Главная

Фанфик "Картина маслом или кинолента нашей жизни... " Глава 4. В свете софитов

Фанфик "Картина маслом или кинолента нашей жизни... "

16.03.2016, 21:41
Катя вприпрыжку бежала по Лиговскому проспекту. Её приняли! Приняли! Значит, у неё действительно есть талант и её мечта может осуществиться… Но это даже не самое главное… Намного важнее то, что она будет сниматься вместе с Юлькой. Получается, что подруги будут почти всё время проводить вместе: работать, общаться, осваиваться в новом городе и, может быть, даже ходить на экскурсии по Петербургу, когда появится возможность… Что может быть лучше? Настроение Екатерины, казалось, испортить было невозможно…

– Ан нет! .. — вздохнула девушка. — Нет ничего невозможного…

Катя приближалась к ненавистному частному дому, где её ждала „любимая“ тётушка…

– Здравствуйте, тёть Вер! — пересилив отвращение, поздоровалась девушка.

– И где вы изволили всю ночь… Пропадать, Екатерина Викторовна? — женщина с трудом удержалась, чтобы не заменить слово „пропадать“ более грубым его эквивалентом.

– Я Юлю встретила…

– Какую ещё Юлю?!

- Подругу детства… Ах да, Вы же совершенно ничего обо мне не знаете, — язвительно заметила „рыжая бестия“ (так Катю иногда называл отец).

– Я тебя пожалела, приютила, а ты ещё и чем-то недовольна?! — Вера Сергеевна (она же „тётя Вера“) пришла в ярость.

– Пожалели… Конечно, за деньги, которые родственники обещали присылать для меня, грех не пожалеть! ..

Катерина ненавидела свою „опекуншу“. Она знала её совсем недолго, но за то время, пока родственники договаривались с ней о переезде Кати, уже успела получить представление о её характере. По мнению Екатерины, это была надменная, алчная человеконенавистница, которая никогда не появлялась в их доме при жизни матери, а теперь почему-то встрепенулась и решила «приютить сиротку„…

Когда девушка ехала в Петербург, в её сердце ещё жила надежда на то, что родственница искренне её полюбит, поймёт и, возможно, даже поможет ей привыкнуть к новому городу, но… Услышав холодное „Надеюсь, мне не придётся долго терпеть тебя в моём доме“ вместо приветствия, Катя перестала так хорошо думать о тёте Вере.

– Нахалка! — процедила женщина сквозь зубы. — Ни копейки не получишь больше!

Ну и не надо! Катя сделала вид, что ничуть не расстроена и продолжила спокойно складывать в сумку вещи, которые могли пригодиться на съёмках.

– Кастинг-то хоть прошла? — успокоившись, поинтересовалась Вера Сергеевна.

Из её голоса исчезли нотки металла, и появилось какое-то, очень похожее на искреннее сочувствие и участие.

– Прошла, — улыбнулась Катя. – Вот, на съёмки собираюсь…

– Удачи! ..

Катя вышла из дома, охваченная странным чувством: с одной стороны, после ссоры остался неприятный (мягко говоря, неприятный) осадок, но с другой — она впервые почувствовала неподдельный интерес к себе со стороны этой женщины… Может быть, не такая уж она и чёрствая? Не такая алчная…

Екатерина уже не судила о своей тёте так категорично и ничего не утверждала… Надо было извиниться, прежде чем уйти!

В силу сложившихся обстоятельств, голову Кати посетила ещё одна мысль: если примирение не состоится, придётся каким-то образом самой себя обеспечивать…

У девушки осталась приличная сумма денег, которую ей дали на руки родственники, их хватит на первое время, а потом… Наверное, ей будут выплачивать гонорары за съёмки в сериале… Да, кстати, нужно будет зайти в магазин за продуктами к ужину после работы…

После работы! Как солидно звучит! ..

Конечно, вчерашняя школьница пока не может привыкнуть к новой, взрослой жизни. Подумать только: шестнадцатилетняя девчонка, пребывающая в Санкт-Петербурге всего лишь второй день, уже успела обрести близкого человека, вероятно, найти работу и… Поругаться с родственницей… Бочка мёда с ложкой дёгтя, а не начало самостоятельного существования! ..

Постепенно настроение Екатерины улучшилось, и, в хорошем расположении духа, она приблизилась к набережной…

***

Тем временем Юля, не спеша, брела домой. Ей не нужно было торопиться, потому что она жила недалеко. Дома её никто не ждёт — некому ждать. Теперь она взрослая, живёт отдельно от матери, далеко от родного городка. Недавняя школьница сменила частный дом, в котором жила несколько лет, на небольшую однокомнатную квартиру. Юля снимала этот „уголок“ на деньги, которые дала мама перед отъездом. Она обещала выслать ещё, если Юлю утвердят на роль в сериале и ей придется остаться в Петербурге. Именно поэтому девушке не оставалось ничего, кроме как согласиться на все условия, предъявленные мамой.

Юля поднялась на пятый этаж довольно старого, но ещё вполне жилого дома, открыла дверь и прошла в прихожую. Потом, пройдя мимо арки, ведущей в кухню, девушка прошла в гостиную, служившую ей ещё и спальней, благодаря раскладному дивану. Комната была небольшая, светлая и очень нравилась Юле. Здесь было мало мебели: шкаф, диван, письменный стол и старенький телевизор, который Юля ни разу не включала, предпочитая привезенный с собой ноутбук. Но даже при наличии такой „полезной“ вещи, как „переносной компьютер“, временная хозяйка проводила в комнате мало времени. Всему виной был маленький, крошечный балкон с резными деревянными перилами, будто вырезанными из картинки какого-нибудь современного фильма об эпохе Екатерины II. На нём умещались только табуретка, да журнальный столик с круглой столешницей на одной ножке. Всё это Юля вытащила на балкон, чтобы с комфортом любоваться Невой и зарисовывать её каменные берега.

Но сейчас, вопреки уже сложившейся традиции, Юля не пошла смотреть с высоты пятого этажа на прекрасную набережную, а устало упала на диван и, глядя в потолок, думала. У неё внутри было странно пусто, и в то же время её переполняли эмоции. Девушка пыталась разобраться в этом „вихре“, вспоминая прошедшие события. Когда заиграла гитара, оповещающая о том, что кто-то пытается дозвониться до неё, Юля обрадовалась. Где-то глубоко в душе она надеялась, что её утвердят на роль. Во-первых, это означало, что она сможет остаться в Санкт-Петербурге, а во-вторых, каждой приятно осознавать, что она — одна из тех „счастливчиков“, которые будут сниматься в сериале, и то, что её действительно выбрали, невероятно льстило.

– Так, „горе-актриса“, никакой „звездной болезни“! — усмехнувшись, пробормотала Юля и решила подумать о чём-то более приятном и радостном.

Девушка вспомнила толпу конкурсанток, спешивших домой после кастинга, знакомое и любимое с детства лицо лучшей подруги, их прогулку, на время которой, Юля забыла обо всех печалях, и улыбнулась. Она не признавалась никому, в том числе и себе, что ехать одной в чужой, пусть и любимый город боялась. В Петербурге был другой образ жизни, другие люди, другие правила. Юля, несмотря на то, что с детства выступала на публику и не отличалась особой стеснительностью, предпочитала не подходить к петербуржцам лишний раз — то ли, наслушавшись новостей о преступлениях и убийствах в „северной столице“, боялась, то ли смущалась заговорить с „культурными“ жителями. Знакомых в Петербурге у девушки не было, кроме Валентины Ивановны — хозяйки квартиры, которую она снимала, молодой продавщицы Любы из магазина неподалёку, где Юля покупала продукты, и теперь режиссёра сериала, в котором будет сниматься. Если что-то случиться, обратиться девушке будет не к кому. И Юля часто об этом думала за те три дня, что провела в новом городе. В такие моменты Петербург превращался для неё в холодный, каменный памятник…

С появлением Кати Юлины тревоги развеялись. Теперь небо над „северной столицей“ прояснилось, послав девушке солнечный лучик вместе с рыжеволосой подругой.

„Теперь всё будет хорошо, несмотря ни на что!“ — подумала Юля и, вздохнув, встала с дивана.

Когда девушка застегнула последнюю пуговицу на любимой блузке, раздался телефонный звонок. Посмотрев на экран, Юля почувствовала, как хорошее настроение, точно жёлтый воздушный шарик, сдувается.

– Доброе утро, мама, — хмуро сказала девушка, приложив телефон к уху.

– Ну как? — без предисловий и приветствий, поинтересовалась женщина.

– Меня взяли, — выдохнула Юля, гадая, как отреагирует родительница на эту новость. — На роль второй главной героини — Анны.

– Молодец! Я знала, что ты у меня умничка! .. Что ты сможешь! — искренне, похвалила Надежда Игоревна, и в голосе её угадывались высокие нотки, какие
бывают, если человек плачет.

– Спасибо, — ошарашенно пробормотала девушка, совершенно сбитая с толку.

Ещё несколько секунд они молчали. Дочь не знала, что сказать, а мать лишь всхлипывала, борясь с переполнявшими её эмоциями. Наконец, взглянув на часы,
Юля поняла, что опаздывает.

– Ладно, мам… — проговорила она, отчего-то смущаясь. — Мне пора, сегодня первый съемочный день…

– Да-да, конечно! — поторопилась ответить Юлина мама, судя по звукам, утирая щеки платком. — Позвони мне вечером, когда освободишься.

– Хорошо, — и в телефоне послышались гудки.

Ещё минуту Юля стояла посреди комнаты, а потом, вспомнив, что опаздывает, схватила сумку и выбежала из квартиры.

***

Катя стояла у фонарного столба, около которого они с Юлей договорились встретиться, но той все ещё не было. Наконец, девушка заметила бегущую к ней подругу.

- Юлька! Наконец-то! Я уж думала, ты про меня забыла… — к девушке с радостным криком подбежала Екатерина, покинув свой „пост“.

- Прости, я опоздала, — смущенно улыбнулась Юля. — Я уже собиралась выходить, как позвонила мама…

- Мама? Ты уже рассказала ей, что тебя утвердили? Как она отреагировала? — рыжее „солнце“ засыпало подругу вопросами. Катя вообще отличалась необыкновенной болтливостью, которая, как не странно, не раздражала, а наоборот, вызывала улыбку и улучшала настроение.

- Знаешь… — Юля задумалась, подбирая нужные слова. — Она обрадовалась. Очень обрадовалась. Похвалила, сказала, что я молодец. И мне показалось, что она… плакала. Я не уверена, но…

Девушка вздохнула, не зная, как понимать поведение матери.

- Значит, он действительно за тебя рада… — слегка неуверенно сказала Катя. Теперь ты, наверное, ещё больше боишься говорить о поступлении в художественную академию, да?

- Я не боюсь, — возразила Юля. — Мне просто не хочется сейчас с ней ругаться. Она говорила так… Так, как почти никогда со мной не говорила! Мне хочется хотя бы немного наладить с ней отношения, и, может быть, тогда я смогу уговорить её… Да и сейчас моя жизнь устроена, пуская лишь на время. В конце концов, сниматься в сериале у такого известного режиссера предлагают не каждый день.

Она улыбнулась, мысленно твердя, что её слова — правда, но на самом деле сама им не верила. Желание учиться в Художественной академии было сильнее даже соблазна „засветиться“ на телевидении.

- Эх, Юлька, Юлька! .. — вздохнула Катя. — За пять лет, что я тебя не видела, ты так и не научилась врать… Хотя, тебе это и не понадобится: мне ты можешь говорить только правду, я пойму…

Катя улыбнулась, стараясь „обнадёжить“ подругу и уверить её в том, что к ней всегда можно обратиться и рассказать абсолютно всё.

- А я вот, с тётей поругалась… — рыжий „бесёнок“ вспомнил о своих „подвигах“.

- Я думала, что у тебя с ней нормальный отношения. Да, ты говорила, что она… Не очень заботливая, и вообще… — вспомнила Самойлова и участливо взглянула на подругу. — А что случилось?

- Нормальные? Ничего себе, нормальные… — грустно усмехнулась Катя. — Она меня терпеть не может! .. Вот я ей и высказала, что она меня только из-за денег родственников и приютила…

- Да, действительно, „нормальные“, — пробормотала Юля, не зная, что ещё сказать. — Я думаю, вы помиритесь. Да и… — и она, глядя на подругу, ужаснулась. — Неужели, она все-все деньги себе оставляет?

- Ну, теперь-то точно начнёт оставлять всё себе… Она прямо так и сказала, — с напускной беззаботностью сказала Екатерина. — Только я стала сомневаться насчёт её отношения ко мне… Как не странно, именно после этой ссоры я перестала быть так уверена, что она меня ненавидит…

- Хорошо, если так. Ну, если она тебя не ненавидит, я имею ввиду, — сказала Самойлова и, подумав, добавила. — Но как вдруг что, ты сразу мне звони. Я в съемной квартире живу, в случае чего можешь у меня пожить. Она, правда, однокомнатная, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

За разговором они не заметили, как приблизились к павильону. В студии царила рабочая атмосфера: устанавливались камеры, создавался интерьер квартиры, где разворачивалось действие первой серии… подготовка к съёмкам шла полным ходом…

- Доброе утро, девочки! — поприветствовал их режиссёр Валерий Юрьевич.

Было заметно, что он пребывал в хорошем расположении духа. Должно быть, он многого ждал от этого дня и надеялся, что съёмка пройдёт благополучно и, заметив, с каким восторгом девушки рассматривают площадку, улыбнулся:

- До „мотора“ осталось 10 минут. Возьмите сценарий у Марии Алексеевны, — он кивнул на стоящую неподалёку блондинку. — Если останется время, можете познакомиться поближе с нашей студией.

Девушки медленно пошли по коридорам студии, „впившись“ глазами в сценарий. „Санкт-Петербург. Однокомнатная квартира…“ — это уже знакомо…

«Девушка замолкает и кладёт голову на стол. Через некоторое время вновь раздаётся телефонный звонок. Нехотя Анастасия поднимает трубку, думая, что снова услышит что-то об обстоятельствах гибели матери, но, услышав голос Анны, своей новой подруги, вытирает слёзы и, стараясь улыбнуться, говорит относительно бодро:

- Алло! Здравствуй, Ань! ..

В ответ на реплику говорящей, девушка вздыхает, берёт в руки сумку и выходит на улицу, где её ждёт подруга.

Анна кидается обнимать подругу.

- Я тебя уже десять минут жду! — затараторила она. — Повезло ещё, что погода хорошая…

Вдруг девушка, заметив мокрые „ручейки“ на её лице — последствия слёз, замолкает и отстраняется.

- Что-то случилось? — посерьезнев, спросила Анна.

Настя, нехотя, рассказывает о телефонном звонке.

- То есть, ты теперь совсем одна? — спрашивает Аня. — Или у тебя есть отец?

- Отец… Нет отца, в общем…

Анастасия опускает голову и изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать.

- Ты что, опять плакать собралась? — бодро и немного резко Анна пытается вернуть подруге хорошее расположение духа. — Я понимаю, тяжело, но надо взять себя в руки и… И пойти в академию! Это же первый учебный день! Ты так ждала его!

Анастасия уныло кивает головой и „натягивает“ на лицо улыбку.

- И вообще… Нельзя показывать Лерке Шишкиной, что у тебя что-то случилось! Этой язве только повод поиздеваться дай! — бодро вышагивая рядом с понурой подругой говорит Аня. — Нужно продолжать жить! И это… Держись, в общем, — тихо, растерянно успокаивает подругу Анна.

- Спасибо, — кивает Настя и снова пытается улыбнуться.

Перед девушками вырастает большое здание Императорской Академии художеств.

- Какая красота! — восхищенно говорит Анна, глядя на здание. — Мне она всегда нравилась! Сколько же её строили, интересно?

- Долго, наверное, — немного отрешенно, будто думая о своем, предполагает Настя.

- Наверное! — соглашается Аня. — Её основали Шувалов и Кокоринов по указу Петра I. После его смерти, когда на престол взошла Елизавета Петровна, Иван Иванович Шувалов предложил завести „особую трёх знатнейших художеств академию“. Кстати, первоначально её планировали строить в Москве…

- Откуда ты все знаешь? — удивляется Настя, оживившись.

А Аня только этого и добивалась.

- Интересовалась перед поступлением, — отвечает, улыбаясь. — Ну что, идем? Скоро урок начнется, нам ещё аудиторию искать…

Аня улыбается, радуясь, что смогла отвлечь подругу от грустных мыслей.

Девушки заходят в консерваторию, Анна провожает Анастасию до нужной ей аудитории и прощается:

- Ну, всё, мне пора идти. Если что, приходи вон в ту аудиторию (указывает на виднеющуюся дверь).

- Хорошо! — Анастасия улыбается.

Настя остаётся в аудитории, и вскоре начинается занятие.

Аудитория. Первокурсники собрались около своих парт, разговаривают.

Настя идет к последней парте, вздыхает, достает учебные принадлежности и садится за парту.

У второй парты стоит компания первокурсников — два парня и девушка. Они украдкой смотрят на Настю и тихо переговариваются. Девушка отделяется от друзей и идет к Насте.

- Привет, — однокурсница улыбается. — Ты такая грустная… Что-то случилось?

- Да так, ничего… — Настя пытается не показывать свою грусть. — Просто учиться не хочется…

- А мне наоборот, так хочется приступить к обучению, узнать что-то новое… — новая знакомая восхищенно рассказывает о своём рвении, активно жестикулируя.

- Я тоже хотела, пока… В общем, неважно…- Анастасия делает попытку рассказать о случившемся девушке, но сразу отталкивает эту идею.

- Не говори, если не хочешь, — говорит девушка и интересуется. — Тебя как зовут?

- Настя. А тебя?

- Полина. Ты иногородняя?

- Да, — Настя кивает. — Я здесь у тёти живу.

Новая знакомая тоже кивает.

- А я питерская. Только мама у меня деревенская — приехала сюда учиться, да так и осталась, замуж вышла, — тараторит девушка.

Звенит звонок.

- Ну ладно, не скучай! — весело подмигивает Полина и уходит.

Настя улыбается.

Всё время пары девушка сидит, опустив голову, изредка вытирая глаза платком. Полина часто оглядывается на подругу. Преподаватель увлеченно рассказывает о своём предмете, но по виду девушек понятно, что они не слышат его речи. Звенит звонок, пара заканчивается.

Сцена 2…»

- Ну, как тебе сценарий? — спросила Катя.

- Мне нравится, — пожала плечами Юля. — „Меня“ в первой сцене мало, вся работа на твои плечи „сваливается“. Но я думаю, ты справишься.

Она улыбнулась, стараясь приободрить подругу, которая, кажется, немного растерялась от „обилия“ своего персонажа в первой же сцене.

- Знаешь, что меня интересует? А кто будет играть эту самую Полину? — и Самойлова с любопытством украдкой осмотрела людей на площадке в поисках подходящей на эту роль актрисы. — Как ты думаешь, может вон та, кудрявая?

Катя проследила за взглядом подруги. Она смотрела на весёлую девушку примерно их возраста, щеки которой были усеяны мелкими веснушками. Она оживленно о чём — то беседовала с той женщиной, у которой девушки взяли сценарий.

- Похожа, — кивнула Катя.

- Давай пока осмотримся, — предложила Юлия. — Съёмки же еще не начались.

- Давай! — поддержала идею подруги Екатерина.

Девушки прогулочным шагом „продефилировали“ по коридору, который вёл к выходу из павильона. На стенах висели всевозможные фотографии со кинопроб, съемок сериалов и визитов знаменитостей.

- Очевидно, этот павильон пользуется успехом у известных режиссеров, — предположила Катя.

- Да, — согласилась Юля. - Ты, скорее всего, права… Нам повезло, что нас приняли на работу именно сюда…

Последнюю фразу Юля повторяла довольно-таки часто, стараясь убедить саму себя в её правдивости, но этот метод явно плохо действовал…

- Юлька! Хватит уже думать, что ты зря сюда приехала! — постаралась подбодрить подругу Катя. — Нам действительно очень повезло! А съемки - это, пусть и ненавистная тобой, но очередная ступень к успеху…

Юля вздохнула.

- Вот подумай, что было бы, если бы ты не приехала сюда? Мы бы никогда снова не встретились, никогда не узнали бы о том, как дорога нам наша дружба… В конце концов, у тебя за спиной не стояло бы учебное заведение твоей мечты! Ты бы даже и не подумала о поступлении в академию, если бы не оказалась в Петербурге… Вот и говори теперь, что ты напрасно послушалась маму…

- Может, ты и права… — задумчиво протянула Юля и, тряхнув головой, воскликнула. - Да, конечно, права! Побывать в Петербурге, а уж тем более жить здесь — о большем я и мечтать не могла! А здесь ещё такая удача — я встретила тебя! ..

Девушка улыбнулась, будто в подтверждении своих слов. Она и на этот раз прекрасно сыграла „роль“. Роль счастливой, беззаботной Юльки, которой была когда-то в детстве. Пусть лучше она будет притворяться, чем тревожить Катю своими проблемами.

Подруги отправились в обратный путь. Съемки могли начаться в любую секунду, а опаздывать и задерживать команду в первый же день работы не хотелось.

- Мне кажется, или все здесь друг с другом уже знакомы? — сменила тему разговора Юля, вновь окидывая взглядом съемочную площадку.

Актеры разбились на группы и увлеченно беседовали. Кто-то наблюдал за работой „техников“, кто-то обсуждал сценарий, кто-то уже успел проголодаться и жевал яблоки, стоящие на подносе у дальней стены.

Девушки сразу заметили молодую актрису, которую „заподозрили“ в роли Полины. Она тоже заметила их, из-под ресниц наблюдая за ними и шепотом разговаривая с другом. Его лицо ни Катя, ни Юля увидеть не могли, потому что парень стоял к ним спиной, но девушкам сразу показалось, что он приходится родственником „кудряшки“. У него были те же светлые, с золотым отливом волосы, чуть завивающиеся на концах.

- По сценарию у Полины есть брат, — сказала Юля, опустив глаза к все ещё находящейся в её руках охапке бумаг. — Мне кажется, лучшей парочки, чем они, просто и не найти.

Катя кивнула и тоже посмотрела в сценарий.

- А кто тогда второй? По сценарию Полина разговаривала с двумя первокурсниками… — вслух думала она. — Ты как думаешь?

- Не знаю, — пожала плечами Юля. — Увидим.

Раздался громкий голос режиссера, оповещающий о том, что съемки начнутся через пару минут. Актеры и „техники“ засуетились, словно муравьи в муравейнике. Первые торопились покинуть площадку — их нет в первом эпизоде, вторые заканчивали последние приготовления.

- Ну что, готовы? — к подругами, зачарованно наблюдавших за этой суматохой, подошел Валерий Юрьевич. – Юля, ты появляешься чуть позже, поэтому пока
можешь присоединиться к другим актерам, а заодно и познакомитесь. А тебя, Катя, ждет гримёр.

- Хорошо, — кивнула „солнце“ и, бросив на подругу чуть боязливый взгляд, направилась к невысокой, молодой девушке в сером фартуке с большими карманами, из которых „выглядывали“ коробочки с тенями, пудрой и прочими принадлежностями для „мейк-апа“.

- Боишься за подругу? — поинтересовался режиссер, глядя на топчущуюся рядом с ним Самойлову.

- Нет, — улыбнулась, покачав головой, девушка. — Она справится, я это точно знаю!

И она, сама того не заметив, взглянула на компанию ребят, собравшихся около стены. Сколько бы начинающая актриса себя не помнила, с партерами по площадке у неё никогда не складывались отношения. Когда была маленькая — дети либо завидовали ей, либо просто сторонились, считая её „не такой“ из-за чрезмерной опеки матери. Когда стала взрослой — сама не хотела ни с кем сближаться. Люди, решившие связать жизнь с камерами, вызывали у неё то же отвращение, что и их профессия. И эта неприязнь была взаимной. Исключением была лишь Катя.

- Да ты не стесняйся! Ребята у нас хорошие, — Валерий Юрьевич ободряюще улыбнулся и по-отцовски похлопал девушку по плечу. — Уверен, ты сразу найдешь с ними общий язык. Не робей, в нашем деле это лишнее. И запомни: на время съемок они — твоя вторая семья.

- Хорошо, спасибо! — кивнула Юля, и хотела было уйти, но не успела.

Режиссер махнул рукой проходящей мимо девушке. Она улыбалась и подкидывала в воздух крупное, зелёное яблоко, и Юля сразу поняла, что хочет есть. С утра у неё во рту не было ни маковой росинки. И, в противовес голоду, девушку пронзило острое желание взять краски и нарисовать блестящее в свете софитов яблоко — такое красивое, правильное, идеально круглое.

- Танюша, подойди–ка, — позвал девушку Валерий Юрьевич.

Удивленно выгнув брови, Таня подошла к нему и с интересом оглядела стоящую рядом с ним актрису. Самойлова узнала в ней ту незнакомку, которой она вместе с Катей „присудила“ роль Полины. Теперь художница могла разглядеть её получше. У Тани были поразительно яркие зелёные глаза, длинные, собранные в два хвоста золотые, почти медовые, волосы в мелкую кудряшку и аккуратный носик, усыпанный светло- коричневыми веснушками.

- Знакомься, Юлия, это Татьяна Ларина, — представил Валерий Юрьевич девушку, и Юля не смогла сдержать улыбку. Поняв причину, режиссер хохотнул. — Да-да, та самая, о которой писал Пушкин. Танюша, а это Юля Самойлова — начинающая, но очень перспективная, любящая улыбаться, актриса.

- Приятно познакомиться, — проговорила „очень перспективная актриса“, которую перестало одолевать смущение.

- И мне, — кивнула Таня. — Ты чего тут одна стоишь? Пошли к нашим. Мы уже все головы поперерломали, кто же будет играть главных героинь, и что за новенькие на площадке, — она остановилась на полпути и круто развернулась. — Подожди-ка, давай яблочек ещё возьмем. Люблю такие — идеально зеленые, кисленькие.

И, оказавшись у подноса с фруктами, взяла ещё парочку „зеленых“.

- Будешь? — предложила Ларина Юле крупное яблоко с крупным белым бликом на глянцевом боку.

- Спасибо, — поблагодарила Самойлова, взяв фрукт и с трудом удерживаясь, чтобы не вгрызться в него прямо сейчас. Чтобы отвлечься, она поинтересовалась.

- А вы все уже знакомы?

- Конечно, давно, — ответила Таня. — Подожди, давай обойдем, а то Жорка — это наш оператор — не любит, когда перед кадром по площадке разгуливают.

Она повела Юлю какими — то окольными путями, вдоль стены, перешагивая провода и нагибая голову, чтобы не стукнуться о какую–нибудь железку.

- Мы уже очень давно одной командой снимаемся, — объяснила Ларина. — Я вместе с Женькой и Ванькой ещё в школе вместе в театральную школу ходила, я как-нибудь расскажу поподробнее. Потом так втроем и попали „под крыло“ Валерия Юрьевича. Мы в четырнадцать сыграли второстепенные роли в сериале „Рассвет над Москвой“, а в главных ролях дебютировали в „Альке“. Потом к нам Лилька присоединилась. Сейчас мы существуем вчетвером, как постоянная команда Валерия Юрьевича.

- Здорово, — восхитилась Юля, новая знакомая ей понравилась. — А ты здесь случайно не Полину играешь?

- Случайно Полину, — улыбнулась Таня. — Хочешь скажу, как ты догадалась? Мне Валерий Юрьевич сразу сказал: „Полина. Тебе и играть не надо будет, веди себя, как обычно“.

Юля улыбнулась.

- Ну, знакомимся! — обязанности представить всех всем взяла на себя Ларина. — Это наша новая коллега — Юлия. Юлька, это Евгений, с которым тебе придется много времени проводить на площадке.

Девушка кивнула в сторону высокого златовласого парня, с которым говорила какое–то время назад. И, заметив недоумение на лице Самойловой, пояснила:

- Ты ещё не читала сценарий следующих серий? Прочитаешь–поймешь, — и она продолжила знакомство. — Я уверена, тебе будет легко с ним играть. Женька первоклассный актер! А ещё, по совместительству, мой брат. Старший.

- На двадцать минут, — усмехнулся Ларин.

- Это неважно, — отмахнулась Таня и подошла к улыбающемуся брюнету, стоящему рядом с её братом. — А это Иван. По сценарию играет Павла, который есть друг Полины.

- По сценарию? — усмехнулся Женя. — А я — то думал…

- Помолчи! — оборвала брата Ларина.

Юля прекрасно помнила, что по сценарию новая знакомая Насти и один из тех первокурсников, с которыми она разговаривала, встречаются. И, судя по чуть порозовевшим щекам Тани, не только в сериале.

- Очень приятно, — улыбнулась Самойлова, чувствуя себя „в своей тарелке“.

Рядом с весёлой болтушкой Таней было уютно, Юля сразу забыла о своей застенчивости, и уже через минуту весело обсуждала с новой знакомой и её друзьями сюжет.

- Камера, — как гром посреди ясного неба раздался приказ Валерия Юрьевича.

Юля даже подпрыгнула от неожиданности. Режиссёр говорил в рупор, от чего его голос стал басовитым и очень громким.

- Начинают, наконец–то! — выдохнула Таня и устремила взгляд изумрудных глаз на съемочную площадку, на время превратившуюся в обычную квартиру, если не считать расположенных под её потолком камер. — Говори шепотом, чтобы не было слышно в кадре.

- А снимать встречу Насти и Ани на улице будем? Это все туда перевозить? — ахнула Самойлова, впервые участвовавшая в таких масштабных съемках.

- Ну конечно, — кивнула Ларина. — А где же?

– Да ты не бойся. Это немного времени займет, — сказал Женя, правильно понявший удивление новой знакомой. — Техника только выглядит такой громоздкой, на самом деле все проще, чем ты думаешь. Перевозка займет не больше двадцати — двадцати пяти минут. А вот пока свет поймают, пока кадр, то, сё…

- До второй сцены сегодня не доберемся, — поняла Юля.

- Нет, это только завтра — и то в лучшем случае, — подтвердил Ларин.

- А эта рыженькая неплохо играет, — заметила Таня, наблюдая за происходящим на съемочной площадке. — Так эмоционально! Самой плакать захотелось!

- Катька может, — улыбнулась Юля, которая почувствовала гордость за подругу.

- Вы где познакомились? На кастинге? — предположила „кудряшка“.

- Нет, — засмеялась Самойлова. — Мы давно знакомы — с детства. Потом разъехались, а здесь снова встретились, как раз после кастинга.

- То–то вы вместе все время ходили! Женька себе чуть шею не свернул, — усмехнулась Таня, не отрывая глаз от „квартиры“, в которой Катя уже рыдала.

В ответ Ларин закатил глаза и легонько стукнул сестру в плечо.

- Да ладно тебе, — махнула рукой девушка. — На правду не обижаются.

- На какую правду? — засмеялся Женя. — Это ты выискивала новеньких своим всевидящим оком…

Пока Ларины спорили, Юля переключила свое внимание на площадку и сердце её невольно сжалось от жалости и боли. Катя так правдоподобно плакала, что было не понятно играет она или живет…

„Настя“ медленно опустилась за стол и скрылась из вида за спиной оператора. Самойлова встала на цыпочки, пытаясь увидеть подругу, но за крупным Жоркой ничего не было видно.

- Хочешь поближе посмотреть? — вдруг предложил Женя, видимо закончивший спорить с сестрой.

- А можно? — засомневалась Юля, взглянув на него с сомнением.

- Нет, конечно. Но если осторожно… — и он, весело подмигнув, кивнул в сторону Валерия Юрьевича, целиком и полностью погрузившегося в работу.

Девушка, секунду подумав, кивнула и улыбнулась. Актер крадучись подошел к режиссеру, встав за его спиной. Юля встала по другое плечо мужчины и взглянула на Ларина. Он улыбнулся и приложил палец к губам, мол, „не шуми“. Актриса кивнула и уставилась в экран, на котором „глазами“ камеры была видна квартира и Катя, уже вовсю рыдавшая, спрятав лицо в ладони.

Девушка плакала по-настоящему, ни капли не притворяясь и не демонстрируя своё актёрское мастерство, она просто жила на площадке… Жила, вспоминая тот роковой день, когда её жизнь изменилась раз и навсегда, тот ужасный, ненавистный ею день, когда она узнала о смерти родителей… Катя до сих пор не могла смириться с утратой, но вынуждена была держаться, прятать эмоции глубоко в себе, лишний раз не открывать душу…

А сейчас ей позволили это сделать. Позволили показать свои страдания, выпустить наружу своё горе… И пусть ей было очень некомфортно рядом с ним, с этим ужасным событием, она должна была терпеть его общество, снова переживать те моменты, о которых стремилась забыть…

Екатерина по-настоящему страдала, неподдельно рыдала, искренне говорила: „Почему моя мама? ..“. Она задавала себе этот вопрос каждый день, не зная правильного ответа. Она перебирала все возможные варианты, но не могла найти подходящий. Она мучилась, стараясь выйти из этого, наверняка закрытого, обманчивого лабиринта…

Катю успокаивало лишь одно: сейчас было полезно „поворошить“ прошлое, покопаться в себе, ведь она должна была показать характер героини, роль которой ей доверили, её жизнь… И в этот момент на сцене совсем не она, не Катя Савельева, а совсем другой человек — Настя Калинина, совершенно незнакомая ей, вымышленная, но всё же такая родная… Такая близкая по характеру и такая любимая героиня…

Екатерина опустила голову на стол, как и требовалось по сценарию, и постаралась успокоиться, учащённо дыша. Раздался телефонный звонок, которого дожидалась девушка, и Катя, не в состоянии сдержать слёз, ручейками текущих по её щекам, подняла трубку.

- Алло! Здравствуй, Ань!

И, нафантазировав, что ей могла сказать подруга, которая уже какое-то время ждёт её у подъезда, вяло, но в то же время, решительно, встала из-за стола, схватила сумку и скрылась за кадром.

- Снято! — восторженно крикнул Валерий Юрьевич. — Катя! .. Где она?

Режиссёр отправился за Екатериной, которая зашла в гримёрную, и ободряюще и удивлённо сказал:

- Катюш, да с такой актрисой у нас и вторых дублей сегодня не будет! Браво, Катя, у тебя талант, ты понимаешь? — Валерий Юрьевич тряс девушку за плечи, глядя в её тёмно-зелёные, полные слёз глаза, а Катерина немного испуганно косилась на него, постоянно поднося к лицу небольшой платочек, который ей заботливо дали гримёры.

- Ты чего плачешь-то? — недоумевая, спросил охваченный эйфорией режиссёр. - Ах, да… Прости, глупый вопрос… Слушай, ты по-моему, чересчур в роль вжилась, — Валерий Юрьевич забеспокоился. — Тебе, может быть, водички принести?

- Нет-нет, всё нормально, — поспешила заверить его Катя. — Я всегда такая, когда… Когда свою маму вспоминаю… А водички можно… — девушка с трудом улыбнулась

- А у тебя что, тоже… Мама?

- И мама, и папа… — вздохнула Екатерина. — Так что, не впервой…

- То-то ты как будто и не играешь вовсе… — задумчиво протянул режиссёр. - Маш, принеси воды, пожалуйста! Актрису откачивать будем! — Валерий Юрьевич обратился к уже известной девушкам Марии Алексеевне.

- Возьмите, — блондинка сию минуту принесла стакан холодной воды. — А отчего откачиваем? Безумная радость, огромное горе или несчастная любовь?

- Вариант два, — засмеялся режиссёр. — А ты пей, пей…

Катя хлебнула „живой“ воды, и ей сразу стало как-то легче, она почувствовала, что всё на самом деле хорошо.

- Спасибо! — девушка благодарно взглянула на Валерия Юрьевича.

- Не за что, — улыбнулся тот. — Ты пока отдохни, мы подружку твою подготовим к следующему фрагменту. — Где Юля? .. Что значит, „какая“? Самойлова где?

Режиссёр быстрым шагом покинул гримёрную и отправился на поиски Юлии.

Девушку скоро „поймали“ и усадили в кресло в гримёрной. Екатерина переводила дух после первого отснятого эпизода: он дался ей легко, но в то же время, очень тяжело — буквально истощил её тело. Она чувствовала какую-то непривычную слабость, но понимала, что ей предстоит работать на площадке ещё целый день и старалась держаться.

Катя вышла из гримёрной и окинула взглядом студию: она постепенно пустела, так как съёмочная группа перебиралась на улицу. Аппаратура устанавливалась рядом с самым обычным жилым домом, находящимся недалеко от художественной академии. Кстати говоря, сегодня это учебное заведение целиком и полностью было предоставлено их группе — режиссёр договорился об аренде некоторых помещений во время выходных.

- Катька! — к девушке подбежала уже загримированная Юля. — Поздравляю! Ты просто отлично справилась! — подруга крепко обняла Екатерину.

- Спасибо, Юль, — улыбнулось „солнце“. — Хорошо, что всё с первого раза получилось, а то я бы не выдержала…

- Только не надо тут „раскиселиваться“! — весело посоветовала заметно оживившаяся и, казалось, уже не так ненавидящая свою работу, Юлия. — Ты у нас стойкая, всё перенесёшь! Так что, держись… Кстати, знаешь, как за тобой Танька с Женькой наблюдали?

- Какие Танька с Женькой? — Катя ещё не успела познакомиться с актёрами.

- А, ты же их не знаешь… Это „Полина“ и её „брат“. Мы с ними уже подружиться успели. Им понравилось, как ты играешь…

- Здорово… — Катя немного повеселела. — Смотри, а это не нас ищут?

Юля обернулась и увидела активно жестикулирующего Валерия Юрьевича и других артистов и „техников“, постоянно оглядывавшихся по сторонам.

- Да, наверное, нас… — согласилась Самойлова. — Пойдём!

Девушки подбежали к уже оборудованной площадке около дома и вопросительно посмотрели на режиссёра.

- Что стоим? — улыбнулся Валерий Юрьевич. — По местам! Ты, Катя, зайди в подъезд и, ровно через две минуты выходи, — режиссёр протянул девушке наручные часы. — А ты, Юля вставай во-он туда и делай вид, что уже давно ждёшь.

Подруги разбрелись по своим „постам“ и, дождавшись очередной команды „Мотор!“, принялись выполнять свою „миссию“.

Катерина, понурив голову с копной волнистых рыжих волос, вышла из „своего“ дома и оказалась заключённой в объятия своей подруги:

- Я тебя уже десять минут жду! — лучезарно улыбаясь, Юлька бросилась к „Насте“. — Повезло ещё, что погода хорошая…

А потом они просто забыли, где находятся, что делают… они шли и, как обычно, разговаривали о наболевшем и о желанном, о горьком и сладком, о потере и о мечте… Они не замечали камер, не обращали внимания на светоотражатели и прожектора. Они просто говорили о своей жизни и неважно, что делали они это, используя заранее заготовленные реплики…
Добавил: RedAngel |
Просмотров: 423
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика
Яндекс.Метрика