — мой близкий друг, одноклассник. Моя первая любовь…

Прощаясь, мы условились переписываться, но не в социальных сетях или с помощью электронной почты, а обычными, бумажными письмами. Они всегда более тёплые, душевные, искренние… Они могут передать все чувства их автора, все его эмоции. Читаешь настоящее письмо и представляешь, с какой интонацией говорит отправитель, как смотрит на тебя. Почерк тоже говорит о многом: о настроении, о состоянии. Здесь слова стройные, аккуратно прописана каждая буква, очевидно, автор пишет, не торопясь, с удовольствием, с наслаждением. А здесь буквы сильно накренились, как будто их потревожил какой-то ветер, строчки стали „вмещать“ меньшее количество слов. Наверняка, отправитель либо спешит рассказать вам о чём-то, либо не может писать о каком-то событии — начинают дрожать руки, и хочется поскорее закончить описание происшествия…

Нередко на письме можно заметить слегка размытые чернила и немного выпуклую бумагу, хотя под дождь письмо не попало. Значит, его автор плакал и уронил слезу на драгоценный листок бумаги. Посмотрите, какие именно слова „затуманены“, и поймёте, о чём тосковал человек на другом конце страны. Размыты слова „Скучаю, люблю“ — плакали по вам, а если другие строчки и предложения — значит, какое-то событие, о котором упоминается в письме, очень впечатлило вашего близкого человека…

Разве не прекрасны бумажные письма? Разве не приятно находить в почтовом ящике долгожданный конверт и с замиранием сердца доставать оттуда заботливо сложенный листок бумаги, исписанный рукой дорогого вам человека? Разве может хоть что-то с этим сравниться? ..

Я выбежала из дома и дрожащими руками подняла крышку почтового ящика: пусто… Мгновенно „улетучились“ мысли о дорогом сердцу конверте, пришедшем из дома, ожидания светлых чувств, которые „накрыли“ бы меня во время чтения письма. Долгожданный лучик света скрылся за огромной тучей грусти и обиды, так и не успев появиться на „небосводе“ моей души…

Мне вдруг стало так горько, так неуютно, так плохо. В голове крутилась одна мысль: „Я никому не нужна. Ни родственникам, ни Паше, трогательно провожавшему меня в Петербург, ни, тем более, тёте Вере“. Хорошо, хоть цель, ради которой я здесь, достигнута: я работаю актрисой. Играю главную роль, я иду к мечте…

Я часто думала о своём маленьком успехе, который согревал сердце, уверяя, что всё не так плохо. Наверное, так и должно быть: какие-то люди ушли из моей жизни, какие-то появились. Кто-то уже дал мне всё, что только мог, кто-то только начинает одаривать меня разными ситуациями, печальными и радостными, а кого-то должна одарить я…

Мою голову не покидали мысли о том, что моя жизнь началась с чистого листа, что там, на моей малой родине, уже успели стереть воспоминания обо мне и что я тоже должна забыть прошлое. Меня совершенно не смущало, что я не виделась с Пашей всего пять дней (три дня дороги и два дня жизни в новом городе). Почему-то я была уверена, что за это время все уже должны были соскучиться по мне. Наверное оттого, что я уже тосковала по близким людям. Да, я не считала заботу и причитания родственников искренними, но я всё равно успела к ним привязаться. По своему другу я скучала абсолютно всегда: в те часы, пока мы не виделись в школе, долгие минуты ожидания встречи в парке, когда он задерживался по какой-то причине, эти тяжёлые, пусть и не без радостей, дни в новом городе, где у меня почти не было знакомых, за исключением Юльки и новоиспечённых коллег…

Я зашла в дом, понурив голову, и без особого энтузиазма, с пустыми руками поплелась в свою комнату, пройдя мимо сидящей в гостиной тёти Веры.

- Ты чего носишься, как сумасшедшая? — спросила родственница.

- Да так, ничего, — вздохнула я. — Почтовый ящик ходила проверять.

- Ходила? Интересно, с какой же скоростью ты бегаешь? — тётя Вера засмеялась.

Мне было совершенно не до смеха, поэтому меня совсем не развеселила её шутка.

- Я медленно бегаю, — не вникая в происходящее, ответила я. — У меня в аттестате „четвёрка“ по физкультуре стоит.

- Странная ты какая-то, — тётя Вера бросила на меня косой взгляд. — Шуток не понимаешь, да и вообще: я ей про Фому, а она — про Ерёму… От кого письмо-то ждёшь?

- От Паши.

- От какого ещё Паши? — родственница насторожилась.

- От друга. Он там остался, дома.

- Ну и не жди! — махнула рукой женщина. — Больно ты ему нужна — укатила в Петербург, в актрисы подалась, забудешь скоро. Вот он и не дёргает тебя.

- Не забуду! В отличии от него, не забуду! — мой голос начал дрожать, и я убежала в свою комнату.

Я плюхнулась на кровать и поспешно сложила фотоальбом. Затем я отшвырнула в сторону личный дневник, расчистив себе место, и легла, уткнувшись лицом в подушку…

Моего лица не было видно. Оно оказалось в „шалаше“ из копны волнистых, густых рыжих волос. В комнату заглянула тётя Вера и, увидев, что „немного обидела“ меня, бросила:

- Да ладно реветь-то! Всего пять дней прошло, а из вашей глухомани письма, как минимум, за неделю доходят…

Тоже мне, утешила… Хотя, слова родственницы всё же вселили в меня надежду на то, что долгожданное письмо обязательно придёт.

Я лежала на кровати, думая о прошлом и любуясь настоящим. Перед моими глазами находилось окно, открывающее великолепный вид на ночной Петербург. Ночь эта была белой, поэтому всё было видно, как днём, но на небе всё-таки поблёскивали редкие звёздочки. Этот огромный небосвод, где-то более тёмный, где-то более ясный, всё больше напоминал мне мою жизнь: в ней были и огорчения, и страдания, и моменты радости, и мимолётное счастье… Но, время от времени, мои будни освещали немногочисленные „звёздочки“ — дорогие, понимающие и любящие меня люди…

Вон та, самая яркая и самая крупная звезда — Юлька. Именно она помогала мне преодолевать все трудности, хотя и у неё их было немало, может быть, даже больше, чем у меня… Мне было достаточно одного только её взгляда, чтобы понять, что всё будет в порядке — Юлины улыбающиеся глаза умели убеждать.

Эти два ярких огонька — Женя и Таня. Два совершенно особенных человека, умеющие развеселить кого угодно. Два „энерджайзера“, два неугомонных существа, которые способны заставить полюбить жизнь с первой же минуты знакомства с ними…

Виднеющийся вдали месяц — Валерий Юрьевич. Он вселил в меня надежду на то, что я смогу стать актрисой, что не зря приехала в этот город.

И ещё одна звезда на этом небосводе важна для меня. Она более тусклая, едва заметная, но всё же, и она является дорогим „огоньком“ в моей новой жизни. Эта звездочка — тётя Вера. Я до сих пор не понимаю, как она ко мне относится, но почему-то уверена, что она — ещё один „уступ“, за который я могу зацепиться в незнакомом городе… Она наверняка со мной за одно, только почему-то это тщательно скрывает…

Вдали виднеются огоньки разводного моста — одного из самых популярных символов Петербурга. Для меня эта „эмблема“ точнее всего передаёт образ культурной столицы. Это огромный город, такой же огромный, как небо над моей головой, но на неизвестной мне земле всё же есть „кучка“ дорогих мне людей, которые живут в одном районе, встречаются в одной студии и занимаются одним, общим делом. Они — скопление этих ярких огоньков, которые озаряют мой Санкт-Петербург…

Я долго глядела на волшебный по красоте город, долго давала звёздам имена близких людей, долго мечтала и вспоминала прошлое. Мне уже не было так обидно, как тогда, когда я нашла почтовый ящик пустым. Мне было как-то уютно. Первый раз за пребывание здесь, я почувствовала уют в чужом доме…

Не знаю, было ли это оттого, что тётя Вера пыталась меня утешить (впрочем, не очень-то у неё это и получилась) или оттого, что я „обрела независимость“, но такое чувство безусловно присутствовало. Естественно, оно безумно мне нравилось. Я давно забыла о нём: после смерти матери всё стало мне чужим, ничто не радовало и ничто не грело…

Я обняла подушку, укрылась одеялом и, улыбнувшись, закрыла глаза…

***

Проснулась я от ослепительно ярких лучей солнца, заливших светом всю комнату. Так хорошо мне ещё никогда не было. Я всласть потянулась, открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на часы. Ещё рано: шесть утра. Я встала, выглянула в окно и буквально замерла от красоты утренней северной столицы…

На горизонте алело восходящее солнце, небо рассекала адмиралтейская игла. Вдали виднелись купола соборов и шпили дворцов… Над городом плыли облака, приветствуя новый день, а вместе с тем, и всех жителей Петербурга. Это утро было очень светлым и лучезарным. Хотелось встать и прогуляться по такому Санкт-Петербургу, вдохнуть аромат свежести и почувствовать себя счастливой…

Я тихо оделась и не менее тихо, чтобы не разбудить тётю Веру, вышла из дома, прихватив фотоаппарат. Я медленно пошла по Лиговскому проспекту, фотографируя практически всё, что приходилось встретить мне на своём пути: я же не виновата, что в этом городе все здания по-своему прекрасны…

Город ещё только пробуждался ото сна, поэтому на улицах редко можно было встретить человека, но, почему-то, когда люди попадались на извилистых улочках культурной столицы, я приветливо улыбалась каждому из них. У меня было очень хорошее настроение, и мне хотелось заразить им всех и вся. Прохожие смотрели на меня с удивлением, но улыбались в ответ. Как мне показалось, у меня получилось доставить этим людям радость. Это обстоятельство грело сердце и мне тоже…

В дом тёти я зашла в замечательном расположении духа.

- Катя! Ты где пропадаешь? — взволнованная родственница выбежала в прихожую.

- Выходила, чтобы прогуляться, — ответила я и направилась на кухню.

Я позавтракала, приготовив свою «коронную„яичницу и, взглянув на часы, ушла в свою комнату, чтобы переодеться и начать собираться на экскурсию. Я зашла в свой уголок и, пока выбирала наряд для культпохода, случайно увидела, как к нашему дому подошёл почтальон. Мужчина что-то опустил в почтовый ящик и отправился по следующему адресу.

Сердце забилось в бешеном темпе, и я мигом выскочила в прихожую, а затем и во двор. Все так же дрожащими руками я приподняла крышку ящика и обнаружила там аккуратный, красочно оформленный конверт. На нём были изображены достопримечательности моего родного городка, в том числе, и театр, в котором работал отец. По щеке пробежала слеза, и сквозь пелену, которую она образовала, я прочитала на конверте: „Кому: Савельевой Екатерина Викторовне“ — это мне! „От кого: от Фёдорова Павла Александровича“ — от него…

Я засмеялась, как маленький ребёнок, при этом не переставая плакать при виде родных мест. Я забежала в свою комнату, быстро села за стол и, бережно вскрыв конверт, достала сложенный вчетверо лист бумаги. Письмо приятно пахло одеколоном Пашкиного отца, который сын нередко у него „заимствовал“ и который мне очень нравился.

«22.05.2015

Здравствуй, дорогая Катя!

Прошёл всего один день после твоего отъезда, а я уже сел за стол и пишу тебе вдогонку письмо. Я успел соскучиться и за это короткое, казалось бы, время. Мне очень тебя не хватает…

Расскажу, что происходит на нашей с тобой родине. В школе завершаются последние переводные экзамены. Сегодня мы сдали зачёт по литературе. Признаюсь, мне очень помогла твоя любовь к прозе А. С. Пушкина. Никогда бы не подумал, что твои долгие, хоть и очень интересные, рассказы о его творчестве спасут меня на экзамене. О Пушкине была составлена добрая половина всех вопросов. Результаты нам сообщат позже, но я надеюсь, что меня всё же пустят в десятый класс.

Вчера Оксана Сидорова приносила в школу красивую книгу про Санкт-Петербург. Ты же помнишь, она очень любит читать и проводит за книгами все перемены. Оксана разрешила мне полистать эту книжку. Знаешь, мне очень понравилась культурная столица! Если верить этим красочным изображениям, то Питер — не город, а просто мечта!

В Оксаниной книге написано про все-все его достопримечательности. По-моему, я даже нашёл павильон, где проходят съёмки твоего сериала… Ну, то есть, сериала, где ты снимаешься. Там даже есть информация о вашем режиссёре… Хотя, зачем я пишу тебе об этом? Ты, наверняка, и сама обо всём знаешь.

Ещё я прочитал, что 23 марта в Петербурге открылась кадетская школа при Военной академии связи. Туда можно поступить после девятого класса… Скорее всего, я, конечно, останусь в школе и пойду в десятый класс, но в голове появилась странная мысль поехать в культурную столицу… Ты же знаешь, я давно хотел стать военным, но в нашем маленьком городке есть возможность пойти только в армию по окончании обучения в школе. Надеюсь, что я всё-таки смогу уговорить родственников отпустить меня в Петербург, в кадетскую школу. Если мне удастся приехать, мы обязательно с тобой увидимся, я тебе обещаю! А впрочем, я и без академии к тебе приеду, только не знаю, когда, но знаю, что приеду…

Сижу за столом, пишу тебе, а рядом крутится Алёнка. Посылаю тебе „рисунок для Кати“, который она заставила меня вложить в конверт. Она тоже по тебе скучает и постоянно просит меня поиграть с ней рифмы, как это делала ты… А у меня со „стихоплётством“ всегда проблемы были… Выкручиваюсь „палкой-галкой“, „птичкой-невеличкой“ и прочими устаревшими рифмами, за которые получаю от неё выговор: „Ты не умеешь, как Катя“. А я и не отрицаю, что не умею. Зато Алёнка пробует писать стихи. Если не ошибаюсь, на обороте её рисунка она что-то нацарапала для тебя.

Шлю также открытку с видами нашего города. Наверняка, ты узнала театр, где служил твой папа. Ходят слухи, что это здание будут реставрировать, так как оно уже совсем не новое…

Больше пока рассказать нечего. Буду с нетерпением ждать от тебя ответа. Очень надеюсь на нашу скорую встречу и… Люблю…

Паша.»


Боже мой, как же я ждала это письмо! Как же я хотела увидеть этот, до боли знакомый, почерк, эти невинные, милые сообщения о жизни в нашем городе, которые были мне бесконечно дороги! Я улыбалась со слезами на глазах… Я плакала с улыбкой на лице… Мною овладело очень странное чувство, что-то среднее между тоской и счастьем.

Бедный Паша! Как же он терпел мои бесконечные восхищения прозой А. С. Пушкина? Я же просто не замолкала после прочтения очередной повести. Но, видимо, не зря он мучился. Может быть, всё-таки получит заветную „четвёрку“ по литературе, которая давалась ему с большим трудом?

На третьем абзаце у меня просто перехватило дыхание: неужели мы когда-то сможем встретиться? Причём, это когда-то будет не через много-много лет, а скоро, совсем скоро, может быть, даже через несколько месяцев! Хоть бы Паше позволили поехать поступать в кадетскую школу!

При мысли об Алёнке, младшей сестре Паши, которой было всего пять лет и с которой мне нередко приходилось играть, на глаза навернулись слёзы: как же мне не хватает сейчас её детской простоты и наивности! Как бы я хотела увидеть её, поиграть в рифмы, поводить её по улицам Петербурга, который бы ей, несомненно, понравился, ведь она любит разные красивые дворцы и скульптуры…

Я достала из конверта ещё один листок и развернула его. На нём детской рукой была изображена девушка с рыжими волосами, небрежно торчащими в разные стороны. Она была одета в красное платье, которое юная „художница“ тщательно прорисовала во всех деталях. В уголке, с претензией на аккуратность, была выведена подпись: „Катя“, а на оборотной стороне красовалось с любовью написанное „гуляющими“ печатными буквами стихотворение:

Наша Катя далеко,
Нам без Кати нелегко.
Шлём тебе большой привет
И скорее ждём ответ.


Было заметно Алёнкино старание писать без ошибок, из-за которого их получилось ещё больше, и искреннее желание сделать мне приятное. От этого рисунка, как и от письма Паши, веяло теплом и добротой…

Я бережно сложила подарок моей маленькой подруги и взяла в руки открытку. На ней было изображено красивое, величественное из-за своей старины, здание городского театра. Оно повидало много на своём веку: говорят, театр был построен ещё во времена царской России и застал Николая II, но для меня намного было важнее то, что он повидался с моим отцом. Это здание тоже было своеобразной памятью о моём Победителе…

Я ещё раз перечитала письмо — такое тёплое и родное, и снова по щеке побежала слеза, когда я увидела последнее, написанное, очевидно, дрожащей рукой (буквы немного „петляли“) слово «люблю„… Чистое и наверняка искреннее „люблю“. Этого слова я не слышала уже очень давно, даже Паша стеснялся его произнести. А сейчас он осмелился, выразил все свои чувства через нежные, пропитанные лаской пять букв…

Я достала чистый лист из небольшого конверта с надписью „бумага для писем“ (я купила специальную плотную, желтоватую бумагу для переписки с Пашей) и начала писать ответ:

«27 мая.

„Я к вам пишу…“ — сказал бы А. С. Пушкин устами своей героини Татьяны Лариной из „Евгения Онегина“, а я начинаю этими словами письмо тебе.

Здравствуй, дорогой Паша!

Ты даже не представляешь, как долго и трепетно я ждала весточки от тебя. Да, я уехала из дома совсем недавно, но мне кажется, что прошла уже целая вечность…»


В этот момент я услышала звук фортепиано, и на экране моего телефона высветилось имя „Таня“. Стоило только написать о Лариной, как она уже звонит! Легка на помине…

- Алло! — я взяла трубку с осознанием того, что я опаздываю.

- Кать, ну ты где? — затараторила кудряшка. — Мы уже на набережной. Как и договаривались, все вместе: я, Женька, Юлька, а тебя всё нет!

- Простите, пожалуйста! — виновато проговорила я. — Я просто… Просто… Сейчас приду и всё объясню. Я быстро!

Я бросила трубку и, надев первое попавшееся платье, выбежала из дома…
Добавил: RedAngel |
Просмотров: 333
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика
Яндекс.Метрика