Главная

Фанфик "Картина маслом или кинолента нашей жизни... " Глава 2. "Палитра" (POV, Юля)

Фанфик "Картина маслом или кинолента нашей жизни... "

16.03.2016, 21:32
Питер — город серый, мрачный и до жути красивый. Питер — город — мечта, город — сказка. Сказка тусклая, обычная, что даже удивляешься, как вообще в реальном мире может существовать столь необычный город. А что в нём необычного? Зелёные скверы, прекрасные дворцы, в которых когда — то жили великие императоры и императрицы, великая Нева — все это кажется обыденным для петербуржцев, которые провели уже не одну неделю в «северной столице». Но для меня бродить по ветвистым улочкам, вдыхать прохладный, влажный после недавнего дождя воздух было настоящим чудом.

Я здесь уже третий день — третий день в сказке, в волшебном мире, в который стремилась попасть уже очень давно. И я здесь — моя мечта исполнена. Но цена, которую мне пришлось заплатить, слишком велика для меня.

Серые краски. Я не люблю их, но если бы мне нужно было изобразить на холсте моё настроение, я бы выбрала именно этот цвет. Тот же серебряный оттенок, в который окрашено небо над Екатерининским парком. Я иду туда, куда ведут ноги. Словно робот отправляюсь к павильонам. Бездушная, как кукла, переступая через себя. А сердца у меня нет. Оно осталось там, далеко, на другом берегу Невы – там, где остались кисточки и краски, где стоит мольберт и карандаши.

Кажется, я пришла. Какой там павильон мне нужен? В сумочке помимо обычных вещей — телефона, зеркальца, ключей от квартиры — как всегда лежал блокнот для набросков и карандаш. Если я увижу какой — нибудь красивый сюжет и не зарисую его, то буду мучиться ещё не одну ночь, вспоминая его досконально. Здесь же на каждом шагу встречаются поражающие лепнинами здания или аккуратно подстриженные деревца. Теперь в сумке лежала ещё и бумажка, на которой были напечатаны место и время проведения кастинга. Развернув её и с трудом удержав в руках, — злой проказник — ветер хотел унести бумажонку с собой — я внимательно пробежала глазами по тексту.

Так, значит пятнадцатый. Ну что ж, какое — то время на ожидание, потом пять минут мучений на сцене, и я позвоню «любимой» матушке с «радостной» новостью о том, что я им не подошла. Ведь именно она заставила меня пойти на этот кастинг.

- Доброе утро, — улыбнулась я, подойдя к женщине, видимо, ответственной за весь этот балаган. — Кастинг на съёмки в телесериале «По дороге к мечте… » проходит здесь?

- Да, здесь, — немного нервно отозвалась она и сунула мне в руку табличку с цифрой двести двадцать четыре.

- Спасибо, — кивнула я и отошла от женщины, к которой вскоре подошла другая девушка. Оглядевшись, я увидела, что все места заняты. Ну и ладно. Я подошла к окну, подоконники здесь были широкие, и уселась прямо на него, последовав примеру рыженькой девушки лет двадцати, занявшей «вакантное место» у стекла недалеко от меня. Самонадеянна с виду, а на самом деле сильно нервничает. Боится, волнуется — это выдают движения пальцев, которые двести пятая то сцепляла в «замок», то заламывала с такой силой, что они вряд ли останутся невредимыми к концу кастинга.

Я разглядела всех конкурсанток. Они ничем не отличались от меня — только возраста разного были. Все волновались, нервничали, переговаривались с подружками, которых привели, или с которыми только что познакомились. Каждый десять — пятнадцать минут из — за двери, как я поняла, ведущей в зал, где сидел режиссёр и его помощники, выходила та же женщина, которая выдавала таблички, и называла «счастливицу». Та на негнущихся ногах скрывалась за дверью, потом выходила с улыбкой или наоборот печалью на лице и покидала павильон. Её место тут же занимала новая претендентка, и круговорот продолжался.

Я рисовала. Рисовала вид из окна — прекрасную, притягивающую, волнующуюся Неву, разводные мосты, видневшиеся вдалеке, парк, дорогу, машины… Все это доставляло мне невыразимое удовольствие: каждый штрих, каждое вырисовавшееся постепенно дерево, каждая ошибка, которую я тут же исправляла. Я люблю рисовать, рисование — неотъемлемая часть моей жизни. В груди вспыхивает радостный огонёк, который согревает меня все время, пока я рисую. И я так счастлива, когда держу в руке карандаш!

А что я чувствую, думая о профессии актрисы? Жгучую неприязнь, отвращение, ненависть! Если бы с детства меня не лишали любимого дела, заставляя заниматься в кружке актёрского мастерства, играть в школьных спектаклях и предвещая мне карьеру актрисы, я бы не относилась к этому так категорично. Но постоянные принуждения зародили во мне эти злые чувства, от которых я теперь не могу избавиться.

Игра… Мне всегда давалось это просто, слишком просто. Даже не стараясь, я могла сыграть любую роль, такой уж мне был дан дар. Для всех – дар, а для меня — проклятье.

И что сейчас? Я должна сидеть здесь, не показывая своего отвращения и истинных чувств. Я и сейчас играю. Спектакль начался с той минуты, когда я вошла в павильон. Я бы с легкостью, не скрепя сердцем, убежала бы прочь, соврав о том, что мне отказали, что я не подошла. Убежала бы, если бы здесь не было маминой знакомой, следившей за мной пристально, словно коршун за добычей, с улыбкой и довольным лицом, мол, «вот кто здесь будущая звезда». Это не льстило, наоборот, раздражало. Ведь я не хочу этого, не хочу находиться здесь. И всё — таки…

- Номер двести двадцать четыре, — провозгласила всё та же женщина, выглянувшая из — за двери.

Пришло время. Немного волнуюсь — пусть я ненавижу это место, этот кастинг, но должна победить. Мама… Если я не сделаю этого, вряд ли смогу остаться в городе — мечте, где жизнь моя, наконец, стала чуточку лучше.

- Добрый день, — кивнул мне режиссер — невысокий мужчина с блестящей лысиной и в модных очках. Он создавал впечатление очень доброго, весёлого человека. Мне сразу он понравился. — Назовите, пожалуйста, ваше имя.

- Юлия. Юлия Самойлова, — представилась я.

- Хорошо, прошу, — он подал мне листы, на которых были напечатаны длинные, чёрные строчки. Текст роли.

Я отошла в сторонку и начала читать его. Сцена очень эмоциональная, сложная: «Санкт-Петербург. Однокомнатная квартира. Студентка Анастасия Калинина узнаёт о смерти матери». Сыграть будет не просто.

Я поднялась на сцену. Через секунду меня осветят софиты, «нацелится» камера, и начнется самое сложное.

Я подошла к столу и приложила телефон к уху. Две — три секунды делаю вид, что слышу страшную новость, лицо мое меняется — на нём вырисовывается страх и боль.

– Как? Что случилось? .. Почему? — прижимая к груди телефонную трубку, из которой послышались длинные гудки, я сползаю по стенки. Глаза закрыты, голова запрокинута, я всеми силами пытаюсь «вызвать» слёзы.

– Почему? .. Почему именно моя мама? .. Что теперь со мной будет? Я же одна… Совсем одна в чужом городе! — срываюсь на свистящих шёпот, по щеке катится слеза, потом вторая, третья.

- Стоп! — донесся словно откуда — то издалека голос режиссёра, и я «выныриваю» из вакуума мира Анастасии Калининой. Что бы я не думала о профессии актрисы, но выходя на сцену, я не могу не выложится на полную, не могу не сделать то, что от меня требуют. Я полностью перевоплощаюсь, одеваю маску героини и становлюсь ей.

- Скажите, Юлия, вы сейчас действительно играли? — спросил режиссёр, когда я спустилась со сцены и подошла к нему.

- Да, — кивнула я и вопросительно на него посмотрела.

- Даже Станиславский не смог бы сказать своё знаменитое: «Не верю»! — объяснил свой вопрос мужчина. — Очень правдоподобно!

- Спасибо, — улыбнулась я.

- Вы где — то учились? — продолжал допрос режиссёр.

- Да, я ходила в театральный кружок, — сказала я.

- Ну, в этих кружках не многому — то учат, — с легким сарказмом заметил он. — И ещё такой вопрос: Юля, вы любите улыбаться? — он сидел, вальяжно откинувшись на спинку кресла, и пристально наблюдал за карандашом, который вертел между пальцами. Он что — то обдумывал.

- Да, — немного удивившись странному вопросу, ответила я.

- Понимаете, в этом фильме две главных героини. У вас настоящий талант: я бы не хотел упускать таких талантливых актрис. Вы сыграли превосходно, но мне кажется, что образ Анастасии Калининой чужой для вас. Безусловно, к ней можно привыкнуть, вжиться в образ, как это всегда и происходит. Но я считаю, что образ второй героини — Анны — будет вам намного ближе, вы ведь похожи. Она тоже любит улыбаться. Что вы на это скажите: готовы ли сыграть «себя» в фильме?

- С радостью! — радостно улыбнулась я.

- Вот и отлично, — улыбнулся режиссёр. — Давайте я запишу ваш номер телефона. Я позвоню вам, скажем, завтра утром и скажу ваши результаты.

Я продиктовала ему свой номер, попрощалась и вышла из комнаты. Проходя мимо окна, я заметила девушку с рыжими волосами, не яркими, но бросавшимися в глаза.. Она вскочила и побежала в комнатку, где сидел режиссер. Её номер был двести двадцать пятым. А ведь я где — то видела её раньше…

Домой я не спешила. После долгого пребывания в душном павильоне и волнений на сцене, было приятно подышать свежим воздухом и пройтись по красивым улицам. Тут я вспомнила, что нужно позвонить маме — обрадовать её.

- Ну как? — услышала я в трубке после недолгой паузы. Что и следовало ожидать, никакого приветствия не последует.

- Доброе утро, — нарочно оттягивая желанный для неё момент, сказала я. — Как погода?

Мама молчала. Я поняла, что ответа не последует, и пересказала свой разговор с режиссёром.

- Умничка! — голос мамы потеплел. Когда я заговаривала о рисовании, этого не происходило, но если разговор заходил о карьере актрисы, матушку было не узнать. — Я рада за тебя! Я всегда говорила, что ты особенная! Уверена, что он позвонит тебе завтра с радостной новостью. Кстати, как только ты переговоришь с ним, сразу же позвони мне. Я буду ждать!

- Хорошо, — сказала я. Голос мамы был неподдельно радостным, счастливым. В эти минуты я понимала: вот она, настоящая мама. Жаль, что в такие минуты я не могла быть самой собой.

- Как в Петербурге погода? Холодно? — поинтересовалась мама.

- Немного, но я тепло оделась, — ответила я, посильнее запахивая пальто.

- Смотри, не болей. Как домой придешь, сразу выпей горячего чая, — посоветовал заботливый голос и тут же стал отрешенным. — Ладно, мне пора. Срочное совещание, ну, ты знаешь.

- Пока… — и связь оборвалась.

Я задумчиво посмотрела на экран телефона, на котором значилось: «Мама. 25.03. Вызов завершен». Потом экран погас, я убрала телефон в сумку, и собралась было идти домой, как вдруг из павильона появилась толпа девушек. Видимо, они уже освободились или кастинг закончился. Они едва не затолкали меня, поэтому я решила выбраться из «моря — океана» и выждать, пока все они уйдут. Вдруг я наткнулась на девушку, показавшуюся мне знакомой, под номером двести двадцать пять.

- Юлька! Ты? — поразилась она, и я вдруг вспомнила её. Но она просто не могла быть здесь!

- Катя! Какая встреча! – я, пусть и с трудом, узнала в незнакомке свою когда — то лучшую подругу. Мы, прямо здесь, в толпе толкающихся, спешащих девушек, обнялись.

Питер — город серый, мрачный и до жути красивый. Но, сквозь частые дожди и холода, пробиваются лучи яркого, приветливого солнца и тогда наступает сказка — настоящая, реальная, в которую, порой, сложно поверить. Такой мне представилась эта встреча — желанная, но в то же время настолько неожиданная.

Мы пошли по длинным улицам, вспоминая давно ушедшие года, болтая обо всём на свете, и знакомясь друг с другом снова. И в сером, затянутом тучами небе впервые сегодня проблеснули солнечные лучи…
Добавил: RedAngel |
Просмотров: 258
Форма входа
Логин:
Пароль:
 

Статистика