Главная

"Если лучше приглядеться..." Глава 23: Ответы

Если лучше приглядеться

15.11.2014, 15:00
Гарри откусил от своей гренки кусочек, задумчиво наблюдая за Роном, который изо всех сил поглощал салат с маринованными грибочками. Есть не хотелось совершенно, более того, Гарри мутило от одного взгляда на еду. Но он пересиливал это отвращение, зная не понаслышке, что не есть – вредно. Все бы ничего, если бы голова не раскалывалась от боли. Этой ночью он ни на минуту не сомкнул глаз. Вчера он был чертовски уставшим после квиддичной тренировки, но заснуть все равно не удалось. И это уже не впервые. Вот уже полтора недели он не мог провалиться в сон самостоятельно. Но тогда у него хотя бы было зелье. Вчера вечером Гарри выпил последнюю порцию Зелья Для Сна Без Сновидений, оставленного ему Снейпом, но, так как с каждым разом он увеличивал дозу, полтора глотка снадобья на него уже никак не воздействовали. И Гарри медленно, но верно приближался к панике. Прошло уже ровно три недели с тех пор, как Снейп унесся в Австралию, и Гарри даже вообразить не мог, когда в следующий раз увидит профессора. Если у Снейпа возникли какие-то проблемы, его путешествие могло затянуться, и тогда Гарри грозит смерть от отсутствия сна. Безусловно, он мог пойти к мадам Помфри, и признаться, что, кажется, «подсел» на магическое снотворное, но на самом деле он не мог этого сделать, как бы парадоксально это ни звучало. Гарри было страшно. И стыдно. Эти чувства были липкие и холодящие, но он ничего не мог с собой поделать. И как могло такое случиться, что в данный момент из всех взрослых Хогвартса… и вообще, Гарри решился бы рассказать обо всем этом только Северусу Снейпу?
Если бы здесь была Гермиона, она бы знала, что надо делать. Она всегда знает, что делать. Гарри до сих пор не мог, да и не хотел выбросить из головы теплый поцелуй, оставленный Гермионой на его щеке. Все запахи, звуки и чувства, пережитые ним тогда, будто бы соорудили предельно крепкий памятник в его воспоминаниях. И никакое забвение не могло разрушить его. Гарри вновь и вновь натыкался на этот «памятник» в своем сознании, и до бесконечности прокручивал в голове все воспоминания, пытаясь найти там хоть намек на ответные чувства. Но их с Гермионой разговор в доме Уизли поставил все на свои места, разрушив последние надежды Поттера. Теперь Гарри был согласен, чтобы те несмелые поцелуи остались их с Гермионой маленькой тайной, и никогда не переросли в нечто большее. Лишь бы она вернулась.
Вдруг Большой Зал слегка загудел голосами учеников – прибыла утренняя почта. Сычик кометой приземлился в овсянку Рона, забрызгав всех гриффиндорцев в радиусе двух метров. Хозяин птицы, как и следовало ожидать, пострадал больше всех. Отвязав от лапки совенка небольшой конверт, на половину утопленный в овсянке, Рон принялся его распаковывать.
- Мама пишет, - сказал он немного удивленно.
Развернув сложенный вдвое пергамент, Рон пробежался глазами по содержимому письма. Гарри с ужасом наблюдал, как лицо друга вытягивается и сереет.
- Что случилось? – спросил Гарри взволнованно, опустив, наконец, на тарелку надкушенную гренку.
- Папу уволили, - пролепетал Рон убито.
- Ч… то? – Переспросил Гарри шокировано.
- Мама говорит, что… - начал Рон жалобно, а потом прервал себя: - Да ты сам почитай.
С этими словами он бросил Гарри открытое письмо, будто это была ядовитая змея, а не беззащитный кусок пергамента.
Поттер осторожно взял письмо в руки и взглянул на него. Текста оказалось немного, написан он был, по-видимому, быстро. И неопрятно, будто бы дрожащей рукой. Буквы в большинстве своем были чуть заостренные и нанесены на поверхность с сильным нажимом, будто отправитель пребывал в приступе ярости, когда их строчил. В некоторых местах слова подозрительно размылись, будто на них что-то капало. Миссис Уизли писала:
"Рональд Биллиус Уизли, ты будешь сидеть под домашним арестом все будущее лето (если мы до него доживем, конечно). Из-за тебя твоего отца уволили из Министерства. И нашей семье теперь грозит голодная смерть, ибо твой отец был нашей последней надеждой на выживание. Тех небольших сбережений, которые у нас остались, не хватит даже до апреля. Твои ужасные поступки привели к несчастью всей семьи. Я говорила тебе вести себя хорошо, но мои слова на тебя не действуют. Из-за твоих глупых школьных проделок у нас нет денег. Подумай об этом на досуге.
С глубочайшим разочарованием и гневом,
Твоя мать"
.
- Она всегда винит во всем только меня. Опять, небось, уверена, что Джинни свято оставалась в стороне, - бормотал Рон, все еще пребывая в состоянии шока и не в состоянии осознать всю серьезность ситуации.
Но Гарри его уже не слышал – он заметил нечто ужасное. Да, именно ужасное. Ведь слишком много гриффиндорцев вокруг сидели с перепуганными лицами, смотря на свою только что раскрытую почту. Некоторые девочки с младших курсов даже едва сдерживали слезы. Невилл, сидящий слева от Гарри, невидяще смотрел на зажатый в руках пергамент.
- Кажется, моего дядю тоже уволили, - проговорил он как-то отстраненно.
- Черт. Что ж это такое? – сказала громко какая-то семикурсница на другом конце стола. – Как они могли выпереть мать с работы? Она ведь была абсолютно помешана на своей должности!
Со всех сторон, даже не только за гриффиндорским столом, слышались подобные фразы.
Гарри встревоженно отыскал глазами Луну Лавгуд, которая сидела за рейвенкловским столом. Их взгляды встретились, и Гарри к своему ужасу с легкостью прочитал на побледневшем лице Луны абсолютно человеческие эмоции. Испуг, горькое чувство вины и шок блестели в ее голубых глазах. Гарри никогда еще не видел ее настолько живой. Да, это слово подходит лучше всего. Это была обычная перепуганная и печальная девочка, столкнувшаяся с жестокими последствиями своих стараний, захлебываясь в чувстве собственной вины. Вокруг нее уже собралась группка учеников. Большинство из них гневно смотрело на рейвенкловку. Гарри не мог со своего места расслышать речи, произносимые в адрес Луны, но приблизительно догадывался об их содержании. Она низко опустила голову, и Гарри больше не мог видеть лица Луны.
Подчиняясь спонтанному порыву, Гарри резко поднялся со своего места, и спустя несколько секунд очутился возле Луны и ругающих ее студентов.
- Замолчите все! – заорал он на это сборище недовольных волшебников. Дети приутихли, недоуменно и в то же время гневно уставившись на Гарри Поттера. – Вы сами подписались на это, если я не ошибаюсь. Никто вас не заставлял. Думали, что, если беретесь за дело, вам не придется ничем жертвовать? Считайте, как хотите, но мое мнение таково: лучше делать хоть что-нибудь, хоть и самое безумное и небезопасное, но не сидеть, сложа руки, пока наши друзья нагло отстранены от учебы, будто и не люди вовсе. Луна не виновата, что оказалась самой смелой из нас, и подняла это дело. Даже если мы сто раз провалились, мы все же хорошенько потрепали нервы Скелусу, - при этом Гарри послал директору взгляд, полный ненависти.
Теперь уже можно обо всем говорить во всеуслышание. Теперь уже все равно. Скелус не зря предупреждал их. Он действительно человек своего коварного слова.
Директор равнодушно наблюдал за тем смятением, в которое пришла вся школа после прибытия почты. Когда Гарри запустил в него свой излюбленный по отношению к Северусу Снейпу взгляд, Скелус Декус лишь слегка приподнял брови, больше ничем не выразив своего внимания.
В то время ученики, на которых Гарри только что так необычайно красноречиво наорал, а также все дети в радиусе ближайших двадцати метров, приутихли.
- Но у тебя нет родителей, Поттер, - произнес громко один пуффендуец, скрестив руки на груди. Его слова, казалось, замерли в неожиданной тишине Большого Зала. – Тебе не за кого переживать.
Это было хуже удара под дых. Гарри приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но все слова пропали, будто он их никогда и не знал. Как он мог сказать им, что у него есть отец и есть, о чем волноваться? Задевать тему родителей – это действительно больно.
- В отличие от вас, - наконец слова вернулись к нему с новой порцией злости, - я волнуюсь за своих друзей.
- Мы тоже волнуемся о наших друзьях, - заговорила вдруг одна из рейвенкловок. – Но ты ведь видишь, к чему это привело. Как теперь жить нашим семьям?
- А все Лунатичка, - вклинился какой-то парень из Рейвенкло, сидящий в нескольких шагах от них. – Это она все это выдумала. Нельзя доверять такие дела полоумным.
Луна, наконец, подняла голову. Глаза были широко открыты, уста крепко стиснуты. Ученики вокруг отринули, когда Луна резко вскочила на ноги, и быстро вышла из зала под сопровождением сотен взоров, высоко подняв подбородок, но не удостаивая никого взглядом.
Неизвестно, где находился до этого Рон, но он вдруг подошел впритык к столь остроумному рейвенкловцу, и схватил того за галстук в сине-бронзовую полоску, приподняв над лавкой на добрых двадцать сантиметров. В следующий миг Рон Уизли наотмашь врезал кулаком по челюсти зависшего в воздухе парня с такой силой, что послышался едва заметный хруст. Пока «публика» замерла от неожиданности, Рон просто отпустил галстук рейвенкловца, и тот медленно сполз под стол, пытаясь разжать ослабевшими пальцами до невозможности затянутый галстук. Рон еще секунду стоял вот так, смотря на свою жертву, а потом вытаращил глаза и отступил на шаг назад, тяжело дыша и будто не веря в содеянное.
- Во я идиот, - прохрипел он под аккомпанемент наконец-то прорвавшихся возгласов остальных учеников.
- Пора прекратить это безобразие, - произнесла появившаяся ниоткуда профессор Макгонагалл, схватив Рона за предплечье, и потянула его, шокированного, к выходу из Большого Зала.
Когда эти двое исчезли с поля зрения, весь зал обратил внимание на Гарри Поттера. Он настолько явственно почувствовал вдруг на себе сотни неприязненных, острых, словно иглы, взглядов, что отчаянно пожелал немедленно провалиться сквозь пол. Но этого не случилось, а взгляды все не отлипали. Ну почему всегда он? Хотя Луне тоже неплохо досталось. Она ушла. Интересно, где она? Наверняка, ей сейчас нужна поддержка.
Развернувшись на каблуках, Гарри быстро вышел из этого треклятого помещения. Пройдя в ближайший узкий, безлюдный коридорчик, он вытянул из кармана свою карту, и, произнеся пароль, отыскал там маленькую черную точку с надписью «Луна Лавгуд». Она была в библиотеке.

* * *


Свернув в некую улочку, почти безлюдную, Гермиона подошла к дому кремового оттенка. Над дверью этого здания висела вывеска, гласившая «Астутус и сыновья. Частная компания-посредник денежных и других переводов». Гермиона потянула за ручку, и дверь, как ни странно, легко поддалась. Бывшая гриффиндорка вошла внутрь.
И попала в небольшой, довольно темный и в прямом смысле деревянный зал. Спереди находились две лестницы, ведущие наверх. Справа разместился старый прилавок, за которым никого не было. На деревянной столешнице тихо покоился потертый настольный звонок. Слева от дверей вдоль стены стоял долгий стол, украшенный изысканной резьбой, явно не уступающий возрастом прилавку. Возле него разместились столь же древние и красивые стулья. Как раз на одном из них и сидел какой-то волшебник, читающий газету, покуривая трубку. Из-за этого запах старого дерева смешивался с запахом никотина, создавая пьянящие ощущения. Но Гермиона не собиралась долго оставаться «пассивным курильщиком», поэтому поспешила позвонить в звонок на прилавке.
Спустя несколько минут, Гермиона увидела человека, выходящего из двери, что находилась за прилавком и которой девочка раньше не заметила. Это был широкоплечий вальяжный мужчина в мантии черного цвета. Грудь у него была «колесом», а на воротнике красовалась зеленая бабочка. Хитрые глаза были слегка прищурены, как будто господин в черной мантии что-то замышлял. Он нес свою массивную персону с непоколебимым чувством собственного достоинства, ступая горделивой походкой. Гермиона мимо своей воли почувствовала уважение к этому персонажу, хотя и знала, что внешность обманчива.
Когда мужчина приблизился к Гермионе, она заметила, как он смерил ее удивленным взглядом с ноткой презрения. Но спустя миг он скрыл свои эмоции под, видимо, привычным для него хитрым взглядом.
- Чего желает юная леди? – поинтересовался вдруг бархатным голосом незнакомец.
- Я хотела бы обсудить вопрос личного направления, - выпалила зазубренную фразу Гермиона.
- Тогда пожалуйте за мной, - человек в черной мантии изящным жестом указал на одну из лестниц. И Гермиона поднялась на второй этаж здания вместе с человеком, напоминающим ей толстого хитрого лиса, оставив волшебника с газетой и трубкой позади.
Второй этаж оказался огромным. Гермиона с «Лисом» то и дело петляли по многочисленным коридорам, сворачивая то направо, то налево. «Это, наверно, чтобы никто не мог пройти без сопровождения», - зло подумала Гермиона, но тут же одернула себя от столь глупых мыслей.
По дороге они встретили несколько человек, в осанке и внешнем виде которых можно было различить не просто аристократические, но даже королевские черты. После всех этих, видимо, важных персон, которые критически косились на девушку, «Лис» ей казался очень простым, добродушным толстяком. И вот, после около пятнадцати минут петляния по коридорам, они, наконец, пришли к нужному кабинету.
«Лис» поднял руку и тихонько постучал костяшками пальцев по двери. Послышалось шуршание бумаг, хлопок закрывающегося ящика в столе.
- Войдите, - прозвучал глубокий бас, которого Гермиона уж никак не ожидала. Но чего она точно не ждала, так это того, что, когда «Лис» отворил дверь и любезно пропустил ее внутрь, девочка увидела перед собой не седого скорчившегося над столом старикашку, а очень даже молодого человека. Этот человек представлял из себя худощавого блондина с невыразительной внешностью и овальными очками на переносице.
Дверь осторожно закрылась за спиной Гермионы, и она почувствовала неудобство, оставшись один на один с этим незнакомым человеком.
- Итак, чем я могу быть вам полезен, мисс? – поинтересовался работник сего помещения бесцветным голосом, глядя прямо в глаза девочке. Гермиона не решалась держать долгий зрительный контакт с сим неизвестным субъектом, дабы предостеречься от чужой легилименции.
- Эм… Я хотела бы узнать об одной переписке, - начала неуверенно Гермиона. - О переписке мистера Скримджера и Гарри Поттера. Точнее о письмах, которые министр присылал и продолжает присылать, - Гермиона решила, что сказала достаточно и просто начала наблюдать за реакцией работника. Но тот оставался абсолютно невозмутим. Видимо, поняв по выражению лица девочки, что та уже закончила, он произнес:
- Мы не разглашаем информацию о личных переписках и частных лицах. Но вы можете купить лишь основные данные о переписке, так как содержимое известно только ее участникам, - сказал он, и добавил, увидев, что клиентка нахмурилась: - Уверяю вас, это абсолютно законно.
Гермиона была готова к этому. И у нее были деньги. Пришлось продать большинство книг, которые она уже успела прочесть. Также немалая сумма была взята из счета в Гринготсе, который для нее завели родители. Но она пыталась сейчас не думать о происхождении этих денег.
- Укажите цену, пожалуйста, - попросила Гермиона вдруг изменившимся голосом.
- Ровно сто пятьдесят галеонов, - ответил все тем же бесцветным голосом работник. У Гермионы перехватило дух. Это были почти все ее деньги. У нее было сто шестьдесят галеонов. На кону стояло слишком много золота, но это был единственный шанс узнать хоть что-нибудь о тех письмах. В Лондоне не было больше ни одной столь же дорогой и надежной компании подобного направления. К ее услугам прибегали лишь вершки общества. Поэтому Гермиона была уверена, что, реши Скримджер воспользоваться подобной компанией, его выбор остановился бы на «Астутусе и сыновьях». Но разве можно заламывать такую цену за несколько слов?
Хотя Гермиона с самого начала знала, на что шла. Кроме того, это очень ценная информация, которая может пролить свет на всю эту странную историю. Гермиона решила, что стоит рискнуть.
- Я согласна, - промолвила почти уверенно она.
- Задавайте мне вопросы, а я буду отвечать по мере знаний и возможностей, - сказал человек в очках.
- Каким образом к вам попали эти письма? – спросила Гермиона, спустя полминуты.
- Мистер Скримджер лично доставил их тридцать первого августа.
«Как раз за день до собственной смерти, - подумала Гермиона. – Или же меньше».
- У вас еще остались не отосланные письма? – поинтересовалась девочка.
- Да. Они хранятся у нас до того дня, когда их нужно будет отослать.
- А у вас есть специальные указания по этому поводу?
- Да, - просто ответил работник.
- Почему совы, приносящие от вас посылки, не помнят, откуда прилетели? – задала Гермиона еще один интересующий ее вопрос.
- Это исполнение желания нашего клиента.
Гермиона теперь поняла, почему эту компанию называют самой надежной. Пожелания клиента здесь исполняют даже посмертно. Но наверняка не бесплатно.
- А открыть посылки раньше указанных дат совершенно невозможно? – спросила Гермиона на всякий случай.
- Абсолютно невозможно. Это противоречит одному из самых важных правил нашей компании, - ответил четко безымянный молодой человек.
- Могу ли я узнать числа, когда должны прибыть остальные послания? – поинтересовалась Гермиона, не теряя надежды.
- Увы, но нет. Это тоже подпадает под наш устав о неразглашении, а также было указано в пожеланиях мистера Скримджера.
Гермиона задумчиво нахмурилась.
- Тогда у меня больше нет вопросов, - произнесла она, спустя некоторое время. Вытащив из своей сумочки толстый бордовый кошелек, отсчитав оттуда десять монет, Гермиона протянула его работнику. – Ровно сто пятьдесят галеонов.
Работник со спокойной миной принял деньги. Затем он дотронулся до кошелька палочкой, и в пяти сантиметрах от ее кончика в воздухе повисла серебристая цифра «150». Следующим делом он убрал палочку, и серебристая цифра исчезла. После этого человек в очках высыпал все содержимое кошелька в отверстие в какой-то машине, что покоилась на его рабочем столе, имея подозрительную схожесть с маггловским кассовым аппаратом. Машина жадно захватила своим нутром деньги, и принялась усиленно пыхтеть, стуча многочисленными рычажками и кнопочками. Затем она умолкла, волшебник внимательно посмотрел на скрытую от глаз Гермионы панельку машины, и удовлетворенно кивнул. Нажав одну из кнопок на этом пугающем изобретении, работник, спустя несколько секунд злобного кряхтения машины, протянул Гермионе чек. Та в некотором замешательстве поглядела на этот огрызок пергамента. Чек повествовал следующее:
«*****************
Частная компания-посредник денежных и других переводов «Астутус и сыновья»
Магический Лондон, Каннинг-стрит, 145А.
******************
Главное отделение. Лондон. Кабинет №0123 Работник №056.
Информация о деле №5436570 150.00
ИТОГО: 150.00 галеонов
Наличными: 150.0
Сдача: 0.00
06574990763890т986 7948749#63284*»

Гермиона вдруг почти с ужасом вспомнила, что забыла спросить кое-что очень важное.
- Могу ли я быть уверена, что мое здесь пребывание, наш разговор и ваши услуги останутся в тайне? – спросила она взволнованно.
- Можете об этом не беспокоиться. Наша компания автоматически не разглашает подобной информации, - ответил работник, оставаясь верным своей абсолютной официозности. – Ваш кошелек, - он протянул Гермионе небольшую бордовую шкурку, которая только что слыла толстым кошельком.
- Спасибо, - пробормотала Гермиона, смущенно принимая свою собственность. Уже у двери она обернулась, и спросила:
- Как мне выйти отсюда? Я не очень-то помню дорогу…
- Сначала налево, а потом следуйте указателям, - ответил спокойно волшебник в очках.
Гермиона быстро попрощалась, и покинула этот странный кабинет. Бродя коридорами этого здания в поисках выхода, доверчиво повинуясь указателям, Гермиона все думала о добытой ею информации. Получалось, что ее теория о подставе не оправдывает себя почти на всех фронтах. Скримджер был здесь, он самолично оставил письма, и, похоже, все существующие. Но ведь надо быть провидцем, чтобы знать, в какие моменты и что именно должен одержать Гарри. С другой стороны, это подтверждает версию о том, что Скримджер просто слишком много знал. Что, если враг не осведомлен об этой переписке, или не может до нее добраться, потому что бывший министр сделал это тайно, когда уже знал об опасности, угрожавшей ему? Кроме того, тогда, в доме Скримджера, Гермиона все же успела захватить с собой один документ. Когда в комнату ворвались что-то заподозрившие авроры, она бы была раскрыта и, чего доброго, попала бы в Азкабан, тем более, что тогда уже начался процесс превращения, если бы не эльф мистера Скримджера. Рудольф, как, оказалось, звали эльфа-домовика, находящийся в это время под мантией-невидимкой Гарри, внезапно схватил Гермиону за руку, и аппарировал вместе с ней на заброшенную стройку, спасши девочку сразу от трех «Экспелиармусов». «Надеюсь, хоть вы прольете свет на смерть моего господина», - объяснил свои действия эльф, и исчез, не забыв возвратить ей мантию-невидимку. А Гермиона негнущимися ногами поспешила вечерним Лондоном к ближайшему метро, чтобы возвратиться к родителям своей мамы. В тот же вечер, при свете ночника, она сверила почерк, которым был написан нагло украденный ею документ, с почерком в первом письме Скримджера. Они оказались абсолютно идентичными. Тогда Гермиона вспомнила о словах Рудольфа. Эльф сказал, что просить о подобных вещах физическое лицо – не похоже на его хозяина. И Гермиона пришла к единственному возможному варианту – министр мог воспользоваться услугами какой-нибудь занимающейся такими делами компании. Впрочем, эта мысль настигла ее в связи с недавним просмотром «Назад в будущее 2», что правды таить. Там Марти получил письмо от Дока из прошлого с помощью «Вестерн Юнион». Понимая всю рискованность и ничем необоснованность своей новой версии, Гермиона таки нашла аналог этой компании в магической Британии. Почти три недели ушло на поиски, догадки и доставание денег. А потом Гермиона решилась, и оказалась здесь, в «Астутусе и сыновьях».

* * *


- Луна? – позвал Гарри тихонько. Рейвенкловка стояла спиной к нему и смотрела на полку с книгами, будто бы это была картина какая, а не участок высоченного книжного шкафа в хогвартской библиотеке. – Ты в порядке? – спросил Гарри аккуратно.
- Нет, - ответила Луна своим обычным отрешенным голосом, но не обернулась.
- Послушай, - начал Гарри нерешительно, подойдя чуть ближе, - ты не виновата. Они все просто глупые. Мы ведь предупреждали их об опасностях. У нас не было другого выхода. Нужно было что-нибудь делать, потому что это было единственно правильным.
- Но что же теперь делать всем этим людям, которых оставили без работы? Что, если Дамблдор никогда не выздоровеет, ты об этом не думал? – спросила Луна немного слишком спокойно, повернувшись, наконец, к Гарри. Глаза ее были сухими, но лицо сильно побледнело.
- Я постоянно об этом думаю, - сознался Гарри горько. – Я не знаю, что делать.
- Знаешь, мое положение не слишком изменится, я ведь всегда была странной, - сказала вдруг Луна не без оттенка печали. – Но я никогда себе не прощу подобной ошибки, - произнесла она почти шепотом.
Гарри вновь поддался какому-то первобытному порыву, и взял в руку бледную ладонь Луны. Девочка подняла на него удивленные глаза, но руку не убрала.
- Не вини себя, - почти попросил Гарри, смотря на Луну чуть сверху вниз. – Твои друзья тебя не оставят. Если бы ты видела, как Рон заехал в челюсть тому твоему однокашнику…
- Да? – протянула спокойно Луна, чуть усмехнувшись. - А почему? – спросила она вдруг с живой наивностью в глазах.
- Как это «почему»? – удивился Гарри. – Он ведь тебя обидел!
- А. – Просто сказала Луна, почему-то чуть покраснев. – Странно.
- Ничего странного. Это, между прочим, естественная реакция. Если бы ему тогда Рон не врезал, я бы сделал это вместо него, - сказал честно Гарри.
Луна вдруг посмотрела прямо ему в глаза, и подняла их до сих пор сцепленные руки чуть вверх. Гарри не сопротивлялся. Слегка сбитый с толку и хорошо смущенный, он молча наблюдал за происходящим.
- Спасибо, - произнесла Луна шепотом, обхватив прохладными руками ладонь Гарри. Тот пытался понять, что все это значит, переводя слегка настороженный взгляд с их рук на лицо Луны. – Это так чудесно – когда у тебя есть друзья.
- Да, - ответил Гарри тихо. Он почему-то с трудом подавил в себе желание крепко обнять эту милую девочку. Ведь это было бы… почти изменой? О чем он только думает своей глупой головой?! – Ты можешь рассчитывать на нас, - проговорил он мягко, пытаясь убрать с лица гримасу человека, переживающего новую вспышку мигрени.
Добавил: Vassy |
Просмотров: 1298
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика
Яндекс.Метрика