Главная

«Дагра: путь полукровки» Глава 25

Фанфик «Дагра: путь полукровки»

11.06.2015, 13:40
«Дагра – дочь матери-дриады и отца-волшебника», – слова Старейшины леса молнией сверкнули в мозгу Северуса Снейпа. Он отдернул руку и отшатнулся от девочки, не в силах осознать увиденное. Вошедшая в палату мадам Помфри, услышала, как декан Слизерина прошептал: «Не может быть…»

— Что-то случилось, профессор? – спросила она.

Тот отрицательно качнул головой и отошел от кровати больной, чтобы не мешать колдмедику. Вскоре под действием зелья Грейн открыла глаза.
— Я проиграла? – испуганно спросила она, приподнявшись на локте, и тут же поморщилась от боли в голове.

— Лежи, лежи, деточка. Зелье должно подействовать, – хлопотала вокруг неё мадам Помфри. – сейчас я обработаю ранку.

— Нет, ты не проиграла, – глухо отозвался Снейп.

Саликса взглянула на него и виновато потупилась. Преподаватель в двух словах объяснил, чем закончился поединок, но это не утешило Грейн, она все равно считала, что победа досталась Гермионе и совершенно справедливо.

— Вот так, дорогая, – мадам Помфри завершила процедуру и ласково кивнула маленькой пациентке. – Теперь полежи пару часиков и можешь… Ой! Это что за гадость? Кыш отсюда! Брысь!
На подоконник у изголовья кровати Грейн забралась крупная белая крыса. В зубах она держала резинового утенка.

— Это моя, – Грейн протянула руку и крыса проворно сбежала по ней, положила утенка девочке на грудь, а сама свернулась калачиком у неё под мышкой. Колдмедик вопросительно покосилась на Снейпа. Тот поднял брови и утвердительно кивнул. Помфри покачала головой, но возражать не стала:
— Пойдемте, профессор. Девочке надо отдохнуть в тишине.

— Пару минут. Пожалуйста, – попросил зельевар.

Заведующая больничным крылом кивнула и вышла из палаты. Грейн заметила, что цепочка с драгоценной пуговицей оказалась на виду и поспешно спрятала её за пазуху.

— Это твой талисман? – осторожно поинтересовался Снейп.

— От мамы осталась, – Грейн отвернулась, пряча глаза.

— Не надо так расстраиваться. У тебя ещё будет возможность одержать победу. Поправляйся.

С этими словами профессор Снейп вышел за дверь и направился в свои подземные апартаменты. Сложить мозаику из известных теперь фактов было нетрудно. Сложнее было принять открывшуюся картину в целом. Снейп прекрасно помнил день своего отъезда из Румынии. Поезд уходил в полдень, а с утра Северус пошел попрощаться с Уиллоу.

Погожее апрельское утро радовало весенним солнцем и молодой зеленой травой. На деревьях распускались почки. Дриада и волшебник сидели на берегу лесного озера, на том самом месте, где когда-то встретились впервые. Северус за несколько дней сообщил подруге, что уезжает и теперь не знал, что сказать на прощанье. Он пытался сосредоточиться на настоящем моменте, подобрать правильные слова, но мысленно был уже далеко в родной Британии. Отпустившие его на время тревоги и печали снова охватили душу и полностью завладели его сердцем, вытесняя мысли о молоденькой влюблённой дриаде.

Он взглянул на девушку, как всегда задумчивую и молчаливую. Ласковое солнце золотило её светлые локоны, а легкий ветерок бережно перебирал их. Тонкие белые руки были сложены на коленях, пальчики медленно теребили зеленую ткань не по погоде легкого платья. Уиллоу не чувствовала весеннего холода, казалось, ей незнакомы страхи, переживания, боль и обида. Рядом с ней всегда становилось светло и легко на душе.

И глядя на неё, Северус неожиданно подумал о том, что было бы неплохо остаться здесь, подыскать жильё и работу, навещать свою лесную подругу и жить подальше от невыносимых магических распрей и от любимой женщины, которая предпочла ему другого…

Но при мысли о том, что Лили всё еще там, в стране, где идет кровопролитная война, что Волан-де-Морт ищет её, чтобы уничтожить, сердце Снейпа болезненно сжалось. Нет, его место там. Он вернется, чтобы снова вести двойную игру и скользить по лезвию бритвы, только бы Лили была в безопасности.

Уиллоу устремила на него пронзительно-зелёный взгляд. Она будто бы чувствовала, что сейчас Северус мысленно не здесь, не с ней. Он где-то далеко, наверное, на своей родине, где оставил что-то очень важное, то, что зовет его назад, в мир людей, о котором он так много рассказывал. Эти рассказы поражали воображение молодой дриады. Что-то в них было не подвластно её пониманию, в чем-то она не видела смысла. У неё сложилось впечатление, что мир людей прекрасен, но очень жесток.

Вновь и вновь она задавала вопрос, неизменно остававшийся без ответа. Зачем Северус хочет вернуться туда, где его не любят, где не с кем поговорить и никому нельзя довериться? И вместе с тем, она понимала, что удерживать его было бы неправильно. Люди, в отличие от растений, сами выбирают, где им расти и какую роль играть среди собратьев.

— Ты больше не приедешь? – нарушила молчание дриада.

Очнувшись от задумчивости, он обернулся к ней.
— Осенью… может быть. Я постараюсь приехать осенью. Или зимой. Как получится…

«Так долго!» – с безнадёжной тоской подумала Уиллоу, отводя взгляд.

— Оставь мне что-нибудь на память, – дриада отвернулась, чтобы он не видел её печального лица. Нельзя расстраивать любимого, у него и так множество причин для волнений и грусти.

Волшебнику стало стыдно, что ему даже не пришло в голову купить для девушки что-нибудь приличествующее моменту. Занятый сборами в дорогу и мыслями о возвращении в Хогвардс, он, и так лишенный сентиментальности и не привыкший ухаживать за женщинами, ничего не приготовил на прощанье для этого милого существа, подарившего ему пусть и краткое, но столь необходимое утешение в трудную минуту.

— Я сейчас, – он поднялся с земли и отошел за дерево, чтобы Уиллоу не могла его видеть. Там он на всякий случай пошарил в карманах, но, разумеется, не нашел ничего подходящего для подарка. Недолго думая, Северус оторвал от ворота новой мантии пуговицу с тонкой ручной чеканкой – слизеринская змея обвивает башенки Хогвардса. Пуговица действительно выглядела как медальон, она была сделана из чернёного серебра в единственном экземпляре.

— Прости… – он протянул на открытой ладони тускло блеснувший кругляшок с двумя отверстиями, – у меня нет больше ничего ценного, такого, что ты могла бы сохранить на память. Только это.

— Красивая! – Уиллоу склонила голову, рассматривая башенки Хогвардса на пуговице. – Это замок на твоей родине? Ты будешь там жить?

— Да, – кивнул он неопределенно, – жить и работать.

— Нет ли у тебя какой-нибудь верёвочки, чтобы я могла носить её на шее? Я могу сплести из травы, но такая веревка быстро перетрётся.

— Ну, если только… – Северус присел на пригорок и быстро расшнуровал ботинок. – Этот шнурок достаточно крепкий, хоть и не очень красивый…

Уиллоу ловко продела тонкий плотный шнурок в отверстия, завязала узел и надела на шею, спрятав под платье.
– Теперь частичка тебя всегда будет со мной.

Пытаясь улыбнуться, Северус обнял её на прощанье.
— Спасибо, – неловко произнес он, благодаря сразу за всё.

— Я буду тебя ждать, – сказала дриада, проводив его до опушки леса. Отойдя на несколько шагов, он кивнул ей напоследок. Уиллоу скрылась за деревьями, не в силах сдержать слезы.

Природа вокруг неё ликовала, кругом после зимней стужи зарождалась новая жизнь, но это лето будет самым грустным в её жизни. Любимый человек, беседы с которым доставляли ей столько радости, объятья которого дарили неведомое доселе тепло, оставляет её. Что она могла дать ему, чтобы его жизнь наполнилась новым смыслом, чтобы прогнать ненавистное одиночество, придать сил для борьбы с невзгодами, заставить взглянуть на мир по-другому? Видно, им суждено жить в разных мирах, которые ничто не сможет соединить.

Первое время Северус часто вспоминал свою лесную подружку. Потом начал понемногу забывать… По всему выходит, что той весной она ожидала ребенка, раз Грейн родилась в сентябре. Ведь деревья вынашивают плоды всего лишь за лето. И ни слова ему не сказала, что у них будет дочь. Ещё не знала, когда они расставались? Или не пожелала связывать его ненужными, как она посчитала, узами. Ненужными, действительно ли ненужными? Если бы он знал, что станет отцом ребёнка дриады, одним из родителей уникального волшебного создания с величайшей для живого мира миссией, остался бы жить в Румынии?

Северус не мог ответить на этот вопрос теперь. История, как известно, не знает сослагательного наклонения. Однако он в глубине души понимал, что всё равно вернулся бы в Хогвардс. Его место здесь, в Британии, он дал слово Дамблдору. Возможно, Уиллоу могла бы последовать за ним. Но дриада была привязана к своему дереву, она не могла по своей воле или воле человека покинуть родной лес, это возможно только при чрезвычайных обстоятельствах. Что там Грейн рассказывала о пожаре? Тогда Уиллоу с малышкой удалось спастись и перебраться на новое место. И только через девять лет её погубили люди, бедняжка умерла в муках… Но её дочь выжила! Её и его дочь. Только в этот момент перед Северусом будто упала каменная стена, и он в полной мере осознал: у него есть дочь. Грейн Саликса – его ребёнок. А он – её отец.

«Дочь. Родное существо. Поверить не могу. А она ненавидит отца, считает его повинным в том, как сложилась её судьба. Совершенно справедливо, между прочим. Как мне объяснить этому ребёнку, что я… Не виноват? Чушь! Конечно же, я виноват! Простит ли она меня? Согласится ли принять? Как ей сказать об этом? Учитывая её упрямый характер, полное отсутствие душевной гибкости… Ненависть к отцу… Как? КАК?»

Беспокойные мысли так настойчиво роились в голове, что в висках застучало болью. Снейп вошел в свой кабинет и открыл шкаф, размышляя какое зелье ему принять: болеутоляющее или сна без сновидений. Завтра его уроки по расписанию с раннего утра, нужно как следует выспаться.

К внутренней дверце шкафа было привинчено небольшое зеркало. Снейп взглянул на своё отражение. Как он раньше не замечал, что Грейн похожа на него? Чёрные волосы, глаза, длинноватый нос с горбинкой и тонкие губы. Сегодня черты собственного лица не вызывали у него отвращения, как это бывало всегда. Ведь они повторялись в Грейн и Снейпа это поражало и радовало.

— Дочь, – Северус тихим голосом вслух произнёс это слово, будто пробуя на вкус.
«К черту болеутоляющее! Надо отметить то, что у меня теперь есть дочь! – он достал бутылку огневиски и наполнил бокал. – И не важно, что завтра нужно быть в форме к первому уроку. Лучшее средство от головной боли – отчитать за нерасторопность Поттера. Ну, или Долгопупса. Нет, Долгопупса теперь нельзя ругать. Грейн с ним дружит и наверняка расстроится…»
Добавил: lenaleeva |
Просмотров: 1487
Форма входа
Логин:
Пароль:
 
Статистика
Яндекс.Метрика